Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Рисковая игра в марихуану

Чарльз Буковски

недавно я попал на многолюдную вечеринку — случай для меня, как правило, неприятный. по правде говоря, я нелюдим, старый пропойца, и пить предпочитаю в одиночку, надеясь разве что на Малера или Стравинского по радио. и всё–таки я оказался там, среди сводящей с ума толпы. причину объяснять не буду, поскольку это совсем другая история, быть может, более длинная, быть может, более запутанная, но стоя в одиночестве, отхлёбывая вино и слушая «Дорз», «Битлз» или «Аэроплан» вперемешку со всеми тамошними голосами, я понял, что нуждаюсь в сигарете. мои кончились. у меня, как правило, кончаются. и тут я увидел неподалёку двоих парней — безвольно болтающиеся руки, дурацкие нескладные тела, изогнутые шеи, рыхлые пальцы рук — в общем они напоминали резину, резиновые обрезки, они дёргались, растягивались, разваливались на куски.

я подошёл к ним:

— эй, сигареты у кого–нибудь из вас не найдётся?

тут резина и вовсе принялась трястись и подпрыгивать. я стоял и смотрел, а они резвились, с прихлопами и притопами.

— мы не курим, старина! СТАРИНА, мы не… смолим. сигареты.

— нет, старина, мы не курим, вот оно, значит, как, нет, старина.

хлоп–шлёп. топ–хлоп. резина. — мы едем в Ма–ли–бу–у–у, старина! ага, мы едем в Маллли–бУУУ! старина, мы едем в Ма–ли–бууууу!

— ага, старина!

— ага, старина!

— ага!

топ–хлоп. или шлёп–шлёп.

они не могли просто–напросто сказать мне, что у них нет сигарет. они должны были раскрыть мне свою точку зрения, свою религию: сигареты курят только твердолобые лохи. они собирались в Малибу, в какую–нибудь якобы уютную, спокойную хибару в Малибу — курнуть немного травки. чем–то они напоминали мне старых дам, продающих на углу «Уотчтауэр». вся толпа приверженцев ЛСД, СТП, марихуаны, героина, гашиша, отпускаемых по рецепту лекарств от кашля страдает «Уотчтауэровским» зудом: ты должен быть с ними, старина, иначе ты пропал, иначе ты мертвец. для тех, кто употребляет наркотики, такая похвальба превратилась в неотступную и ложную ПОТРЕБНОСТЬ. неудивительно, что их то и дело вяжут — употреблять наркоту потихоньку, для собственного удовольствия, они не умеют, им обязательно надо ВО ВСЕУСЛЫШАНИЕ объявить о том, к чему они приобщились. мало того, они склонны связывать всё это с Искусством, Сексом, Отказом от жизни в обществе. Их Кислотный Бог, Лири, велит: «бросайте общество. следуйте за мной.» потом он арендует в городе зал и берёт по пять долларов с носа за то, чтобы они послушали, как он толкает речи. потом рядом с Лири появляется Гинзберг провозглашает Боба Дилана великим поэтом. самореклама знаменитостей, так и не слезших с детского горшка. Америка.

ну да Бог с ними, ведь это тоже совсем другая история; в ней замешано множество рук и слишком мало голов — судя по моему рассказу, да и по тому, что есть на самом деле. однако вернёмся к нашим «посвящённым», любителям марихуаны. их язык. клёвый, старина. сечёшь. чувачьё. класс. нашенский. ненашенский. отпад. торчок. лох. пистон. крошка. папаша. и так далее и тому подобное. те же самые слова — или как их лучше назвать? — я слышал ещё в 1932 году, когда мне было двенадцать лет. то, что они на каждом шагу слышны четверть века спустя, не внушает особого уважения к любителю наркоты, особенно когда он считает их признаком высшего класса. происхождением большей части этого словесного пласта мы обязаны людям, пристрастным к серьёзным наркотикам, людям с ложкой и шприцем, а также старым негритянским джазовым музыкантам. терминология, употребляемая истинными «посвящёнными», нынче уже изменилась, однако так называемые парни с понятием, вроде дуэта, у которого я попросил закурить, до сих пор говорят на жаргоне 1932 года. а то, что марихуана рождает искусство, м–да, это сомнительно, и весьма. Деквинси сочинил несколько неплохих вещей, а «Пожиратель опиума» написан изысканным слогом, хотя местами и скучноват. к тому же большинству художников свойственно пробовать практически всё. они склонны к экспериментам, безрассудству, самоубийству. но марихуана появилась ПОСЛЕ того, как возникло Искусство, после того, как появился художник. травка Искусства не создаёт. однако для художника с именем она зачастую становится способом отдохновения, неким праздником жизни в виде сборищ курильщиков, а также чертовски полезным материалом, позволяющим заставать врасплох людей с душой нараспашку, а если и не нараспашку, то хотя бы не слишком строго охраняемой.

в 1830–х годах весь Париж говорил о курении гашиша и сексуальных оргиях у Готье. известно было и то, что Готье вдобавок пишет стихи. нынче в памяти людей сохранились в основном его сборища.

коснёмся другой стороны проблемы: я бы очень не хотел, чтобы меня арестовали за употребление и (или) хранение травки. это походило бы на обвинение в изнасиловании, когда вы только понюхали вывешенные на просушку трусики. травка попросту не настолько хороша. действие её большей частью основано на заранее внушённой самому себе вере человека в то, что он будет торчать. подмените её искусной ненаркотической подделкой, имеющей тот же запах, и большинство курильщиков почувствует такой же эффект: «эй, крошка, какая ХОРОШАЯ трава, просто класс!»

что до меня, то я куда больше получаю от парочки больших банок пива. я не курю не потому, что соблюдаю закон, а потому что трава мне надоедает и производит слабый эффект. однако я признаю, что действие марихуаны отличается от действия алкоголя. под травкой можно тащиться, едва ли отдавая себе отчёт; выпив, вы, как правило, прекрасно знаете, что в стельку пьяны. я же принадлежу к старой школе: я люблю знать, что меня пробрало. но если кому–то хочется курнуть, глотнуть кислоты или уколоться, я не возражаю. это его личное дело, и то, к чему его тянет, то ему и годится. только и всего.

нынче развелось множество общественных комментаторов с низким уровнем умственного развития. так зачем же мне вносить ещё и своё высокоинтеллектуальное брюзжание? все мы вдоволь наслушались старух, которые говорят: «ах, какой УЖАС, до чего доводит себя молодёжь — все эти наркотики и прочая дрянь! по–моему, это просто кошмар!» — а потом вы смотрите на старую каргу: ни глаз, ни зубов, ни мозгов, ни души, ни жопы, ни рта, ни юмора, ни движения — ничего, сплошное бревно, и вы удивляетесь, до чего довели ЕЁ чай с домашним печеньем, церковь и дом на углу. да и старики иногда приходят в безудержную ярость из–за того, чем занимается молодёжь: «чёрт возьми, я всю жизнь УПОРНО трудился!» (по их мнению, это достоинство, но на самом деле доказывает, что человек — круглый дурак.) «эти люди хотят всё заполучить ПРОСТО ТАК! сидят, губят себя наркотиками и надеются на роскошную жизнь!»

потом вы смотрите на НЕГО:

аминь.

он просто завидует. его наебали. отняли лучшие годы. на самом–то деле ему тоже хочется праздника. если бы он только мог начать всё сначала. но он не может. вот он и желает, чтобы все страдали так же, как он.

вот, собственно, и всё. курильщики поднимают слишком много шума вокруг курения этой треклятой травы. и полиция при деле, курильщиков вяжут и требуют их распять, а спиртное разрешено законом, пока не выпьешь его слишком много и не попадаешься на улице, после чего тебя волокут в тюрьму. что ни дай роду людскому, всё он исцарапает, искромсает и обосрёт. если официально разрешат курить травку, жить в США станет уютнее, но не намного. пока существуют суды, тюрьмы, законники и законы, их будут использовать.

просить официального разрешения марихуаны — примерно то же самое, что просить смазать маслом наручники, прежде чем на вас их защёлкнут, ведь боль вам причиняет нечто иное — вот почему вы нуждаетесь в траве или в виски, в плётках и резиновых костюмах или в орущей музыке, включенной на такую громкость, что пропадают все мысли. или в сумасшедших домах, или в механических пиздах, или в ста шестидесяти двух бейсбольных матчах в сезоне. или во Вьетнаме, или в Израиле, или в страхе перед пауками. в любимой, перед еблей промывающей в раковине свои жёлтые вставные зубы.

1
{"b":"129437","o":1}