Литмир - Электронная Библиотека

Олег Ернев

Плата за перевоз (сборник)

© О. Ернев, текст, 2015

Плата за перевоз

Уже полдня Х-арн с Лидией ждали переправы на тот берег. Уже более полусотни раз перевозчик сплавал на лодке туда и обратно, перевозя массу людей. И каждый раз на вопрос Х-арна: «А когда же мы?» – он отвечал: «Ждите». Или вообще ничего не отвечал. Лето было в зените своего цветения (если только это было лето). Зной был такой, какой бывает в городах, расположенных в пустыне. Х-арн хорошо знал такие города и не думал, что когда-либо (и где-либо) ему придётся снова испытать их эмоциональное воздействие. То, что воздействие эмоциональное, ему пришло в голову только сейчас: слишком уж не соответствовало место, где люди ждали переправы, пустынному зною. Разумеется, атмосферные явления нельзя причислять к эмоциям. Впрочем, почему нет? Хотя сразу возникает вопрос: чьи эмоции, почему эмоции? То есть всё то, во что в своё время не верил Х-арн. Теперь же ему казалось, и даже он был убеждён, что зной, которым был напитан дрожащий над рекой воздух, содержал в себе чью-то волю, страстную, раскалённую и, скорее всего, враждебную. Судя по лицам людей, ожидавших переправы, они чувствовали то же самое. Нельзя сказать, чтобы лица эти выражали какой-то особый страх, хотя были среди них и такие, но в основном лица эти отличала странная глубокая сосредоточенность. И покорность всему, что бы с ними ни случилось. Будут ли их бить цепями, или рвать крючьями, или сажать на кол, или жарить живьём – они ко всему заранее приготовились. Впрочем, это субъективный взгляд Х-арна, а от долгого пребывания под солнцем… Но надо быть откровенным до конца: не очень-то он и вглядывался в эти лица, ни до автомобильной катастрофы, ни после. Он разволновался. Так ему казалось. На самом деле он нервничал. То, что вначале было воспринято как краткая заминка, стало длительным болезненным ожиданием. Он понимал, что волноваться глупо. Даже тогда, когда мы знаем свою судьбу (словно мы когда-нибудь её знаем), когда нами рассчитан до минуты завтрашний день (кто запрещает нам играть в детские игры?). Даже тогда, думал Х-арн, волноваться смешно и глупо, потому что в этом волнении теряется большая часть удовольствий. Но не глупее ли волноваться, когда каждый твой шаг ведёт тебя к гибели? Волноваться из-за того, что кто-то шаг этот замедлил, продлил. Да и что влечёт нас к гибели – наша природа или отклонение от природы?

Место, где совершался перевоз, было лесистым. Лес покрывал и склоны холмов, откуда спускались к реке люди, и тот берег реки, куда люди переправлялись, и где исчезали. И среди этой зелени только дорога белела, как посыпанная мелом. Говорят, что раньше вся дорога была усыпана щебёнкой известняка, но босые ноги людей истёрли щебень в порошок. Бессчётные количества людей прошли этой дорогой, дошли до этого места, переехали на ту сторону и спустились дальше. Куда? Этого Х-арн не знал. Он старался не думать об этом. Он лежал на песке, отбиваясь от слепней и мух, и смотрел на воду. Тёмно-коричневая, с цветом ржавчины по краям, вода слегка отдавала тухлым запахом сероводорода, и, как бы ни хотелось пить, запах этот отвращал от воды. Х-арн не заметил в ней никаких признаков жизни. Похоже, вода была мёртвой, как, впрочем, и следовало ожидать. Искупаться бы… Лидия словно уловила его мысли.

– Почему нельзя купаться в реке? – спросила она Х-арна.

Тот пожал плечами.

– Откуда я знаю. Ты же слышала: Лодочник запретил.

– Если и дальше так будет печь, я пошлю твоего Лодочника…

– Лидия…

– И тебя пошлю вместе с ним.

– Это я знаю, – вздохнул Х-арн, – это ты умеешь.

– Это я умею, – подтвердила Лидия, на всякий случай, чтобы Х-арн не сомневался. Она села на песке и, смачивая слюной палец, стала втирать слюну в трещины на ступнях.

«Словно ничего не произошло, – думал Х-арн, глядя на Лидию, – словно всю жизнь этого и ждала. Я не удивлюсь, если она сейчас запоёт». Но Лидия петь была не настроена.

– Не понимаю, – произнесла она, закончив процедуру с пораненными ногами, – не понимаю, почему нельзя купаться в реке.

«Это хорошо, что не понимает, – подумал Х-арн, – если бы понимала, обязательно полезла бы либо в воду, либо в драку. Впрочем, предчувствую, что в драку она рано или поздно всё равно полезет. Где Лидия, там заварушка». А вслух он сказал:

– У тебя нос есть? Понюхай, чем пахнет вода.

– Смотри-ка, какой ты стал разборчивый. Не поздно ли? Подумаешь, пахнет. Я знала одно подземное озеро с таким же запахом, а там все купались, и вода была такая же точно, как здесь, только другого цвета.

– То было Там, а это Здесь.

– Ладно, не спорю. Ну, и долго мы так будем сидеть?

– Ты же знаешь, что это зависит не от меня. Не пойдём же мы обратно.

– Так сделай что-нибудь. Испугай, пригрози. Нет, лучше я сама…

– Прекрати, пожалуйста, мы не у себя дома. Мы даже не знаем, что нас ожидает.

Снова подъехала лодка. Прошуршав по песку днищем, она стала.

– Эй! – крикнула Лидия Лодочнику и приветливо помахала ему рукой. Лодочник даже не взглянул в её сторону. – Сейчас мы, да? – Лодочник положил весло на дно лодки и оглядел собравшихся на берегу людей. – Хам, – сердито проговорила Лидия, и снова Лодочнику. – А купаться можно?

– Я же сказал – нет. Это относится ко всем.

– А я искупаюсь, – шепнула Лидия Х-арну. – Вот увидишь.

– Глупо, – ответил Х-арн и боязливо повёл плечами. – Не советую.

– Потому что ты трус. А я искупаюсь. А что мне будет?

– Не знаю, – сказал Х-арн.

– Вот и хорошо. И я не знаю, – и посмотрела на Лодочника.

– Хам, – повторила она, не отрывая от него взгляда. – Но очень красив. – И произнесла задумчиво. – Интересно, здесь все такие или он один?

– Ты про хамство? – ухмыльнулся Х-арн.

– Ты тоже хам, – Лидия снова улеглась на песок. – Всю жизнь терпела хамов, красивых и некрасивых – один чёрт. Все вы хамы.

– А вы дуры, – обиделся Х-арн.

– Вот и прекрасно. А никуда от дуры не денешься.

Людей, скопившихся у перевоза, было шестеро: двое мужчин, две пожилые женщины, одна старуха и мальчик. Женщины завистливо поглядывали на обнажённую Лидию, развалившуюся, как ящерица на горячем песке, блаженную и разнеженную, а старуха плюнула себе под ноги (если бы она не боялась, она бы плюнула, конечно, на Лидию) и, отвернувшись, забормотала какие-то проклятия, которые, кроме неё, никто не слышал. Мужчины же, как ни странно, слабо реагировали на представшую их глазам нагую женщину. Они только мельком отметили этот факт (если только отметили, а не скользнули рассеянно взглядом), и оба, тяжело вздыхая, что-то шептали про себя. И в глазах их была тоска, отчаяние и страдание. Один бил себя исхудалыми руками по голове, а другой, не замечая боли, выщипывал из отросшей неопрятной бороды волоски и бросал их на землю. Все люди, как давно уже заметил Х-арн, и те, что ушли вперёд, и те, что плетутся сзади – были одеты в одинаковую одежду. Даже если покрой отличался (отличие было незначительно), то сама одежда была сшита из грубой мешковины. Такая же одежда была и у Х-арна с Лидией. Правда, Лидия, когда становилось очень жарко, самовольно сбрасывала с себя этот декоративный холст, весь пропитанный солью и запахом тела. А сегодня и вовсе в него не облачалась. Но, по наблюдению Х-арна, Лидия была единственной среди мужчин и женщин, кто на это отважился. И у Х-арна всё время ныло сердце от предчувствия, что Лидины, как он называл, «выкидоны», приведут их к какой-нибудь беде. Но беды с ними пока не случилось за всё время их длительного, тяжелого маршрута, вот только разве эта заминка на перевозе. Х-арн встал и подошёл к лодке.

– Значит так, – решительно произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал не слишком робко. – Сейчас наша очередь.

Лодочник посмотрел на него как на какое-то насекомое и ничего не ответил. Это было возмутительно. Даже не верилось, что эта глыба раскрашенного в телесные цвета мрамора умеет говорить человеческим голосом. Но Х-арн сам слышал, своими ушами низкий, хриплый и – да, это надо признать – мужественный голос красивого рослого Лодочника. «Ненавижу!» – подумал Х-арн. А вслух сказал: «Но почему?» Лодочник выскочил на берег и пальцем пересчитал столпившихся. Х-арн решил, что торопиться пока не следует, и отошёл в сторону. Лидия насмешливо наблюдала за ним. Его взбесил её изучающий взгляд. «Сучка голая!» – выругал он её про себя, чтобы только оскорбить. Вслух он этого не скажет. А почему? Почему бы и не сказать? Но пока всё нормально. Лодочник на неё не смотрит. А это самое главное для Х-арна. Лодочник – вот в чём загвоздка.

1
{"b":"131650","o":1}