Литмир - Электронная Библиотека

Хотя, если по логике, это отверстие ко мне вообще не может иметь отношения. Кому же я так сильно наступила на мозоль? Враги? Вроде их нет. Настолько злых. Прошлое? Закопано так глубоко, что даже археологи не раскопают.

Подруги? Сонька? У нее проблем выше головы, а денег еще меньше, чем у меня. Солия? У нее сейчас период активного боксирования с мужем. Год уже совместное имущество пилят.

Нет, надо искать тех, кто обременен финансами, а таких… Двое.

Славка Куропаткина. Связей много, разных, но на уровне постельных. Отсюда и деньги. Нет, отпадает. У Славки в голове тусовки, шмотки, Камасутра. Да я с ней и не ругалась — не из-за чего.

Остается Марыся. Маруся Полонская. Мадам надменная и с гонором. Осерчать может на любую мелочь, но, правда, тут же выскажется, в себе держать не станет. А мстит лишь словесно, и все больше от дурного настроения. Муж ее, Гарик… Нет, ее ручная собачка районного значения. Делать ему больше нечего — киллера для знакомой жены заказывать, к которой относится положительно.

Любовник? Смешно. Сплошная физиология. Алеша Самохин, массажист. Прост и ясен, как тетрадный лист. Виделись месяца два назад, он был без претензий. А Зинка, жена его, если и может отомстить, то путем устройства скандала на рабочем месте, визга, женского бокса и применения острых предметов — ногтей. И то по недоразумению и сгоряча. Ей тридцать, мне тридцать восемь — что делить-то, мужика? Так я не претендую. Боже упаси, брать Алексея в мужья!

И что мы в итоге имеем, кроме пули в кафеле и отверстия в стекле?

Головную боль…

Здорово — чай закончился…

Детектив, блин!

ГЛАВА 2

Вечерело. В квартиру прокрались тени, сидение на одном месте утомило, и мне стало ясно, что пора выползать. Но дырка в стекле все-таки тревожила, как и собственное будущее. Выходило, что раз киллер не объявился при свете дня, он может заглянуть в ночи, чтоб проверить наличие трупа. Не знаю, может, полагается сделать контрольный выстрел или пулю изъять с места преступления.

Я переползла в комнату и принялась соображать, стоит ли мне оставаться дома.

Фифти-фифти, но по уму лучше уйти. А еще лучше уехать. И уж совсем хорошо взять отпуск и махнуть на Камчатку — там, среди вулканов и гейзеров, точно можно потеряться. А Канары избито, опошлено и приходит в голову всем и по любому поводу. Да, одна дельная мысль — работа. Заболеть, что ли? Самое время.

Я набрала номер Маруси:

— Здравствуй. Как дела?

— Нормально. Отвлекаешь.

— Извини. Я по делу.

— Понятно, иначе ты и не звонишь.

— Марусь, некогда было… Я в такую историю попала — хуже не бывает. Тебе, между прочим, как самой лучшей подруге, первой звоню. И помощи прошу у тебя, а не у других. Ты у нас одна с головой дружишь и в беде не бросаешь…

Марусю проняло. Она вяло бросила:

— Подлиза, — и поторопила: — Что случилось-то? Рассказывай.

— При близком контакте. С меня — история, а с тебя — совет и больничный.

— Надолго?..

«До пенсии!» — хотелось брякнуть.

— Хотя бы недели на две. На больше — не обижусь.

— Перелом подойдет? С сегодняшнего дня?

Гениально!..

— Ты самая лучшая, — заверила я. — Когда и куда подойти?

— Через час можешь смело заходить в мой кабинет.

— И до скольки?

— До утра завтра. Я сегодня дежурная по городу.

— Как стемнеет, появлюсь… Марусенька, а переночевать у тебя нельзя?

— Что, так плохо? — озадачилась та, потеряв начальственный тон. — Ладно, устрою… Леша, что ли, одолел?

— Да я его месяц не слышала, два не видела.

— Тогда кто, что?

— Скоро приду, расскажу. Пока. Не прощаюсь, — заверила я и отключила связь. Ага, рассказала я тебе!.. Придумаю, что б такого нейтрального наплести, а большего знать не надо, а то скажи Марусе «а» — она весь алфавит вспомнит.

Я посмотрела в окно — темнело быстро. Через час без фонарика и не выйдешь. Нужно собираться. Дубленку в шкаф, чтоб не признали, если вдруг следят, — надела пуховик, который второй год пылился на вешалке, Лялькину старую вязаную шапку, натянула сапоги, сложила в сумку документы. Что еще? Вроде все — ключи в руке.

Потом приложила ухо к поверхности двери. Прислушалась, что творится на площадке, — тихо. Минута, пять… Ни звука.

Я распахнула дверь — передо мной стоял мужчина приятной наружности.

— Здравствуйте, — проблеяла я.

— Привет, — улыбнулся он и вскинул руку.

Я смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. Странный киллер: вместо того чтоб добить жертву, он просто оглушил меня, втащил в квартиру, заботливо уложил на диван, под голову сунув подушку, а теперь сидит спокойно напротив, изучая мои документы.

И что это значит? Ура! Он понял, что ему не ту заказали.

Теперь осталось убедить его в своей лояльности к его профессии. «Каждый зарабатывает, как может», — нет, неубедительно. Тогда: «Вы случайно не из домоуправления? Мальчишки давеча баловались да в окно из рогатки попали»… А я похожа на ту, которая может ляпнуть такое? Ну, если только сильно напрячься и изобразить дебилку. Кстати, не самый худший вариант.

— Привет, — бросил мужчина, заметив, как дрогнули мои ресницы. Профи, блин! Он же паспорт изучал. — Томас Изабелла Валерьевна.

Он не сказал, не спросил — он констатировал. И при этом правильно сделал ударение.

Точно: влипла.

— Здравствуйте, — улыбнулась, изобразив смесь недоумения и благожелательности. — А вы, простите, кто будете?

— Дед Мороз, — хмыкнул.

— Не рано явились?

Мужчина начал пристально изучать мою физиономию. Взгляд меня не радовал — цепкий и насмешливый. Не повезло. Роль дуры с такими мужичками не проходит. Что ж…

Я села:

— Поговорим?

Предложение его явно не заинтересовало, но против он ничего не имел:

— Я хочу сказать, что брать у меня абсолютно нечего. Впрочем, если вы настаиваете, я предоставлю вам весь список моего имущества. Вы можете взять все, что хотите, звонить я никому не буду…

В его руке появился мой сотовый. Он качнул его, придерживая за шнурок.

Намек? Но стоит ли ему давать понять, что я напрямую связываю его с пулевым отверстием в оконном стекле? Глупо. Тогда шанс выпутаться становится призрачно маленьким.

— Можете забрать его себе. И пользуйтесь на здоровье. Мне вообще сотовые не очень нравятся.

— А пули в голове?

Я замерла, но, чтоб не затягивать паузу, изобразила недоумение:

— Что, простите?..

А сердце затрепыхалось в груди. Впору ползти к аптечке за корвалолом. Да, стара я для приключений криминального характера. Впрочем, как и для любых иных.

— Плохо? — полюбопытствовал равнодушно, узрев мой бледный вид и ладонь, приложенную к груди.

— Да-а… Сердце. У меня аритмия… и масса других проблем. Кардиопатология… Вы… если вам не трудно, определитесь поскорей с имуществом и, пожалуйста, уйдите. В смысле берите, что хотите, и… а я… мне таблетки надо принять. — Я начала потихоньку сползать по спинке дивана. Мужчина равнодушно смотрел на меня, потом встал, схватил меня за ворот пуховика, поднял и толкнул к выходу.

Упасть, закатить глаза и изобразить обморок? Успею.

— Что вы делаете? Вы что?!.

— Выполняю твое пожелание. Беру, что мне нужно, и ухожу. — Он прижал к двери и проникновенно шепнул в ухо: — Кстати, ты знаешь самое лучшее лекарство от сердца?

Я ответила, не моргнув глазом. Но мысленно. И тут же получила визуальное подтверждение — ствол беретты качнулся перед моим носом.

— Э-э-э, — протянула я, желая намекнуть, что без глушителя оно как-то несолидно.

— Но ты же не желаешь неприятностей Ляле?

Я тут же все поняла и согласно закивала. Мужчина усмехнулся и обнял меня.

Так мы и вышли из квартиры, потом из подъезда — милой, влюбленной парой.

Он, конечно, следил за мной и был настороже, но я не собиралась звать на помощь, пинаться, изображать каратистку. Во-первых, глупо — профи это лишь обозлит, а мне неприятностей и от галантного киллера хватает. Во-вторых, никого мы не встретили. А, в-третьих, мне было интересно, что дальше? Куда меня повезут и что будут делать, когда убедятся, что я это не я? Убьют? Жалко… но, может, оно и пора? Дочь я вырастила, дерево в прошлом году на майские праздники у галереи посадила, дом не построила, но квартиру получить смогла. И за последние пятнадцать лет так спокойно и тихо нажилась, что по горло сыта этим самым покоем. А еще одиночеством, бытовыми проблемами, пустыми, грязными дрязгами на работе, скучными подругами, предсказуемым и недалеким антилюбовником — серой пеленой от бесконечного хоровода однотипных лиц и событий, бездарной траты жизни.

3
{"b":"583634","o":1}