Литмир - Электронная Библиотека

Елена Усачева

Парадокс Ромео

Глава первая

Вот такая жизнь

Папа обещал Всеволоду: «Закончишь класс – возьму тебя с собой в экспедицию. Весной. Надеюсь, с оценками у тебя все будет хорошо. Камбоджа и Вьетнам. Исследование естественных мест обитания животных. Сбор информации о сохранившейся первозданной флоре и фауне. Праздник поворота рек. Песни гиббонов».

Говорил он это, сидя у себя в кабинете. В огромном полутемном кабинете, где на столе горела старомодная лампа под стеклянным зеленым абажуром. Солидно тикали напольные часы. Их усики были опущены вниз: двадцать минут восьмого. Часы осуждали все, что говорилось. Они любили тишину. Из звуков принимали щелканье клавиш ноутбука. И еле слышный звонок сотового телефона. Ничего более. А тут вдруг разговоры.

– При одном условии, – категорично произнес папа. – Хорошая учеба. И никаких проблем в школе.

– Папа, – тяжело вздохнул Всеволод. – Как будто ты меня не знаешь.

– Очень хорошо знаю, поэтому и говорю!

Отец смотрел мимо Всеволода. Смотрел в себя. И говорил не с ним. Сам с собой. Всеволод даже не был уверен, что отец знает: школа начинается осенью. И в каком сын классе, он тоже не помнит. Высокий, крепкий, с седой густой шевелюрой, с холодным, словно застывшим лицом. Он редко улыбался, смеялся и того реже. С чего вдруг ему пришла в голову идея взять Всеволода с собой? Наверняка мать настояла. Она считает, что отец уделяет сыну мало внимания. Разве от этого предложения его стало больше?

– Папа! Это исключено! Какие у меня могут быть проблемы?

Всеволод пытался говорить спокойно. Но само слово «Камбоджа», от которого веяло чем-то далеким, жарким и влажным, заставляло волноваться. Индокитай. Гиббоны… Река Меконг.

В кухне звякнули тарелки.

– Стасик! Оставь ребенка в покое! – крикнула мама. – У него никогда не было проблем.

– Вот видишь, – картинно повел рукой Всеволод. – Лучше давай сыграем партию перед тем, как я уйду.

– Перед тем как уйти, пообедай. Мать жалуется, ты худой, плохо ешь.

Отец повернулся к компьютеру. Для него разговор был закончен. Но осталось что-то незавершенное. Не хватало финального аккорда. Чувствуя эту неправильность, Всеволод прошел к журнальному столику, где на стеклянной подставке стояли готовые к бою шахматы.

– Папа! Я не худой, а стройный. И мы все-таки сыграем партию. Я успею пообедать.

– Стасик! Не спорь! – снова донеслось из кухни.

Папа заскрипел креслом.

– Нравится обыгрывать отца? – посмотрел он на Всеволода поверх очков.

– Что поделать, если я одарен?

– А ты мать больше слушай. Она тебе напоет. – Папа, кряхтя, отошел от стола. – Расставляй.

В этот раз у отца опять не получилось выиграть. И он бы, наверное, расстроился – профессор, а мальчишка его каждый раз обставляет. Но что поделать, если Всеволод и правда был очень талантливым мальчиком. Видимо, место в экспедиции ему все-таки придется выхлопотать. Стажера. Или разнорабочего. Нет, на разнорабочего Всеволод не согласится. Значит, поедет стажером. Будет вести дневник наблюдений. С его-то дотошностью…

Через несколько дней стало понятно, что разговор о неприятностях состоялся не зря. Всеволод вошел в квартиру, хлопнув дверью.

– У тебя неприятности? – крикнул из кабинета отец.

– Нет у меня никаких неприятностей, – резко ответил Всеволод, застывая перед зеркалом в прихожей.

Высок. Худ. Длинные светлые волосы прикрывает армейская зеленая кепи с высоким мягким околышем. Темные глаза. Тонкие длинные нервные пальцы. Сейчас они барабанили по тумбочке, заставляя брошенные на нее ключи подпрыгивать.

– С чего бы им у меня быть? – прошептал он, зажмуриваясь.

– Ты уверен, что все хорошо? – переспросил отец. Сегодня он проявлял удивительную въедливость, как будто был готов к тому, что его предсказания сбудутся.

Всеволод глянул в сторону кухни. На пороге застыла мать. Невысокая полнеющая женщина. Она прижимала к груди полотенце, лицо – испуганно.

– Да все у меня нормально! – крикнул Всеволод, проходя в свою комнату. Здесь его встретил распахнутый зев синтезатора. Он нервно включил его, не сразу попав по клавише, нажал басовитое «до» и отправился к отцу.

– Папа, у меня неприятности, – сообщил он, появляясь в кабинете.

«Тик-так, тик-так!» – сказали часы, заставляя снять кепи.

– Это я уже понял, – отец медленно отложил лист бумаги. – Рассказывай.

– Не знаю, почему им это не понравилось. Я разыграл самую удачную партию. Она принесла бы наименьшие потери!

– Ты оправдываешься, еще ничего не сказав, – сухо заметил отец.

Всеволод оскорбленно вскинул подбородок.

– Обыкновенный гамбит! Отдать малое, чтобы выиграть большее.

– Весь во внимании!

– Я предупреждал, что делать этого не надо. Что по всем подсчетам…

– Ты не о том сейчас.

Всеволод окинул взглядом кабинет. Глазу не за что было зацепиться. Все знакомо. Все на своих местах. И все как будто серое, однотонное.

– Пропала одна очень ценная вещь. Пропала случайно. Ее можно найти. Но на это нужно время. А хватились ее сейчас.

– Какая вещь?

– Ценная. Из кабинета.

– А поподробней?

– Телескоп. Из кабинета физики.

– Ты принимал участие в краже?

– Его не украли! Его взяли на время. А потом он пропал. Стали искать. И Лелик…

– Белов?

Всеволод коротко кивнул, представив бледное узкое лицо, длинные, по плечи, волосы, очки, блеклые глаза, растерянную улыбку.

– В этом деле замешаны несколько человек, – вновь заговорил Всеволод. – У Лелика сдали нервы. Он решил, что если расскажет все сам, то его не так сильно накажут. К тому же выяснилось, он страдает патологическим чувством правды. Я опередил его. Теперь завуч знает, что взял телескоп Белов.

– Зачем ты это сделал?

– Чтобы ему не поверили, когда он придет рассказывать, как было на самом деле, начнет перечислять остальных и назовет всю цепочку. Чтобы у меня было время все исправить. И чтобы он не считал себя лучшим.

– Но он твой друг.

– Это было единственное верное решение. Лелик не захотел ждать.

– Какой ужас, – схватилась за голову мать – никто не заметил, когда она вошла в кабинет и застыла в дверях. – Лодя, что ты наделал?

– Мама! Я не знал, что ты подслушиваешь, – холодно произнес Всеволод.

– Все, что ты говоришь, ужасно. – Делая вид, что ничего больше слышать не хочет, мать побрела через гостиную.

– Я минимизировал потери!

– Настоящий друг сам бы… – подала голос из коридора мать.

– Какое может быть сравнение между мной и Леликом? – Всеволод повернулся к пустому дверному проему. Мать тут же появилась в нем.

– Самое обыкновенное!

Всеволод скривился:

– Мама, ты же понимаешь, что я не попадаю под стандарты!

– О боже! У меня болит голова! – заломила руки мама, снова уходя в коридор.

– Я спешу на занятия! – отрезал Всеволод.

– Мне нужно лекарство, – крикнула мать.

– В аптеку я зайду после музыкальной школы! – Всеволод посмотрел на отца. – Ты понимаешь, что я был прав?

Отец тяжело смотрел на сына. Бесстрастное лицо, холодные глаза, легкая улыбка… И ему становилось не по себе.

– Но это ведь еще не все? – тихо произнес отец. – Что ты хотел у меня спросить?

– Да, конечно!

Всеволод рубанул ладонью воздух и прошел по комнате. Здесь стояло много знакомых вещей. Еще было довольно светло, чтобы рассмотреть. Книжные шкафы темного дерева с тяжелыми застекленными дверцами. Низкие диваны черной кожи, журнальный столик со стеклянной столешницей. Большой кабинетный стол, старинный, с зеленым сукном. Предметы на нем стояли как будто в правильном шахматном порядке. Все в этой комнате было правильно.

– Да! Я хотел спросить, – повторил Всеволод. – Этот случай ведь не будет считаться происшествием?

– А ты сам это происшествием не считаешь?

– Нет, конечно! Это недоразумение. И оно скоро разрешится.

1
{"b":"203576","o":1}