Литмир - Электронная Библиотека

Филип Киндред Дик

Мечтают ли андроиды об электроовцах?

Philip K. Dick

DO ANDROIDS DREAM OF ELECTRIC SHEEP?

Copyright © 1968, Philip K. Dick.

Copyright renewed © 1996, Laura Coelho, Christopher Dick and Isolde Hackett.

Серия «The Best of Sci-Fi Classics»

© М. Пчелинцев, перевод на русский язык, 2016

© А. Рух, вступительная статья, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Трудно быть человеком

Оглядывая биографию Филипа Киндрета Дика, можно с уверенностью сказать, что он был эталонным неудачником. Фактически по-настоящему ему повезло в жизни только один раз – когда из-за осложнения при родах матери умерла его сестра-близнец, а не он. Впрочем, этого Дик не простил себе до конца своих дней. Остальное – череда неудач, типичная для «непризнанного гения». Пять распавшихся браков, отказ в сотрудничестве со стороны большинства более-менее престижных (и платящих солидные гонорары) издательств, бесконечные метания между наркотиками и психиатрическими лечебницами и, наконец, смерть от передозировки амфетаминов менее чем за месяц до премьеры «Бегущего по лезвию бритвы» – фильма, давшего его наследникам все, о чем он мог только мечтать.

И все же Филип Дик прожил жизнь, которой можно позавидовать: ведь созданные им книги перевернули сознание не одного поколения читателей.

В 1964 году Дик пишет рассказ «Маленький черный ящичек». Историю новоявленного пророка Уилбура Мерсера (от английского mercy – «сострадание»), создавшего новый религиозный культ, основанный на эмпатии – способности человека сопереживать живым существам. С помощью эмпатоскопа, специального прибора, передающего эмоции, адепты нового верования могут разделить с Мерсером испытываемые тем страдания. Постепенно мерсеризм становится все более популярен, хотя о его создателе ровным счетом ничего не известно: он – лишь образ из эмпатоскопа, человек, под градом камней упрямо поднимающийся по склону холма. Более того: дотошные исследователи, исходя из некоторых особенностей пейзажа, установили, что действие происходит не на Земле! Правительство, понимающее, что религия, основанная на сопереживании, лишает власть возможности контролировать граждан, начинает всеми силами бороться с мерсеризмом, однако он лишь приобретает все новых и новых сторонников. Что это – духовная революция или подготовка к инопланетному вторжению, – так и остается загадкой: у «Маленького черного ящичка» открытый финал.

Четыре года спустя выходит роман «Мечтают ли андроиды об электроовцах». Роман, описывающий мир, переживший Финальную Всеобщую Войну. Точнее, не переживший. Пребывающий в мучительной агонии в ожидании неминуемого конца. Мир, в котором мерсеризм стал главенствующей, а пожалуй, и единственной религией, а эмпатоскоп – обязательным атрибутом каждого жилища. Именно в этом мире, где убийство живого существа воспринимается даже не преступлением, а непостижимой патологией, ведет свою войну Рик Декард. Охотник на андроидов.

Экологическая катастрофа, приведшая к уничтожению большей части земной биосферы, вынуждает правительства всеми способами поощрять эмиграцию на только-только колонизируемый Марс. Промышленные гиганты, вроде Розеновской корпорации, наживают колоссальные барыши, делая быт переселенцев более сносным: ведь каждый, кто согласится оставить умирающую Землю, получает в дар бесценного помощника-андроида, ничем практически не отличимого от человека. Ничем, кроме одного: он – не человек. Машина, не способная испытывать эмпатию – и быть объектом эмпатии своих хозяев. Разумная, чувствующая вещь.

Стоит отметить, что Дик, вместе с большинством своих коллег по «Новой волне» американской фантастики, весьма охотно пользуется тем, что примерно в то же время братья Стругацкие сформулировали как «счастье ничего не объяснять». В отличие от своих старших товарищей по цеху, столпов Золотого века SF, тщательно обосновывающих каждое свое допущение с позиций современной им науки (отчего большинство из них выглядят сейчас довольно наивно), авторов «Новой волны» куда более интересует не мир, зачастую весьма условный, а взгляд на человека и его место в мире с необычного ракурса.

Именно поэтому множество возникающих при чтении романа вопросов так и остаются без ответа. Более того: автора куда больше интересует не логика повествования или непротиворечивость создаваемой им картины, а то, каким образом герой (и, конечно, читатель – в первую очередь читатель!) станет разрешать возникающие этические коллизии. Именно поэтому некоторые вводимые автором установки кажутся неестественными и даже надуманными. Например, одно из ключевых допущений романа – для побега с Марса андроидам необходимо убить своих владельцев. Зачем, с какой целью? Неясно. Зато последующая охота на «бедных анди» становится полностью оправданной, ведь каждый из них – убийца. Собственно, создание таких коллизий и является авторской целью. Дик виртуозно раскачивает ситуацию, повышает напряжение – чтобы, наконец, по классическому канону привести героя к катарсису.

Рискну предположить – а там, где автор отказывается от должных обоснований, «читательские теории» более чем правомочны, – что в конечном счете все упирается в человеческую натуру, изменить которую не под силу никакому этическому учению. Сам Декард замечает, что «способность к состраданию возможна только у травоядных животных да, может быть, у тех всеядных, которые могут переходить на чисто растительную диету». Однако человек, пусть и перешедший на искусственный белок, продолжает оставаться хищником. В условиях, когда эмпатическая политкорректность начинает распространяться даже на насекомых, людям жизненно, биологически необходим Враг. Объект для охоты, выведенный из сферы всеобщего сострадания – и в то же время воспринимаемый в качестве полноценной добычи. И демонизация андроидов здесь действительно кажется оптимальным выходом. Не правда ли, очень похоже на не такие уж давние времена, когда из числа людей исключали то за цвет кожи, то за образ мыслей.

В самом деле. Когда-то человеком считался соплеменник. Затем – говорящий на одном языке, принадлежащий к одной религии, расе, культуре. Наконец – биологическому виду. Но предел ли это?

Кажется, ключевой вопрос романа – может ли человек в принципе распространить эмпатическое чувство на андроида? Или, иными словами, является ли искусственно созданная жизнь – жизнью? Ситуация с отношением к электронным животным, на первый взгляд, дает отрицательный ответ: зооморфные механизмы приобретаются сугубо для того, чтобы пустить пыль в глаза соседям (или, как в случае с Розеновской корпорацией, клиентам). Даже фургоны, доставляющие сломанных электроживотных в ремонт, замаскированы под ветеринарные. Именно поэтому сам факт того, что чей-то питомец является машиной, является страшной и где-то постыдной тайной. Рик Декард настолько фрустрирован тем, что его овца – не живая, что готов буквально на все ради того, чтобы заменить ее оригиналом.

Однако в тексте довольно недвусмысленно показано, что разница в отношении к настоящим и электронным животным искусственна и надуманна. Человек, не знающий, что именно находится перед ним, по умолчанию испытывает эмпатию к объекту – и лишь убедившись, что перед ним «оно», неодушевленная имитация, отказывается от сопереживания. Особо заметно это в ситуации с совой Скрипи, которую Декард сперва принимает за живую.

Неудивительно, что постепенно Рик – в том числе и в силу профессиональной деформации – начинает испытывать к своим «клиентам» чувства, далекие от сугубо профессионального долга. Он искренне восхищается вокальными данными Любы Лофт, звезды сан-францисской оперы. Да, убедившись в том, что она один из бежавших с Марса андроидов, Декард без колебаний убивает ее, становясь еще на тысячу долларов ближе к заветной мечте о настоящем животном. И тем не менее отсутствие колебаний не означает отсутствия сожалений.

1
{"b":"174401","o":1}