Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы одна дома, миссис Термит?

– Да. – Её голос был напряжённым, надломленным шёпотом, будто спросонья. Майор кивнул. Лицо у него было плоское, невзрачное, и самоуверенный вид только добавлял ему непривлекательности. Майор изо всех сил старался скрыть небольшой северо-восточный акцент, напирая на интонацию и гласные. Энтони Хелм был хорошим солдатом – его уважали те, кто ему подчинялся, и доверяли те, кому он докладывал о происшествиях. У него сложилась репутация человека прямолинейного; он всё делал строго по уставу, и делал хорошо. Эти качества помогали ему продвигаться вверх по службе, но, к сожалению, не всегда оказывались полезными в беззаботной мирной жизни. Такому человеку, как Энтони Хелм, нелегко было мириться с превратностями судьбы; малейшее отступление от правил порядка ставило его в тупик.

Нервно улыбнувшись сержанту, Поппи прикусила язык. Улыбка получилась натянутой и неискренней. Она чувствовала, как с губ готовы сорваться глупые слова: «Сержант – это выше, чем рядовой, но ниже полковника? Март меня учил, но я всё не могу запомнить порядок…» Она не знала, зачем говорить об этом – разрядить обстановку, заполнить пустоту? Или всё дело было в хороших манерах, в необходимости поддержать разговор? Майор не вызывал симпатии у Поппи. Умение разбираться в людях подсказало ей, что он лишь выполняет долг, а думает о чём-то своём. Мистер Гисби улыбнулся в ответ, словно читая её мысли. У него были честные глаза, с морщинками в уголках. Его присутствие успокаивало.

Хелм начал речь – именно так, как ожидала Поппи, той самой фразой, что страшила её днём и ночью с тех пор, как горячо любимый муж ступил на кровавую тропу войны. Эти слова тревожили, уже когда он принёс домой письмо с приказом отправляться на базу боевой подготовки в Бассингборн и к нему прилагался чек на сумму, которой Мартин был весьма доволен, Поппи же сочла взяткой, королевским шиллингом наших дней. Что Мартин говорил, размахивая перед ней клочком бумаги?

– Ты же понимаешь, что такое служба в армии, Поппи! Удивляться тут нечему. Конечно, надо было сначала сказать тебе, что я завербовался, но я как записался, сразу же и сообщил. И не говори, что тебя не обрадуют собственный дом с садом, добавочный оклад и возможность пожить за границей. Уж тогда-то ты не будешь плакать!

Поппи не могла поверить его словам; она была ошарашена его доводами, лишёнными оснований. Он-то знал, как глубоко ей наплевать на собственный дом и всю прочую роскошь. Поппи была не такой, чтоб радоваться этому, и не понимала – чего ради он решил уйти, оставить её одну на долгие месяцы, если не на годы, и почему не обсудил с ней, не посоветовался? С самого детства Мартин всегда был рядом, самое большее – в часе езды от неё, и мысль о том, что теперь они окажутся так далеко друг от друга, повергала в ужас. Поппи не могла представить Мартина даже в другом городе – что уж говорить о другой стране? Поппи всегда советовалась с мужем даже по поводу ужина, а он принял такое решение в одиночку, тайком, вероломно. Словно сбросил её со счетов. Словно предал.

– Миссис Термит! – второй раз за сегодня голос офицера вернул её в настоящее. Поппи кивнула, давая понять, что вся внимание. Зубы стучали; она закусила нижнюю губу, пытаясь сохранить остатки хладнокровия.

– Боюсь, у меня плохие новости. – Он помолчал, сжал губы, вспоминая, как его учили сообщать информацию по кусочкам. Поппи хотелось сказать: «Ради всего святого, поторопитесь, все мы и так знаем, что вы скажете».

Он снова кашлянул.

– Как вы знаете, Мартин сейчас сражается в Афганистане.

С трудом сдерживая дрожь в ногах, Поппи кивнула в знак понимания.

– Мы здесь, чтобы сообщить новости о вашем муже, и это печальные новости… Мне очень прискорбно говорить вам это, но Мартин пропал без вести.

Лишь секунду спустя его слова дошли до нее; ещё секунда понадобилась, чтобы осознать их.

– Вы имеете в виду, мёртвый Мартин? – громко спросила Поппи. Её расширенные зрачки дали ему понять, что такая грубость была следствием нервного потрясения. Она не могла тратить драгоценные ресурсы на обмен любезностями.

– Нет, не мёртвый. Не на данном этапе. Он пропал без вести.

Его слова лишь ещё больше запутали Поппи. Что значит – не на данном этапе? Мёртвый, но без свидетельства от смерти? Мёртвый, но не найденный? Мёртвый, но не совсем? Впрочем, все эти определения значили только одно – Мартин был, очевидно, мёртв. Всё остальное – пустое красноречие.

– Так, значит, он не погиб?

– Нет. Не погиб, пропал без вести. – Майор взглянул на сержанта Гисби, словно спрашивая, не сможет ли он объяснить получше.

– То есть вы не нашли тело, не засвидетельствовали смерть или что?

Майор Энтони Хелм залился краской. Эта девушка прекрасно поняла ситуацию и теперь задавала ему вопрос, смущавший больше всего. Приглядись Поппи поближе, она заметила бы, как едва заметно дёргается его правая щека; этот человек не знал, как реагировать на такие вопросы со стороны совсем молодой девчонки. Невзирая на долгие годы службы, такое общение было ему непривычно. В туманный вторник сидеть в муниципальной квартирке в Уолтемстоу, где трещат на гриле рыбные палочки, и рассказывать Поппи, что её муж, возможно, погиб, и пытаться ответить на вопросы, на которые не мог найти ответа – такое было чуждо Энтони. Поступая на военную службу, солдаты редко учитывали этот аспект – пасторские обязанности, психологическое давление, человеческое лицо министерства обороны. В этот мир нельзя было ворваться, выбив дверь ногой, нельзя было вползти по-пластунски, сжав в руке пистолет. Поппи заметила смущение майора и, пожалуй, могла бы его пожалеть, но уже решила винить его во всём – ведь нужно же было кого-то винить, верно? Его голос был монотонным, не потому что майор не чувствовал никакой жалости к ней, а просто потому, что так он функционировал – получив задание, выполнял его, держа эмоции под контролем.

– Нет, в этом случае дела обстоят по-другому. На данном этапе мы знаем только, что Мартин пропал без вести. Другими фактами мы не располагаем, но сообщим вам, как только поступит новая информация. На данный момент это всё, что нам известно.

– Большое спасибо, майор… – Поппи запнулась, потому что фамилия выскользнула у неё из памяти, – майор Каквастам, но что всё это значит?

Поппи не хотела быть грубой; ей всего лишь не терпелось понять, что происходит. Майор Хелм ловким, как у ящерицы, движением слизнул пот с верхней губы.

– Зовите меня Энтони. – Майор вскользь улыбнулся. Забыть его фамилию – это уже верх неприличия; не хватало ещё, чтоб его называли «майор Каквастам», тем более при сержанте. Двадцать четыре года и восемь сроков службы, медалей – не счесть, и вот теперь он вынужден откликаться на это имя, которое ему весьма не понравилось. Сержант Гисби шагнул вперёд и, сев на корточки, склонился перед Поппи; его массивные бёдра сдавили двойной шов форменных брюк.

– Это значит, миссис Термит…

– Никто не называет меня миссис Термит. Я – Поппи.

– Это значит, Поппи, что он патрулировал Гильменд и не вернулся к назначенному сроку. В патруль отправились двенадцать человек, из них на базу вернулись только десять. Вот и всё, что нам известно. Мы пытаемся выяснить информацию у тех, кто вернулся, и как только что-нибудь узнаем, сразу же вам сообщим. Сейчас нам ясно одно – в тот раз что-то явно пошло не так. Мартин и ещё один пехотинец пропали без вести.

– Так значит, он может быть мёртв?

Сержант Гисби не дрогнул. Он смотрел в глаза Поппи, давая понять, что он на её стороне.

– Да, Поппи, такое возможно.

Она кивнула, благодарная ему за искренность. С минуту оба молчали, собираясь с мыслями.

– Когда это произошло? – слова Поппи были обращены к сержанту. Она пыталась представить себе, что делала в то время, когда её муж попал в беду и, может быть, даже был убит.

– Вчера. Вчера днём.

Где она была вчера днём? В супермаркете. И совсем не думала о Мартине. Ей всегда казалось – если с ним что-то случится, она почувствует. Они были как те близнецы, о которых писали в «Нэшионал Географик» – если один сломает ногу, другой почувствует боль даже на расстоянии сотен миль. Поппи думала, так и случится, но так не случилось. Она ничего не почувствовала. Просматривая акции «три по цене двух», она выбирала между гавайской пиццей и пепперони, в то время как её мужа убивали, мучили.

3
{"b":"576140","o":1}