Литмир - Электронная Библиотека

Александр Михайловский, Александр Харников

Однажды в Октябре

Часть 1. Крах «Альбиона»

Нигде и никогда, вне времени и пространства

ГОЛОС звучал, перекатываясь в головах людей громовыми волнами.

– Службе Обеспечения Эксперимента приступить к созданию темпоральной матрицы!

– Докладывает Служба Обеспечения Эксперимента. Сканирующая линза создана, процесс обнаружения и локализации объектов запущен. – После длящейся вечность паузы, заполненной стуком метронома, ГОЛОС продолжил: – Обнаружено и локализовано шестнадцать надводных и два подводных объекта, объекты в воздухе отсутствуют. Приступаю к процессу сканирования. Десять… двадцать… пятьдесят… восемьдесят… сто… Сканирование завершено, матрица сформирована.

– Службе Обеспечения Эксперимента приступить к трассировке темпоральных узлов-реципиентов.

– Докладывает Служба Обеспечения Эксперимента. Трассировка темпоральных узлов инициирована. Первый доступный узел-реципиент – 4 января 1942 года от рождества Христова, координаты: сорок четыре дробь тридцать один в Гринвичской системе координат. Второй доступный узел-реципиент – 11 октября 1917 года, координаты: пятьдесят девять дробь двадцать. Третий доступный узел-реципиент – 9 февраля 1904 года, координаты: тридцать семь дробь сто двадцать пять. Четвертый доступный узел-реципиент – 5 июня 1877 года, координаты: тридцать девять дробь двадцать пять. Остальные энергетически доступные темпоральные узлы-реципиенты заблокированы логическими запретами первого и второго уровней.

– Выявленные темпоральные узлы-реципиенты санкционированы, Службе Обеспечения Эксперимента приступить к процессу копирования матрицы.

– Служба Обеспечения Эксперимента к процессу копирования матрицы приступила. Первая копия – готово, копирование успешно! Вторая копия – готово, копирование успешно! – ГОЛОС посуровел и в манере диктора еще того, советского, телевидения, произнес: – Дорогие товарищи, наш рейс прибыл в 1917 год, за бортом 11 октября означенного года по Григорианскому календарю, позиция в самом центре Балтийского моря. Местное время – восемнадцать часов. Командир корабля и экипаж прощаются с вами и просят сохранять спокойствие и мужество. О своих семьях не беспокойтесь, о них позаботятся ваши Оригиналы. – ГОЛОС посуровел. – Делайте что должно, и да свершится что суждено! Аминь!

Узел второй, 11 октября (28 сентября) 1917 года, Балтийское море

Серый мрачный осенний балтийский закат; над волнами Балтики, смешиваясь с туманом и низкими дождевыми облаками, медленно расползается линзообразное облако грязно-желтого тумана. Его медленно сносит на восток упорным, сырым, как все вокруг, западным ветром. Тут нет посторонних глаз, которые могли бы увидеть, как на только что пустой глади моря из тумана из ниоткуда появились корабли под андреевскими флагами. Много кораблей – эскадра, или даже флот…

18:01 ТАКР «Адмирал Кузнецов», каюта контр-адмирала Ларионова

Контр-адмирал Ларионов сидел как оглушенный ударом молнии. В глазах фиолетовые и розовые пятна, в ушах звон, во рту сухость. Двадцать восьмое сентября – по старому, одиннадцатое октября – по новому стилю. Ровно за четыре недели до того момента, который потряс мир. Рука адмирала протянулась к селектору.

– Капитана первого ранга Иванцова.

– Слушаю, товарищ контр-адмирал, – донесся в ответ чуть хриплый голос.

Адмирал помолчал, затем бесцветным голосом произнес:

– Значит, так, Сергей Петрович… Как нам только что сообщили свыше, здесь и сейчас у нас тут война. Первая мировая, если кто в школе учился. От моего имени объяви готовность номер один. Приказ: по всему, что несет опознавательные знаки Германской империи, открывать огонь на поражение без всякого предупреждения. И пусть запишут в журнал. С «Москвы» поднять воздух вертолет ДРЛО, с «Кузнецова» – Су-33 в комплектации разведчика. Истребительного барража не надо – нам тут пока воевать в воздухе не с кем. Доставь сюда со «Смольного» команды ГРУшников и СВРовцев… – Адмирал сделал паузу. – Журналистов, пожалуй, тоже. Пусть тоже будут под рукой – время такое. Через час Военный совет, собери командиров кораблей, Бережного с Антоновой и этого… – контр-адмирал заглянул в список, – спецкора Тамбовцева. Меня о нем предупреждали, что в истории хорошо разбирается, а нам сейчас такой позарез нужен.

– Так точно, товарищ контр-адмирал, сейчас дам задание, все будет сделано… – Начальник штаба соединения помедлил. – Что еще?

Адмирал на мгновение задумался.

– Сергей Петрович, как все сделаешь, зайди ко мне минут на пять, есть разговор.

– Хорошо, товарищ контр-адмирал. – Иванцов кашлянул. – Это все?

– Да, все, спасибо…

Адмирал Ларионов отключил селектор. Потом немного подумал и потянулся к личному ноутбуку. Он прекрасно понимал, что имел в виду тот, кто их сюда заслал. Завтра утром германская армия и флот начнут операцию «Альбион», цель которой – захват Моонзундского архипелага. Вон на книжной полке стоит затрепанный томик Пикуля, «Моонзунд» – книга, которая, можно сказать, и привела его во флот.

Адмирал встал и прошелся по каюте. Он думал.

Минут через пятнадцать оглушительный грохот, пронизавший весь корабль, возвестил, что самолет-разведчик стартовал. Еще через некоторое время в каюту вошел капитан первого ранга Иванцов.

– Разрешите, Виктор Сергеевич?

– Заходи и садись, – кивнул Ларионов, – разговор у нас с тобой будет не совсем обычный.

– Слушаю вас, товарищ контр-адмирал…

– Ты ведь, Сергей Петрович, у нас коммунист? – Вопрос адмирала выглядел скорее утверждением.

– Коммунист, товарищ контр-адмирал, – ответил Иванцов, – но беспартийный.

– Это как?! – не понял Ларионов.

Иванцов вздохнул и устроился на стуле поудобнее.

– Убеждения у меня стопроцентно коммунистические. Но тот цирк-шапито, в который превратил партию товарищ Зю, мне категорически противен. Можете считать меня убежденным сталинистом.

– Это хорошо, – адмирал кивнул, – потому что вон там, – он указал туда, где, по его предположению, находится восток, – в пятистах километрах отсюда, в славном городе Петрограде, сейчас находится товарищ Сталин в самом расцвете своих тридцати девяти лет. Сидит, наверное, и готовит к печати очередной номер газеты «Рабочий путь» – так сейчас после многих запретов и закрытий называется газета «Правда».

– Я это помню, товарищ контр-адмирал, – кивнул Иванцов. – Что-нибудь еще?

– Да нет, спасибо, Сергей Петрович, можете быть свободны… – Адмирал встал. – Просто теперь я уверен, что полностью могу на вас рассчитывать. Будьте добры, к началу Военного совета подготовьте краткую справку, что сейчас происходит в России и в мире.

18:30. Учебное судно «Смольный»

Журналист Александр Васильевич Тамбовцев

«Он шел на Одессу, а вышел к Херсону…» – почему-то вспомнилась мне строчка из старой героической песни про матроса-партизана Железняка. Как и он, отправились мы в Сирию начала XXI века, а угодили прямиком на Балтику образца осени 1917 года. Вот такие дела. Все произошедшее, конечно же, совершенно невероятно и может восприниматься не иначе как чудо, сотворенное кем-то, чьи пути совершенно неисповедимы… Но отныне это чудо следует принимать как данность. Напутствие, данное нам Голосом, давало некоторый ориентир и вселяло надежду, что случилось все это с нами не просто так.

Кстати, если верить тому, что вещал тот загадочный голос, у меня есть вполне реальный шанс встретиться с героем вдруг вспомнившейся мне песни, матросом-анархистом Анатолием Григорьевичем Железняковым. Личность, кстати, легендарная. Сей кадр отлично владел французским языком, рисовал, хорошо играл на фортепиано. Это вам не пьяный «жорик» с двумя классами ЦПШ, семечками, клешами, метущими улицу и жаргоном гопника с Лиговки.

1
{"b":"599027","o":1}