Литмир - Электронная Библиотека

Был туманный серый рассвет. И хотя погода всё ещё была весенней, лето вступало в свои права. Над бескрайними полями кружила стая ворон, и их карканье было слышно даже в доме. Накинув халат и шлёпанцы, Натаниэль вышла на улицу. Становилось всё светлей, но в низинах между холмов лежал плотный туман. Поёжившись от утренней сырости, девушка зевнула и направилась по тропинке в сад. Оглушительный гомон приближающейся стаи ворон заставил её поднять голову и посмотреть вверх.

Вороньё чёрной тучей неслось прямо к дому. Они летели низко, едва не касаясь верхушек редких деревьев. Сначала всё это Натаниэль лишь удивило, но по мере того, как огромная стая подлетала ближе, девушка вдруг ощутила необъяснимый страх. Толком не понимая, что именно её испугало, она кинулась обратно в дом.

Вороны, не сбавляя скорости, устремились за ней, но опоздали. Натаниэль успела заскочить внутрь и захлопнуть за собой дверь.

Через мгновение всё пространство вокруг заполнилось оглушительным карканьем и сухим треском, с которым птицы врезались в деревянные стены дома. Оконные стёкла тут же покрылись пухом и перьями, и те, смешавшись с брызгами крови, потекли вниз, оставляя после себя ярко-алые подтёки.

Почти оглохнув от птичьих криков и грохота, девушка прижалась спиной к стене, с ужасом наблюдая, как под напором обезумевших птиц одно за другим трескаются стёкла, расползаясь широкой кровавой паутиной. Окна звенели, скрипели рамы, готовые в любую минуту разлететься в щепки. Натаниэль, громко всхлипывая, судорожно озиралась по сторонам в поисках возможного укрытия. И тут её взгляд случайно упал на комод, остановившись на маленькой, покрытой изрядным слоем пыли железной шкатулке. Почти не осознавая, что делает, девушка бросилась к комоду и, схватив шкатулку, открыла её дрожащими пальцами. Высыпав на столик горсть безделушек, она отыскала среди них медальон, надела его на шею и в ту же секунду потеряла сознание.

* * *

Этот медальон пролежал в шкатулке шестнадцать лет. Натаниэль сегодня впервые достала его после смерти Касиэры. Он не был слишком ценным и не представлял собой какого-то художественного шедевра. Грубую серебряную цепочку венчала такая же серебряная лапа какой-то птицы. В когтях лапы был зажат гладкий, круглый, небесного цвета лунный камень.

В общем, надевать подобное украшение, а тем более носить его постоянно, Натаниэль не собиралась. Правда, Касиэра настаивала на этом, когда была жива, и девушка, чтобы сделать ей приятное, а скорее всего для того, чтобы избежать лишних споров, пару раз поддалась на уговоры и надела медальон в школу. Но лишь для того, чтобы тут же спрятать его под блузку. Красоваться в классе в аляпистой, совсем немодной безделушке ей не хотелось.

Когда Касиэра заболела и уже не могла вставать, она опять заговорила про медальон. Сказала, что тот представляет собой семейную реликвию, которую ни в коем случае нельзя никому отдавать. Даже заставила поклясться, что после её смерти девушка будет беречь вещицу как зеницу ока. Не желая спорить с умирающей, Натаниэль дала клятву.

После того, как при пожаре погибли её родители, девушка жила в деревне у Касиэры, которую Натаниэль всегда считала матерью, потому что своих родителей почти не помнила. Да и Касиэра относилась к Натаниэль, как ко второй приёмной дочери, о которой заботилась так же, как когда-то о Кэт. Кроме того, Касиэра нисколько не изменилась за эти годы, как будто время обходило её стороной, не решаясь коснуться столь безупречной красоты.

И если бы не змея, которая её укусила, женщина до сих пор оставалась бы молодой и полной сил. Но вышло так, что судьба забрала у Натаниэль последнего родного человека. Они вместе возвращались домой с прогулки, когда это случилось. Шли по берегу реки, потом решили немного передохнуть на сложенных брёвнах возле моста. Не успели присесть, как раздался крик Касиэры. Она схватилась за лодыжку, на которой виднелись две кровоточащие ранки. Оказалось, что её укусила змея. Обыкновенная гадюка, которая пряталась между брёвен. Помощь оказали сразу. Натаниэль сбегала за доктором, который ввёл противоядие, но здоровье Касиэры с тех пор сильно пошатнулось. Организм почему-то не мог справиться с воздействием яда, и женщина угасала на глазах. Однажды утром у неё уже не хватило сил подняться с постели, и через несколько дней Касиэра умерла.

Натаниэль не пустили на похороны. В деревне существовало строгое правило, по которому детям до восемнадцати лет запрещалось присутствовать на погребении. Девушка пыталась спорить, но Староста общины приказал запереть её в доме и никуда не выпускать до тех пор, пока не закончится церемония. Потом ей позволили сходить на кладбище, чтобы положить цветы на свежий бугорок земли, не обозначенный даже табличкой с именем усопшей. Староста тогда сказал, что у них в общине такие правила, и имена, данные на Земле, не имеют ничего общего с именами, данными на Небесах. Поэтому нет смысла устанавливать надгробия и таблички.

Самое страшное, что и у родителей Натаниэль тоже не было приличной могилки. Они сгорели в собственном доме, и их тела просто смешались с пеплом пожарища.

Натаниэль была ещё маленькой, когда дом загорелся. Она почти ничего не помнила. Только непроглядную, чёрную ночь, страшное зарево пламени и звон разбитого стекла. И ещё маму, которая надела на её голую шейку тот самый медальон, сунула его девочке под пижаму и, закутав в одеяло, выбросила малышку в окно из горящего дома. Сама выбраться не успела. Как и отец, останки которого так и не нашли. Дом обрушился, навсегда похоронив под собой обоих родителей.

Натаниэль так никогда и не узнала, из-за чего случился пожар. Её нашли соседи, а под утро приехала Касиэра и забрала девочку к себе. С тех пор они так и жили.

Деревушка была небольшой — всего два десятка домов — и стояла у самого леса. Дорога к ней шла через обширные поля, вдоль узенькой речки, заросшей кувшинками и камышами.

Народ в деревне жил обособленно, чужаков не любил, а к гостям относился настороженно. Детей в школу, в город, возил специальный автобус, а магазин и почтовое отделение находились в трёх километрах, в соседнем посёлке. Впрочем, такая отдалённость от цивилизации всех устраивала, потому что люди в деревне были не бедными — у всех по машине, а то и по две. Так что никаких неудобств никто не испытывал.

Заправлял в деревне староста. Он решал все споры, оформлял браки, свидетельствовал рождение и смерть, а также распоряжался на праздниках и похоронах. В общем, заменял собой всех чиновников сразу. Звали его Афаэл. Вся община деревни его уважала и слушалась.

Впрочем, Натаниэль почти не общалась со старостой. Так, пару раз забегала к нему домой, чтобы передать домашнее задание его детям, которые учились с ней в одном классе: близнецам Лайле и Сандалу. У них, как и у самой Натаниэль, не было матери: она умерла, едва они родились.

В деревне вообще жили преимущественно мужчины, которые всем и распоряжались. Они составляли собой совет общины и устанавливали местные правила. Что касается детей, то здесь тоже преобладали мальчики, поэтому у Натаниэль, кроме Лайлы, подруг больше не было. Да и Лайлу она видела чаще всего в школе, так как Афаэл не позволял детям праздно шататься по улице, загружая их работой по дому и на ферме.

* * *

Натаниэль очнулась от тупой боли во всём теле и медленно открыла глаза. Её шёлковые белокурые волосы упали на лицо, мешая разглядеть мир вокруг. С трудом приподняв чуть дрожащую руку, девушка убрала с глаз длинную чёлку и огляделась. Обнаружив, что лежит на полу посреди комнаты, Натаниэль попыталась встать. Морщась от слабости и тупой боли в затылке, держась за краешек стоявшего рядом стула, она неуверенно поднялась на ноги.

Комнату озарял яркий солнечный свет, делая видимыми пылинки, летающие в воздухе. В саду за окном безмятежно щебетали птицы, покачиваясь на тонких ветках усыпанной ягодами вишни. Обведя взглядом комнату, девушка потёрла виски и зажмурилась, пытаясь вспомнить подробности своего обморока. Перед её мысленным взором тут же возникла стая безумных птиц, чёрным ураганом обрушившихся на дом. Едва порозовевшие щёки Натаниэль вновь приобрели болезненный желтоватый оттенок, а лоб покрылся холодной испариной. С трудом преодолев подступивший приступ паники, девушка глубоко вздохнула, стараясь мыслить более здраво. Она ещё раз осмотрела комнату и решительно направилась к дверям.

2
{"b":"664878","o":1}