Литмир - Электронная Библиотека

Звуков было немного. Возле одного из окошек чирикала какая-то птичка, слабо шелестел ветер. На его фоне порой слышались негромкие голоса, но разобрать отдельные слова не получалось. Было относительно прохладно, но не холодно; погода середины весны.

После осмотра местности я принялась за анализ собственного состояния. Не спешила с ним по вполне простой и понятной причине: у меня совершенно ничего не болело, чувствовала я себя прекрасно и нигде не ощущала никакого дискомфорта. При ближайшем рассмотрении я также не нашла никаких повязок или даже относительно свежих шрамов, и очень захотела познакомиться с тем чудотворцем, который меня подлатал. Бесследно залечить травмы, несовместимые с жизнью, — это дорогого стоит, а в том, что они были, я не сомневалась ни на минуту. Сон и явь я к этому моменту уже вполне разделила, и даже поняла, что приписанные стервятникам голоса принадлежали моим вероятным спасителям. У которых я, вероятно, сейчас и находилась. А поскольку знакомиться со мной никто не спешил, пользовалась возможностью спокойно осмотреться.

Одета я была в просторную рубашку с завязками у горла и на рукавах. Судя по размеру — с чужого и совсем не женского плеча. Не то чтобы я в ней тонула, но её прежний хозяин был крупнее по меньшей мере в два раза. Но это несложно, я довольно малогабаритная особа.

Заглянув под койку, я обнаружила там только одинокую жестяную мятую посудину вроде ковшика с железной ручкой, довольно облезлого вида и внушительного объёма. Несколько секунд мы с этим чудом сантехнической мысли разглядывали друг друга, после чего я приняла решение не сводить с ним более близкое знакомство. Дракон знает, кто им до меня пользовался! Тем более, характерные позывы организма были пока ещё не очень настойчивыми, можно и потерпеть.

Хуже было, что кроме ночного горшка под кроватью не было решительно ничего. То есть, совсем ничего: не только моей обуви, но даже приличного пола. Сухая утоптанная земля, и всё.

Задуматься над собственными дальнейшими действиями я не успела. В помещение плеснул редкий приглушённый свет, — кажется, за выходом был небольшой тамбур, — и, пригнувшись, в уютный полумрак палатки шагнул мужчина.

— Очнулась. Это хорошо, — красивым низким голосом, — я вообще такие люблю, с хрипотцой, — проговорил он.

— Ого! — растерянно, но с некоторой долей восхищения ответила я.

Мужчина был… внушительным. Честно признаться, я сроду никогда не видела таких здоровенных мужиков: огромный, широкоплечий, косматый. Кожа его, судя по всему, была смуглой или просто крепко загорелой. Чёрные или просто тёмные волосы были неровно и давно острижены, и сейчас клоками в ладонь длиной прихотливо топорщились в разные стороны. Губы тонкие, бледные, а брови — напротив, густые и слегка насупленные. Вроде бы, у него был тяжёлый квадратный подбородок и высокие скулы, но подробнее черты лица мешала рассмотреть борода, в пику шевелюре довольно аккуратно и коротко подстриженная; даже не борода, а просто довольно длинная щетина примерно двухмесячного возраста. К собственному удивлению я поняла, что растительность на лице этому конкретному типу весьма идёт. Тёмные глаза мужчины разглядывали меня пристально, внимательно и недоверчиво; но откровенной враждебности или агрессии не чувствовалось. Одет посетитель был в такую же рубаху из плотного грубого сероватого полотна, какая красовалась на мне, плотные тёмные штаны с широким ремнём с тяжёлой пряжкой и сапоги на шнуровке до середины икры.

Прихватив у стола один из стульев, он поставил его рядом с моей койкой, уселся, широко расставив колени и опершись о них локтями, и продолжил сверлить меня тяжёлым взглядом. Вблизи мужчина выглядел ещё внушительней. Не повезло же его супруге: попробуй такого прокорми!

— Ну, рассказывай, — велел он. — Будем знакомиться.

— Эм… Будем, — неуверенно кивнула я. — А ты кто? И где я?

— Сначала ты ответь мне на те же вопросы, а там посмотрим, — насмешливо вскинув бровь, он склонил голову к плечу. Жест получился очень забавный и какой-то совершенно звериный.

— Ёжик, — честно призналась я. Брови мужчины поползли вверх, а я сообразила, что сморозила глупость, и поспешила пояснить. — То есть, меня так все называют, Ёжик, а на самом деле я Эжения, можно Женя. Эжения ту-Айлар Лазурная. То есть, сейчас уже, наверное, обратно ан-Таюр, — грустно добавила я.

— Почему? — мрачно поинтересовался собеседник.

— Тур погиб, — я вздохнула. Настроение сразу испортилось.

— Какой, в задницу, Тур? — прорычал он, резко подаваясь вперёд и сгребая меня ручищей за ворот рубахи. — Кто ты такая и что здесь делаешь?!

— Ничего, что давало бы тебе право так на меня рычать! — возмутилась я, обеими руками пытаясь отцепить ладонь мужчины от себя. Одна его кисть была с две мои; жёсткая, сильная, привычная к тяжёлому труду рука. Было здорово не по себе от столь близкого присутствия такого здоровенного и недовольного мужчины, но я чувствовала, что причинять серьёзный вред он не нацелен: в нём не было злобы и ярости. Возмущение, раздражение, недоверие — пожалуй, а опасностью и угрозой не пахло. Он вообще пах довольно странно, но вкусно; хвоей, болотом и тёплой смолой.

— Ивар, не пугай ребёнка, — раздался от входа ещё один голос. Если первый пришелец говорил сочным сильным басом, то этот — мягким негромким баритоном, в котором звучала усталость. Обернулись мы одновременно, причём мою рубаху громила так и не выпустил, и продолжал придерживать на удобном для себя расстоянии. — Я же просил не разговаривать с ней без меня.

Этот, второй, внушительностью первого не отличался, даже наоборот; хоть и высокий, но гораздо более жилистый, а, может, вовсе худой. Этот был гладко выбрит, и ничто не мешало разглядеть узкое лицо с упрямым подбородком, высокие скулы. А присмотревшись, я отметила сходство двух мужчин, причём не расовое, а гораздо более близкое; неужели, братья? Глаза так вообще были совершенно одинаковые, причёски тоже. Вот брови отличались: у этого, нового, они были необычной формы с лёгким надломом, что придавало лицу удивлённо-насмешливое выражение. А ещё на его лице тот же нос с лёгкой горбинкой сильнее бросался в глаза, добавляя мужчине сходства с какой-то хищной птицей, которое лишь усугублялось общим измождённо-болезненным видом.

— Кай, зачем ты встал? — выпустив меня, здоровяк подскочил с места. В голосе его отчётливо слышалась тревога и недовольство. Худощавый бросил на Ивара странный взгляд, смысла которого я не смогла истолковать; зато основной адресат всё понял правильно. — Извини, — буркнул он. — Садись.

— Я уже вполне оклемался и неплохо себя чувствую, — спокойно пояснил Кай, взял от стола второй табурет и поставил его рядом с нами. Причём в процессе он явно избегал пользоваться левой рукой, пряча её за спину. Травмированный, что ли? Странно, если местный лекарь сумел меня вытянуть буквально из лап Стервятника, что он, не мог этому парню руку нормально вправить? — Как ты? Ничего не болит? — ровно поинтересовался он, чуть подаваясь вперёд. Аккуратно прихватил меня пальцами за подбородок, мягко заставляя повернуть голову чуть вбок и пристально разглядывая что-то на моём виске.

— Удивительно, но — нет, — осторожно отозвалась я, а потом сообразила. — Ты лекарь что ли?

— Вроде того, — он иронично улыбнулся. — Я…

— Пусть сначала она внятно расскажет, кто такая и откуда взялась, — перебил его хмурый здоровяк, возвращаясь на своё место. — Сначала и внятно, поняла меня?

— Сначала долго получится, — предупредила я, когда Кай выпустил моё лицо и выпрямился на стуле.

— Период детства и взросления можно опустить, — язвительно хмыкнул Ивар. — Как ты попала на Пустошь?

Сказал он это так, что я отчётливо поняла: именно Пустошь, с большой буквы и никак иначе. В голове тут же всплыла картина серой унылой равнины до самого горизонта.

— Честно говоря, я не ожидала, что у меня это получится. Так, от отчаянья… — пожав плечами, начала говорить я, но запнулась под взглядами мужчин, ехидно-возмущённым первого и иронично-насмешливым — второго.

2
{"b":"262816","o":1}