Литмир - Электронная Библиотека

Роберт ван Гулик

УБИЙСТВО СРЕДИ ЛОТОСОВ

Этот случай произошёл в 667 году от Рождества Христова в Ханьюани, древнем маленьком городке, построенном на берегу озера недалеко от столицы. Здесь судье Ди предстоит распутать убийство пожилого поэта, который жил отшельником в своём скромном имении за Ивовым кварталом — пристанищем куртизанок и певичек. Поэт был убит, когда мирно созерцал луну в своём садовом павильоне, расположенном посреди пруда, заросшего лотосами. Никаких свидетелей не было — так, по крайней мере, казалось.

I

Из маленького павильона в центре пруда ему был виден весь сад, залитый лунным светом. Мужчина напряжённо прислушался. Ничто не нарушало тишину. С довольной ухмылкой он взглянул на развалившегося в бамбуковом кресле мертвеца с торчавшей из груди рукоятью ножа. Лишь несколько капель крови стекли по грубой ткани его рубахи. Человек взял одну из двух фарфоровых чашек, что стояли на круглом столе у оловянного кувшина для вина. Одним глотком он опустошил её. А затем пробормотал в сторону трупа:

— Покойся с миром! Будь ты просто дураком, я, возможно, пощадил бы тебя. Но поскольку ты был назойливым дураком…

Он пожал плечами. Всё прошло так, как надо. Теперь уже за полночь; никто не забредёт в этот уединённый загородный дом. Не видно ни единого движения и в тёмном строении на другой стороне сада. Он проверил свои руки — никаких следов крови. Потом нагнулся и внимательно осмотрел пол в павильоне и стул, на котором он сидел напротив мертвеца. Нет, он не оставил никаких улик. Всё в порядке, теперь можно уходить. Вдруг за спиной он услышал какое-то шлёпанье. Вздрогнув, убийца обернулся. И вздохнул с облегчением: это была всего лишь большая зелёная лягушка. Она выпрыгнула из пруда на мраморные ступени павильона и теперь сидела, важно глядя на него моргающими, выпученными глазами.

— Ты ничего не расскажешь, дрянь такая! — ухмыльнулся мужчина. — Но я перестрахуюсь! С этими словами он злобно пнул лягушку, так что та, отлетев, ударилась о ножку стола. Лягушка подрыгала задними лапками и затихла. Убийца взял вторую чашку с вином, ту, из которой пил убитый, осмотрел её и спрятал в своём широком рукаве. Теперь он готов. Когда он повернулся, чтобы уйти, взгляд его упал на мёртвую лягушку.

— Отправляйся к своим товаркам! — презрительно фыркнул он и пинком сбросил её в воду. Она плюхнулась среди лотосов. И тут кваканье сотен испуганных лягушек разорвало ночную тишину.

Мужчина разразился проклятиями. Он быстро пошёл по изогнутому мостику, что был перекинут от павильона к садовой калитке. Когда мужчина выскользнул наружу и закрыл за собой калитку, лягушки снова угомонились.

II

Несколько часов спустя по идущей вдоль озера дороге в город скакали три всадника. Первые красноватые лучи восходящего солнца блестели на грубых охотничьих куртках и чёрных шапках. Прохладный утренний ветерок поднимал лёгкую рябь на поверхности воды, но вскоре наступит зной, обычный для середины лета. Широкоплечий бородатый мужчина с улыбкой обратился к своему пожилому сухопарому спутнику.

— Наша утиная охота подсказала хороший способ для поимки коварных преступников! Кладёшь приманку, а затем ждёшь в укромном месте с сетью наготове. Когда показывается птичка, ты её — хвать!

Четверо идущих навстречу крестьян торопливо опустили на землю корзины с овощами и преклонили колени на обочине. Они узнали бородатого мужчину — то был судья Ди, наместник озёрного края Ханьюань.

— Своими сетями мы подняли целую бурю среди тростников, — насмешливо заметил скакавший позади дюжий мужчина. — А поймали лишь кучку водорослей!

— И всё равно это отличная тренировка, Ма Жун! — бросил судья Ди через плечо своему помощнику. Затем он обратился к сухопарому спутнику, ехавшему рядом: — Занимайся мы этим каждое утро, господин Юань, отпала бы всякая нужда в ваших порошках и пилюлях!

Худой нерадостно улыбнулся. Его звали Юань Кай, и был он состоятельным владельцем самой большой аптеки в округе судьи Ди. Утиная охота была его любимым занятием.

Судья Ди погнал коня, и вскоре они въехали в раскинувшийся на склоне горы город Ханьюань. На рыночной площади, перед храмом Конфуция, все трое спешились и по каменным ступеням поднялись к улице, на которой расположился, возвышаясь над городом и озером, окружной суд.

Ма Жун показал на коренастого мужчину, стоявшего перед внушительными воротами суда.

— Святые Небеса! — взревел помощник. — Никогда не видел нашего доброго старшину на ногах в такую рань. Уж не заболел ли он!

Старшина стражников подбежал к ним. Он поклонился, а затем возбуждённо заговорил:

— Поэта Мен Ланя убили, ваша честь! Полтора часа назад сюда ворвался его слуга и сообщил, что обнаружил труп своего хозяина в садовом павильоне.

— Мен Лань? Поэт? — нахмурился судья Ди. — За весь год моего пребывания в Ханьюани я ни разу не слышал этого имени.

— Он жил в старом загородном доме в восточной части города, у самых болот, ваша честь, — сказал аптекарь. — Здесь он был не слишком известен, в город он выбирался редко. Но я слышал, что в столице знатоки высоко оценивают его поэзию.

— Нам лучше сразу отправиться туда, — сказал судья. — Старшина, вернулся ли уже советник Хун с моими помощниками?

— Нет, ваша честь, они всё ещё в деревне на западной границе нашего округа. Утром, после того как ваша честь уехали, прибыл человек с запиской от советника Хуна. Там говорится, что они пока не нашли ни единой улики против тех, кто ограбил гонца.

Судья Ди дёрнул себя за бороду.

— Пренеприятное дело это ограбление! — раздражённо проговорил он. — Гонец перевозил дюжину слитков золота. А теперь у нас ещё и убийство! Ладно, Ма Жун, мы сами справимся. Вы знаете, как добраться до имения покойного поэта?

— Я знаю короткую дорогу через восточный квартал, ваша честь, — сказал Юань Кай. — Если вы мне позволите…

— Сделайте одолжение! Ты, старшина, тоже отправишься с нами. Я надеюсь, ты послал со слугой Мена пару стражников проследить, чтобы ничего там не трогали?

— Разумеется, ваша честь, — с достоинством отвечал старшина.

— Ты делаешь успехи, — заметил судья Ди. Увидев самодовольную улыбку старшины, он сухо добавил: — Жаль только, что черепашьими темпами. Приведи четырёх лошадей из конюшни!

Аптекарь поскакал вперёд. Они проехали несколько узких кривых улочек, спускающихся к берегу озера, потом миновали усаженную ивами аллею. Именно эти деревья дали название лежащему в восточной части города Ивовому кварталу — пристанищу танцовщиц и куртизанок.

— Расскажите мне о Мен Лане, — обратился к аптекарю судья.

— Я не очень хорошо его знал, ваша честь. Был у него всего три или четыре раза, однако он показался мне человеком приятным и скромным. Он поселился здесь два года назад, в старом загородном доме за Ивовым кварталом. Там, кажется, всего три комнаты, но прекрасный старый сад и пруд с лотосами.

— У него большая семья?

— Нет, ваша честь, он уже овдовел, когда приехал сюда, а два его взрослых сына живут в столице. В прошлом году он познакомился с куртизанкой из Ивового квартала. Он выкупил её и женился. Кроме внешности, в ней не было ничего притягательного — она не умеет ни читать, ни писать, ни петь, ни танцевать. Поэтому Мен Ланю удалось купить её довольно дёшево, хотя он и потратил на это все свои сбережения. Он жил на скромную годовую ренту, которую присылал из столицы его поклонник. Мне кажется, это был счастливый союз, хотя Мен, конечно, был намного старше неё.

— Можно было предположить, — заметил судья Ди, — что поэт скорее выберет образованную девушку, которая способна разделить его литературные пристрастия.

— Она спокойная, тихая женщина, ваша честь, — пожал плечами аптекарь. — И прекрасно заботилась о нём.

— Мен Лань оказался толковым покупателем, хотя и писал стихи, — пробормотал Ма Жун. — Красивая, покладистая девчонка, которая заботится о тебе — что может быть лучше!

1
{"b":"152523","o":1}