Литмир - Электронная Библиотека

Глава первая

Среди могил, Рафену было сложно точно сказать, где конкретно кончается небо и начинается земля. Он на мгновение замер, остановившись в тени огромного надгробия в форме чаши. На Кибеле ветер никогда не прекращался, он приходил с низких холмов и невысоких гор, характерных для планеты, мрачно стонал в редких деревьях, волнами колыхал серо-синюю траву. Покатый ландшафт утекал к бесконечной, недостижимой точке невидимого горизонта, где серая земля встречалась с серым небом. Расстояние терялось в низких клубах каменной пыли, которые парили наверху, как огромный саван из промасленной шерсти. Дымка состояла из мельчайших частиц камня, взбитая до небес градом артиллерийского огня, который отутюжил планету часами ранее. Вокруг Рафена неслышно стенала Кибела. Ветер гудел среди бессчетного числа надгробных камней, которые расходились во все стороны настолько далеко, насколько позволяла видеть оптика его визора. Он стоял на могилах миллиардов погибших на войне и слушал, как ветер плакал о них, знакомое горячее желание битвы, плененного неистовства, испарялось под действием его железного самоконтроля. Случайный наблюдатель мог принять спокойного и недвижимого Рафена за надгробный памятник. На Кибеле действительно были места, где резные подобия Космодесантников венчали огромные башни из гранита. В этих святых землях были похоронены воины — родичи Брата Рафена, как дань уважения планете и величайшему мемориалу, который она представляла для Империума. Луна огромного газового гиганта, Кибела была военным миром-гробницей, одной из сотен планет на протяжении Ультима сегментума, объявленных Мавзолеем Отваги. Рафен сохранял неподвижность статуи, когда на краю его ауспекс сенсоров замерцало движение.

Некоторое время спустя из-за овальной могилы, вырезанной в розовом камне из вестана появилась фигура и кивнула Рафену перед тем как показать серию знаков руками в бронированных перчатках. Они были почти похожи: их человеческие очертания, заключенные в красный керамит, были широкими и массивными. Краска блестела под мягким, благоговейным дождем.

Рафен ответил кивком и пригнувшись к земле стремительно выдвинулся из укрытия. Он не останавливался, чтоб проверить, следует ли за ним Брат Алактус, в этом не было необходимости. Когда Алактус последовал за Рафеном, Брат Туркио пошел за Алактусом, а за ним и Брат Беннек. Команда Космодесантников тренировалась и дралась плечом к плечу так много десятилетий, что они функционировали, как детали единой машины, каждый был связан с другими, как хорошо подогнанный винтик, действующий в безупречной гармонии. Двигаться бесшумно, не проронив ни единого слова, это было детской игрой для солдат, тренированных сражаться в самых различных условия. Он мог чувствовать их нетерпение встретиться с врагом; это как ощутимый запах в воздухе, с густым, медным привкусом.

Рафен обогнул разбитый обелиск, сломанной костью торчавший из кладбищенской травы, указывающий вверх осуждающий перст, порицающий грязные облака. Он спустился в неглубокую впадину. Днем ранее тут был благочестивый парк, посвященный пилотам флота, погибшим в войне за Роцен, но теперь это место стало округлой воронкой перепаханной земли. Здесь ударил случайный снаряд вражеской суборбитальной бомбардировки и вырезал полусферу, местами оплавив грязь до гладкого фульгурита. Коричневые лужи собрались в вырытых взрывом витиеватых гробах, их содержимое было разбросанно и под закованными в металл ногами Рафена кости и обветшалые старинные медали с хрустом втаптывались в грязь. Космодесантник выбирал дорогу меж скелетов и, достигнув противоположного края кратера, остановился, чтоб проверить направление.

Он взглянул вверх и увидел очертания нависающей над ним статуи ангела, его руки и крылья были расставлены так, как будто он был готов взлететь. Лицо статуи было безупречным и великолепным, ее глаза была подняты, чтоб смотреть в какие-то совершенные небеса, которые были бесконечно далеки от жестокой реальности этого земного царства. На долю секунды Рафен был убежден, что каменный серафим вот-вот повернет свое лицо к нему, явив лик Лорда Сангвиния, священного основателя и прародителя его Ордена. Но мгновение прошло и Рафен опять остался наедине с молчаливой статуей. Оба ангела, каменный и Кровавый были окутаны туманом и дождем. Он отвел взгляд и позволил себе еще раз вслушаться в ветер.

Рафен почувствовал как его кишки скрутило. Авточувства его шлема уловили новый звук, поддерживаемый непрерывными завываниями ветра крик, слабый и приводящий в ужас. Это был звук, вырванный из самых темных закоулков человеческого сердца, такое произношение могло сорваться только с языка по-настоящему проклятых. Десантник предположил, что Предатели готовились получить предсказание по внутренностям одного из рабов, до того как они предпримут еще одну вылазку.

Мгновение Рафен обдумывал эту мысль. Если заклятый враг готовил еще одну атаку, то это делало его миссию намного важнее. Он двинулся, под грозным оскалом дыхательной решетки шлема его лицо нахмурилось. Отряд легко бронированных, быстро передвигающихся скаутов мог бы выполнить это задание в два раза быстрее. Но все из отделения следопытов, приданного Рафену, были убиты во время первого штурма, когда залп крак снарядов разметал их ряды. Он стоял под укрытием обшивки "Носорога", когда вой сверхперегретого воздуха сигнализировал о приближении залпа и перед внутренним взором Рафена всплыл момент, когда байк скаутов завертело и перебросило через его голову, как будто он был не более чем игрушкой, отброшенной скучающим, раздраженным ребенком. Все, что осталось от молодых Десантников, какие-то рваные лохмотья и частицы обожженного керамита.

Он глубоко похоронил тлеющие угли своего гнева и продолжил, отогнав от себя упреки. Теперь мало значило то, что им говорили перед прибытием на Кибелу, будто это назначение полностью церемониальное, что это вопрос долга, а не сражение, в котором нужно драться. Возможно, он и его боевые братья неосознанно верили, что развращенным был не интересен этот мир-кладбище, теперь они отплачивали за эту ошибку кровью своих врагов.

Рафен перешел на шаг, когда они приблизились к леску, который враг выбрал для своего военного лагеря. Здесь явно кончались нетронутые, ухоженные газоны кладбища — по периметру лагеря Предателей расходились огромные, темные участки гниения, появляющиеся из расширявшегося кольца зараженных растений и токсичных отходов. В некоторых местах земля раскрылась подобно застарелой ране и исторгла из себя мертвых.

Поверженные и изуродованные могильные памятные камни лежали рядом с черными переплетенными костями, извергнутые свеже сгнившей землей. Палец Рафена подергивался на спусковом крючке болтера, внутри перчаток его суставы побелели от напряжения. В нем горел порыв праведной ярости, страстное желание битвы пело в его венах. Он жестом указал остальным Кровавым Ангелам отойти и держаться на месте. Он заметил выгодную позицию на углу разрушенного склепа и впервые за этот день Рафен увидел врага. Он сделал все, чтоб устоять перед искушением изрешетить их.

Несущие Слово. Когда-то они были одними из самых набожных Легионов Адептус Астартес, но эти дни давным-давно канули в лету. Губы Рафена растянулись в гримасе отвращения, когда он наблюдал, как Космодесантники-предатели расхаживали туда-сюда, высокомерно маршируя меж тентов из содранной с орков кожи и все еще дымящихся после приземления шаров "Клешней страха". Он прислушался к тлетворным выкрикам вражеских демагогов пока те бродили по краю лагеря, выплевывая мерзкие молитвы и напевы, перекрикивая плачь рабов-сервиторов и непрерывно щелкая нейрохлыстами по спинам илотов.

Несущие слово были темным отражением Рафена и его братства. Их боевая экипировка была залита ярко-красным, оттенком запекшейся крови, на их броне преобладал единственный знак — вопящий рогатый демон на фоне восьмиконечной звезды.

Многие из Десантников Хаоса носили шлемы с рогами из филигранных и искусно вырезанных детских костей, или страницы из кожи с богохульным текстом, закрепленные на керамите обсидиановыми винтами. Другие ходили с открытыми головами и демонстрировали лица, покрытые ритуальными рубцами, клыками или крюками деформированных хрящей.

1
{"b":"151389","o":1}