Литмир - Электронная Библиотека

Деменция

Идея Count Raven

Пролог

Из палаты рожать привезли двоих и одна, покричав и потужившись, освободилась от плода, а вторая никак не могла разродиться.

–Тужься! – говорила ей акушерка – Тужься, вон уже головка показалась.

Инна ещё слышала, что говорит акушерка, но сил уже не было. От потерянной крови шумело в голове и всё плыло перед глазами.

Вошёл врач-гинеколог, молодой мужчина и, подойдя к ней, отодвинул в сторону акушерку – Что вы ребёнка спасаете, мать надо спасать!

Проваливаясь в черноту, она услышала это и закричала изо всех сил – Неет! Неет! Ребёнка!

Но крик никто не услышал, только беззвучно шевелились губы на пожелтевшем лице.

Врач надавил на живот, плод выскочил из утробы, и она провалилась в тоннель.

Она летела по чёрному тоннелю навстречу голубым глазам, смотревшим в неё.

– В реанимацию! Анестезиолога!

Врач держал новорожденного за пяточку и легонько шлёпал по попке.

Голубые сияющие глаза, вперившись в неё, остановили полёт, под потолком тоннеля протянулись провода и её потянуло назад.

Она вздрогнула, придя в себя, услышала, как пискнул ребёнок и увидела, как акушерка унесла его.

Проснулась утро, в палате.

Та, что рожала вместе с нею, позвала акушерку.

– Очнулась, миленькая – ласково сказала акушерка – А мы уже и не надеялись.

Инна смотрела на акушерку, слышала, но не понимала.

В палату вошёл седой мужчина в белом халате, за ним, стайкой, молодые люди.

–Таак. Кто тут у нас вчера тяжело рожал?

Профессор подошёл к её кровати. Студенты толпились за его спиной.

– Уберите одеяло – попросил он акушерку.

Акушерка стянула одеяло.

У студентов округлились глаза.

Белая рубашка почернела, пропитавшись кровью.

Профессор приподнял край рубахи, и увидев посиневшие, и разбухшие губы, спросил

– Околоплодное удалили?

Акушерка молчала.

– В операционную! Удалить околоплодное. Лёд. И под душ.

Ребёнка простудили при родах, и выхаживали четыре дня.

Она отсыпалась.

Проснувшись утром пятого дня, спросила – А почему мне не приносят кормить?

Грудь набухла и синие прожилки кровеносных сосудов проступали сквозь кожу.

Акушерка вышла, и вернулась с кульком.

Она развернула пелёнку. Мальчик. И приложила к груди.

Когда выписывали, врач предупредил – Три месяца воздержаться от половой жизни. Тяжёлого не поднимать. Несколько дней, желательно, постельный режим.

Из роддома забирал Ромка.

Муж, типа.

Когда сели в такси, развернул пелёнку, поморщился, но промолчал.

В общежитии ей выделили комнату на втором этаже, где жили, в основном, семейные.

Ромка приставать начал в первый же день.

Услышав, что терпеть придётся три месяца, присвистнул.

– Тогда в жопу! – грубо сказал он.

– У меня и там разрывы. И швы.

Он хмыкнул – И куда мне совать?

– Потерпишь.

Терпения хватило на неделю.

Уложив Олега, так назвали сына, Инна легла рядом с мужем. Он лёг на неё, и грубо овладел.

Швы сочились сукровицей два дня, но всё обошлось.

На третий день, осмотрев швы – Нормально! – Ромка лёг на неё и, после этого, лазил каждый день.

Добром это не кончилось. Через полгода, Инна, забеременела.

Глава первая

Она пошла на аборт.

Надеялась вернутся этим же днём. Но её оставили в клинике на три дня.

Инна позвонила в общежитие, и попросила передать мужу, что вернётся только в понедельник.

Ромка лежал на Любахе, когда заплакал малыш.

– Достал он меня! Ни выспаться, ни поебаться!

В дверь постучали.

– Ой! Это Инка! – испугалась Любка.

– Её завтра выпишут.

В дверь снова постучали.

– Да блядь!

Ромка слез с Любахи, надел трусы и подошёл к двери.

– Кто там?

– Открой!

Ромка узнал по голосу тётю Надю, вахтёра.

Кто-то из соседей, услышав плач малыша, спустился на вахту и сказал ей.

Тётя Надя, закрыв входные двери, поднялась на второй этаж.

Щурясь на свет из коридора, Ромка сказал –Тёть Надь, я уже спал.

– Включи свет.

Малыш, услышав стук в дверь, затих. А когда Ромка открыл дверь, опять заплакал.

– Тёть Надь, это моя комната.

– Комнату дали Инне и ребёнку. Включи свет, или я вызову коменданта.

Ромка щёлкнул выключателем.

Малыш затих, на мгновение, и снова заплакал.

Увидев Любку, прячущуюся под одеялом, тётя Надя покачала головой.

– Ээх, кобелина! Какой ты отец? Дай мне ребёнка.

– Да не отец я! Не мой. Совсем не похож. Родила Квазимоду какую-то. Нагуляла, а говорит от меня.

– Что ты мелешь, трепло? Инна чистоплотная девушка. Не чета тебе. Если бы что-то было, вся общага знала бы. Дай мне ребёнка.

Ромка подошёл к кроватке, достал малыша и поднёс к тёте Наде.

Она осторожно приняла его, и покачивая на руках – Не плачь, не плачь мой маленький. Уу-у, аа-а. Описался. Дай чистую пелёнку и бутылочку.

Взяв бутылочку с молоком взболтнула и принюхалась.

– Боже мой! Ты что, вина в молоко добавил?

– Чтоб спать не мешал. Мне в первую смену. Да несколько капель. И те водой разбавил.

– Вижу я, кто тебе спать мешает. Есть смесь?

– Есть.

Вахтёрша вернула бутылочку.

– Вылей. Сполосни. И принеси на вахту. И смесь не забудь. Инку жалко. Ох и хлебнёт она с тобой лиха.

И прижимая малыша к груди, и баюкая, тётя Надя ушла.

Едва дождавшись обхода, умоляла выписать.

Её выписали.

Инна вошла в вестибюль общежития и замерла.

На кушетке вахтёра спал малыш. Её малыш, её сыночек.

Тётя Надя отдала ключ от комнаты, но ничего не сказала.

Рассказали соседки.

Придя с работы, Ромка увидел в коридоре, у двери комнаты, кучкой сложенные вещи. Его вещи.

Ухмыльнулся. Сгрёб и ушёл.

Больше, в их жизни, он не появлялся.

Когда сыну исполнилось полтора, она отвела его в ясли, сама вышла на работу.

В ясли малыш собирался со слезами, и со слезами бежал к ней, когда она приходила за ним.

Ему было два года, когда она заболела.

ОРВИ.

Инна взяла больничный.

Инфекция дала осложнения по гинекологии.

Биопсия подтвердила предварительный диагноз, поставленный гинекологом: эрозия шейки матки.

В детском саду была круглосуточная группа, и Инна легла в клинику.

Кроме Олега, других детей, в группе не было.

К нянечке, молодой женщине, пришёл мужчина. Она уложила ребёнка спать, но малыш плакал, и звал маму.

Няня заперла ребёнка в спальне, ушла с любовником в другую группу, и всю ночь трахалась.

Когда Инна, через три дня, пришла за сыном, он, увидев её, отвернулся.

Она хотела устроиться в детсад. Но в отделе кадров института, где она работала, сказали, что тогда придётся выселиться из общежития.

– Куда ж я с ребёнком? – удивилась Инна.

Инспектор пожала плечами.

Инна уволилась. Уехала в деревню. К матери.

Мать, год назад схоронившая отчима, заневестилась, нашла фраера на двадцать лет моложе, и с внуком сидеть отказалась.

Инна нашла работу в райцентре. Устроилась на кирпичный заводик. От завода получила комнату в общежитии. Работала только в ночную смену. Уложив сына спать, уходила на смену, оставив малыша под присмотром соседки. Работала по самой вредной, горячей сетке, смена, в которой, длилась всего шесть часов.

Она пыталась устроить личную жизнь.

Один раз.

Когда Олег пошёл в первый класс, Инна познакомилась с мужчиной. Привела его в дом, познакомила с сыном.

– Этот дядя будет жить с нами, и будет, как папа.

Ночью, новоявленный папа, залез на Инну. Когда кровать стала поскрипывать, из-за ширмы, где спал мальчик, послышалось – Маа, я спать хочу ..

Они замерли, затаив дыхание.

Через полчаса, кровать снова заскрипела, и снова, голосок из-за ширмы – Маа, я спать хочу – прервал половой акт.

1
{"b":"670760","o":1}