Литмир - Электронная Библиотека

Те, кому довелось непосредственно участвовать в написании первой «страница» искусства нового, социалистического общества, многое, конечно, воспринимали не так, как это выглядит сейчас в свете широкой перспективы. Но произведя свой строгий суд, опровергнув поспешные суждения, отсеяв все наносное, случайное, время лишь подтвердило значительность литературных процессов и явлений, вызванных Октябрем и связанных со смелыми исканиями и открытиями, с формированием нового типа писателя, резким размежеванием в художественной среде. Усилиями исследователей сделано немало, чтобы обрисовать этот начальный этап в развитии советской литературы. За последние годы интерес к нему заметно оживился. Здесь можно указать и на переиздание, после долгого перерыва, стихов В. Кириллова, М. Герасимова, Н. Полетаева, П. Орешина, и на публикацию некоторых архивных материалов (относящихся, например, к Пролеткульту), и на ряд содержательных критических работ8. Все же в понимании литературного движения того времени остаются еще пробелы. Они связаны и с освещением литературной жизни, толкованием роли противоборствующих групп, организаций (вспомним недавние споры по этому поводу) и, может быть, в еще большей степени касаются собственно творческих завоеваний, чей новаторский характер признается широко, но зачастую в слишком общей форме.

В настоящей книге, рассматривающей развитие русской советской поэзии в первые годы революции и гражданской войны, особое внимание уделено становлению эстетических основ социалистического искусства, художественным исканиям его зачинателей, вопросам метода и стиля. При этом учитывалось то обстоятельство, что творчество Маяковского, Блока, Демьяна Бедного, Есенина и некоторых других поэтов широко охарактеризовано в ряде монографий. Поэтому представлялось целесообразным не освещать еще раз работу каждого из этих поэтов более или менее изолированно (в самостоятельных главах, «очерках»), а попытаться как бы «столкнуть» их друг с другом, включить в общую картину, чаще прибегая к сравнению, сопоставлениям. В конечном же счете - и к этому стремились авторы работы - важно было не только проследить, выделить крупным, планом ведущие поэтические тенденции, но и показать, что в пределах известной общности проявлялись достаточно разные индивидуальные и групповые устремления, что поэзия тех лет развивалась и одерживала свои важнейшие победы, преодолевая трудности, противоречия, ведя борьбу с враждебными течениями.

1 В. И. Ленин. Сочинения, изд. 4-е, т. 27, стр. 133-134.

2 Там же, стр. 136.

3 Там же, т. 27, стр. 458-460.

4 Владимир Маяковский. Полное собрание сочинений в тринадцати томах. М., 1955-1961, т. 4, стр. 253. В дальнейшем цитируется это издание.

5 Герберт Уэллс. Россия во мгле. М., 1903, стр. 29.

6 «Творчество», 1918, № 2, стр. 5.

7 «Печать и революция», 1921, № 1, стр. 6.

8 Л. И. Тимофеев. Введение. В кн.: История русской советской литературы, т. I, 1917-1929 гг. М., Изд-во АН СССР, 1958; З. Паперный. Пролетарская поэзия первых лет советской эпохи. В кн.: Пролетарские поэты первых лет советской эпохи. Библиотека поэта (большая серия). Л., «Советский писатель», 1959; Вл. Орлов. Поэма Александра Блока «Двенадцать». Страница из истории советской литературы. М., Гослитиздат, 1962; и др.

ГЛАВА I. ТЕЧЕНИЯ И ГРУППЫ

1

«Товарищи!

Двойной пожар войны и революции опустошил и напш души и наши города. Выжженными скелетами стоят дворцы вчерашней роскоши. Новых строителей ждут разгромленные города. Смерчем революции выкорчеваны из душ корявые корни рабства. Великого сева ждет народная душа.

К вам, принявшим наследие России, к вам, которые (верю!) завтра станут хозяевами всего мира, обращаюсь я с вопросом: какими фантастическими зданиями покроете вы место вчерашних пожарищ? Какие песни и музыки будут литься из ваших, окон? Каким Библиям откроете ваши души?»1.

Так обращался Маяковский в марте 1918 года к рабочему классу Советской России. Этот документ эпохи - открытое письмо крупнейшего поэта революции, адресованное непосредственно многомиллионным массам трудящихся, - вводит нас в новый период истории русского искусства.

«Открытое письмо рабочим» - не столько пламенная декларация или воззвание, сколько пытливый вопрос: каким будет новое искусство? Многое еще не ясно в этот «первый день творенья», пути грядущего теряются в туманной дымке. Но какие-то черты, смутные контуры будущего здания уже вырисовываются, в сознании поэта, полного нетерпеливых радостных ожиданий.

Это будет искусство, обращенное лицом к народу - наследнику, хозяину и творцу всех ценностей. Это будет искусство великое, прекрасное, небывалое - под стать той обновленной земле, на которой оно воздвигается.

В вопросах, которые задавал Маяковский на заре новой культуры, обращает на себя внимание красочная метафористика, вызванная отчасти непроясненностью самой темы и в то же время как бы приоткрывающая немного завесу будущего. Маяковский не предрешает ответа, но в самой постановке вопросов он словно пытается угадать черты завтрашнего дня:

«Никому не дано знать, какими огромными солнцами будет освещена жизнь грядущего. Может быть, художники в стоцветные радуги превратят серую пыль городов, может быть, с кряжей гор неумолчно будет звучать громовая музыка превращенных в флейты вулканов, может быть, волны океанов заставим перебирать сети протянутых из Европы в Америку струн»2.

Еще почти ничего неизвестно ни о будущем искусстве, ни о красоте будущего, да и сам поэт говорит обо всем этом в иносказательной форме, отнюдь не настаивая на буквальной точности и окончательности своих эстетических утопий. И в то же время мы уже присутствуем здесь при рождении нового искусства, мы оказываемся, так сказать, в курсе дел и в разгаре работ, и поражены, и захвачены дерзостью, мощью, свободой возникающих замыслов, гигантских, непомерных, порою пи с чем несообразных и вместе с тем прекрасных и глубоко правдивых по своему пафосу, по заключенной в них страсти. Все эти «огромные солнца» и «стоцветные радуги», вулканы-флейты и океаны-арфы вызваны сознанием грандиозности происходящих событий и открывшихся перспектив, чувством возвышенного и монументального, которым полна эпоха, «громовой музыкой» бушующей в жизни и подыскивающей себе подходящий инструмент в искусстве.

Фантастические уподобления, которыми пользуется Маяковский, очень характерны и для образного строя советской поэзии этого времени, и для состояния умов, для психологии и мироощущения большинства поэтов в первые месяцы после Октябрьской революции. Здесь много неоформленного, смутного, нерешенного. Замыслы, поиски, порывы, обещания преобладают над результатами. Поэты не всегда находят точные и ясные образы для выражения переполняющих их чувств; они многословны, порой крикливы и слишком самонадеянны. Воздвигаемые ими постройки нередко оказываются недолговечными, но все же - и по лучшим, сохранившимся на многие годы образцам, и даже по обломкам, интересным теперь лишь историкам, - мы улавливаем грандиозный размах начатой работы, величие и живую красоту этого времени, захватывающие переживания героев и свидетелей тех «десяти дней, которые потрясли мир».

Советская литература 1917-1920 годов складывалась и развивалась под неоспоримым главенством поэзии, далеко опередившей и временно оттеснившей на задний план другие роды и жанры. Самое историческое содержание, жизненный тонус той поры располагали к стиху, способствовали росту новых поэтических сил. С другой стороны, уже первые стихотворные отклики на Октябрьскую революцию позволяют говорить о решительных изменениях в художественном сознании эпохи, о новом мироощущении человека, ставшего участником и свидетелем великого исторического переворота. Сознание исключительности переживаемого момента («Из круга жизни, из мира прозы мы вброшены в невероятность!» - писал В. Брюсов), чувство неизбывной новизны и значительности всего, что происходит вокруг, безжалостный разрыв с прошлым и ощутимое прикосновение к будущему - все это ставило художника в принципиально новые отношения с действительностью. Никогда еще «жить настоящим» не было так увлекательно, как теперь, никогда еще «современное» и «поэтическое», «сущее» и «желаемое» не сближались столь тесно, как в эту пору. И если в предшествующий период лучшие творения литературы были проникнуты ожиданием грядущих «неслыханных перемен» (А. Блок), то ныне в центре внимания оказался сегодняшний день, текущая повседневность, представшая в реальном ошеломляющем величии. «...Днесь небывалой сбывается былью социалистов великая ересь!» - провозглашал Маяковский в апреле 1917 года под впечатлением февральских событий и уже в непосредственной близости к «сегодняшнему дню» Октября.

2
{"b":"274175","o":1}