Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Йон Колфер

Авиатор

Посвящается Деклану Демпси

ПРОЛОГ

Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке.

В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро.[1]

На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов;[2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал?

Париж, лето 1878 года

Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света.

По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею машин, где, как было заявлено, представлены изобретения, которые в будущем существенно улучшат жизнь.

Король Николас послал чету Брокхарт в Париж с целью выяснить, можно ли создать подразделение воздушных шаров для укрепления боеспособности Соленых островов.

На третий день путешествия супруги в легком экипаже ехали по Авеню-дель-Опера[3] в сады Трокадеро, где намечался показ эскадрильи воздухоплавательных шаров.

— Чувствуешь? — Кэтрин приложила ладонь мужа к своему животу. — Наш сын рвется на свободу. Жаждет сам стать свидетелем всех этих чудес.

Деклан рассмеялся.

— Ему — или ей — придется немного подождать. Через шесть недель мир останется на своем месте.

Прибыв в сады Трокадеро, Брокхарты нашли эскадрилью воздушных шаров в тени статуи Свободы или, точнее, ее головы. Всю статую по завершении выставки планировалось подарить Соединенным Штатам, но на данный момент экспонировалась лишь одна голова Леди Либерти, как ее часто называли.[4] Рядом с ней остальные предметы выглядели карликами, и это поражало воображение. Насколько же огромна будет вся статуя, когда в конце концов встанет на страже в гавани Нью-Йорка!

На лужайке, вежливо отгородившись от любопытных с помощью бархатного шнура, члены воздухоплавательной эскадрильи накачивали газом управляемый аэростат. Деклан Брокхарт подошел к часовому и вручил ему рекомендательное письмо французского посла с Соленых островов. Спустя несколько минут к ним вышел капитан эскадрильи Виктор Вигни.

Вигни был гибкий, смуглый мужчина, с крючковатым носом и абсолютно черными волосами, стоящими на голове торчком, словно щетка.

— Bonjour,[5] капитан Брокхарт. — Он снял белую перчатку и тепло пожал руку офицера Соленых островов. — Мы ждали вас — Француз отвесил глубокий поклон. — А это, надо полагать, мадам Брокхарт. — Вигни с видом притворного смущения пробежал взглядом по тексту письма. — Однако, madame, тут нигде не сказано, насколько вы хороши собой.

Француз сопровождал эти слова такой очаровательной улыбкой, что Брокхарты при всем желании не смогли бы обидеться.

— Вот, капитан. — Вигни сделал эффектный жест в направлении аэростата. — Предоставлю вам Le Soleil, «Солнце». Что вы о нем думаете?

Аэростат был, без сомнения, великолепен: удлиненный золотистый баллон, мягко покачивающийся над обтянутой кожей корзиной. Деклана Брокхарта, однако, интересовала не столько внешняя, сколько техническая сторона дела.

— Этот более остроконечный, чем те, которые мне приходилось видеть, — сказал он.

— Обтекаемый, — поправил его Вигни. — Скользит по небу, словно его тезка.

Кэтрин отпустила руку мужа.

— Смесь хлопка и шелка. — Она, откинув голову и сощурив глаза, разглядывала аэростат. — Сдвоенные пропеллеры на корзине. Искусная работа. Как быстро он летит?

Вигни быстро заморгал, услышав технические комментарии от женщины, но постарался скрыть удивление.

— Шестнадцать километров в час. С божьей помощью и попутным ветром.

Кэтрин отогнула уголок кожи, так что стала видна плетеная корзина.

— Ивовые прутья, — сказала она. — Создают упругую подушку.

Вигни был очарован.

— Да. Absolument.[6] Эта корзина выдержит пятьсот часов в небе. Французские корзины лучшие в мире.

— Très bien,[7] — сказала Кэтрин.

Она приподняла край юбки и по приставной деревянной лестнице поднялась к корзине, демонстрируя поразительную резвость для женщины на восьмом месяце беременности. Мужчины рванулись вперед, чтобы остановить ее, но она не дала им и слова вымолвить.

— Осмелюсь заметить, что знаю о науке воздухоплавания больше вас обоих. Я пересекла Кельтское море[8] не для того, чтобы стоять на каком-то хваленом поле и смотреть, как мой муж проводит испытания одного из чудес света.

Кэтрин произнесла все это совершенно спокойно, но только полный кретин не уловил бы сталь в ее голосе.

Деклан вздохнул:

— Хорошо, Кэтрин. Если капитан Вигни позволит…

В ответ Вигни по-французски выразительно пожал плечами, как бы говоря: «Позволю? Жаль мне того мужчину, который встанет на пути этой женщины».

Кэтрин улыбнулась:

— Ну, вот и хорошо, все улажено. Когда отбываем?

Около трех часов дня «Солнце» отцепилось от якорей и быстро поднялось на высоту несколько сот метров.

— Вот мы и в небесах, — вздохнула Кэтрин, крепко сжимая руку мужа.

Молодая пара посмотрела вверх, на днище аэростата. Шелк мерцал и искрился в лучах солнца, по его поверхности пробегали золотистые волны. Грохот над головой напоминал отдаленные громовые раскаты. А внизу, словно изумрудные озера, раскинулись сады Трокадеро; голова Леди Либерти возвышалась над ними наподобие легендарного Титана.

Вигни включил маленький паровой двигатель, питающий сдвоенные пропеллеры. Ветер уносил дым прочь от корзины.

— Впечатляет, да? — прокричал он сквозь тарахтение двигателя. — Как насчет того, что бы сделать заказ?

Деклан притворился, будто не очень-то удивлен.

— Не знаю, не знаю. Сомневаюсь, что такие маленькие пропеллеры способны противостоять океанскому ветру.

Вигни уже собрался с пеной у рта отстаивать достоинства своего дирижабля на паровой тяге, когда по небу вдруг прокатился резкий, звонкий треск. Этот звук был хорошо знаком обоим военным.

— Ружейный выстрел. — Вигни посмотрел вниз, на землю.

— Винтовка, — мрачно заметил Деклан Брокхарт; будучи капитаном снайперов Соленых островов, он сразу же узнал звук. — С дальнего расстояния. Может, винтовка Шарпса.[9] Смотрите, вон там.

вернуться

1

Сады Трокадеро — два сада в английском стиле в центре Парижа. (Здесь и далее — прим. пер.)

вернуться

2

Соленые острова — острова Салти на юго-востоке Ирландии.

вернуться

3

Авеню-дель-Опера — проспект в центре Парижа от Лувра до дворца Гарнье.

вернуться

4

Статуя Свободы французского скульптора Фредерика Бартольди, выполненная из металла (сталь и медь), была подарена Францией США, перевезена через океан по частям и в 1886 г. установлена на входе в Нью-Йоркскую гавань; в настоящее время стала символом не только Нью-Йорка, но и самих США.

вернуться

5

Добрый день (фр.).

вернуться

6

Совершенно верно, несомненно (фр.).

вернуться

7

Очень хорошо (фр.).

вернуться

8

Кельтское море — воды между юго-западной частью Англии и Ирландией.

вернуться

9

Шарпс Кристофер (Кристиан) — один из главных американских производителей огнестрельного оружия середины XIX в. Точность крупнокалиберных винтовок Шарпса стали легендой; смертельный выстрел мог быть сделан с расстояния до 900 метров.

1
{"b":"132932","o":1}