Литмир - Электронная Библиотека

И лицо - если этот ужас вообще можно было назвать лицом... Расплывшаяся лиловая ткань с дрожащей на ней плесенью, испещрённой белёсыми шрамами.

И всё это омывается розоватыми слезами.

А под этой лоскутной, будто сшитой хирургом тканью, постоянно шевелится что-то злобное, неспешное, извивающееся - как роющие в поисках выхода землю паразиты.

Ухмыляясь тремя беззубыми пастями, Ноктулос вздыхает, пыхтит и говорит:

- Прелесть, прелесть, прелесть...

- Я не боюсь тебя, - произносит Фреда. Так и есть. Да, ей противно, но не страшно.

Она вытаскивает из сумки топорик.

Беспокоит её лишь один вопрос: что извергнется из этой мрази, когда она его вскроет, как консервную банку?

- Не боишься? - спрашивает он. - И почему же? Ты слепа, дитя? Посмотри на меня. Посмотри и утрать всякую надежду.

Его череп, словно на шарнирах, может по желанию двигаться, меняться и скручиваться в любую сторону.

Рты превращаются в глаза.

Из глаз высовываются чёрные острые языки.

Из каждой расширившейся поры начинают выползать черви.

Редкие волосы превращаются в извивающихся змей, скрюченные руки - в кроваво-алых пауков.

Его лицо расплывается в мерзкой ухмылке, и он сплёвывает на Фреду сгусток сгнившей эктоплазмы.

- А теперь боишься? - спрашивают её десятки ноющих голосов.

Фреда качает головой и делает неуверенный шаг вперёд; пол вздрагивает и качается под её ногами.

Она погружает топор в его живот.

Дождём проливается коричневая патока.

Крик, достигший звёзд.

Распахиваются десятки круглых жёлтых глаз, и из них льются слёзы - мерзкие лепестки сгнивших цветков, плывущих в наэлектризованном воздухе.

Ослабевший, потерявший жизненные силы Ноктулос отшатывается назад.

- Мне нужно твоё тепло, Фреда, - умоляет он царапающим, сухим голосом. - Очень нужно. Посмотри на меня. Я так выгляжу, потому что внутри я опустошён, холоден и одинок. Я не рождён. Я пребываю в забвении. И жду, когда же смогу родиться. Мне нужны твои эмоции. Ты моя последняя надежда.

Но Фреде это не интересно.

Ноктулос напоминает ей жалкого, отвратительного, испорченного, упрямого ребёнка.

Она начинает рубить, колоть и рвать.

Он разваливается, как мягкие сгнившие брёвна; сворачивается, как гусеница, пытаясь защитить свое мягкое белое подбрюшье; лопается с визгом, как воздушный шар, извергая чёрный дождь перегноя; взрывается миллионом чёрных спор и пушинок.

Его пузо - кошмарный зоопарк из лязгающих челюстей, распарывающих когтей и изогнутых стальных крюков.

Но вскоре всё это становится лишь воспоминанием.

Он превращается в озеро растёкшейся чёрно-белой жидкости, как в фильмах жанра нуар 50-х годов.

Сладковато-кислой, воняющей и шипящей.

И, наконец, Фреда ощущает порыв тепла, надежды и жара; оболочка Ноктулоса лопается, высвобождая все эмоции и чувства, которые он вытягивал из этого мира.

От наплыва эмоций у Фреды начинает кружиться голова.

Она погружается в поток ощущений.

Как рождение новых звёзд.

Как фейерверки.

Как наступающий вслед за промозглой ночью яркий солнечный день.

Фреда счастлива. Счастлива. Счастлива!

* * *

Кошмар внутри кошмара.

Фреда просыпается и чувствует протыкающие кожу акупунктурные иглы.

Где она? Где? Где?!

Мир белого снега и перьев из подушек.

Слепящий свет.

Кружащийся, закручивающийся.

Неподвижность. Голоса вдалеке.

- Ноктулос, - шепчет она. - Ноктулос, Ноктулос, Ноктулос...

И тут она понимает: это больница.

Они притащили её сюда после битвы, в которой она спасла всё человечество.

Но почему её руки и ноги удерживают кожаные ремни?

Почему ей не позволяют двигаться?

Она всё понимает: он снова победил.

Её привели сюда.

И здесь её будут удерживать.

А эти иглы... О да, этими иглами они будут лишать её человечности, будут вытягивать её эмоции прямо через внутривенный катетер.

Голоса.

Металлические голоса.

Не человеческие.

Белые фигуры марионеток останавливаются у её кровати.

- Но почему? - спрашивает один из голосов. - Почему женщина, выглядящая абсолютно нормальной, станет отправляться в зеркальный лабиринт и кромсать топором двух людей, которых она даже не знает? Какого хрена творится в её голове?!

- Как и в головах всех остальных...

- Но она не выглядит сумасшедшей! Смотри, сейчас, когда она спит, то вообще безобидна и невинна. Да ещё и библиотекарь. Я хочу выяснить, что происходит в её голове.

- Там один мусор и тьма, вот и всё. Просто подожди. Подожди, пока проработаешь здесь столько, сколько я. И увидишь, что за дерьмо наша работа. Давай, помоги её развязать.

- А если она проснётся?

- Не проснётся. Они все спят, по меньшей мере, до следующего утра.

"Да, - думает Фреда, - пусть они думают, что я сплю. Да, да, да..."

- Так, а теперь помоги мне её поднять. М-да, а она тяжелее, чем выглядит.

Откуда-то доносится дикий вопль, эхом отдающийся в угрюмом полумраке.

- Да что там с этим новичком в соседней палате?

- С крикуном? Говорит, что он одержим. Рассказывает, что что-то высасывает его чувства, крадёт их.

- А разве эта девушка не рассказывает то же самое? Что кто-то украл...

- Не обращай внимания. Они все сумасшедшие. Только начнёшь их слушать - и будешь, как и они, везде видеть тайные заговоры.

Фреда резко открывает глаза.

Она жива.

Она мешок извивающихся, жалящих, дерущихся гадюк.

Она погружает свои пальцы в глазницы первого мужчины и тянет, тянет, тянет на себя, пока кость с кожным лоскутом не отрывается.

Да, да, да! Она была права!

Внутри нет ни крови, ни мышц, ни подкожно-жировой клетчатки. Только колёсики, шестерёнки, смазка и провода.

Её пальцы пачкаются в смазке.

Ярко-красной.

А в соседней комнате раздаётся высокий, злобный смех из какой-то чёрной канализационной реальности.

Ноктулос.

3
{"b":"588659","o":1}