Литмир - Электронная Библиотека

Павел Архипович Загребельный

Роксолана. Полная история Великолепного века

© Загребельный П. А., наследники, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Предисловие

Каждая империя на пути своего развития претерпевает сильные изменения, часто связанные в первую очередь с деятельностью ее правителя. Османское государство трансформировалось в Великую империю благодаря своим легендарным султанам. Оно было основано Османом I в 1299 году и быстро начало свое расширение. После завоевания Византии в 1453 году Османское государство стало называться империей. Своего наивысшего расцвета империя достигла в период правления Сулеймана Великолепного в XVI–XVII веках. Это время справедливо называют Золотым веком Османской империи.

Сулейман смог объединить под своим правлением многочисленные народы Азии, Европы и Африки, превратив Османскую империю в сильнейшую державу мира XVI века. Австрия, Венгрия, славянские земли, Молдавия, Валахия, Польша, Венецианская республика, Архипелаг, Родос, Южная Италия, Алжир, Египет, Персия, Грузия трепетали перед Сулейманом; сотни городов и крепостей были обращены им в пепел и развалины… Он создал централизованную систему управления страной, принял единый свод законов. Именно благодаря этому, в историю Сулейман вошел также под прозвищем Законодатель. С его деятельностью связывается и культурный расцвет империи, проявляющийся в развитии архитектуры, поэзии, науки, ставшими образцами для многих народов того времени. Сам Сулейман был хорошо образован и практиковался в написании литературных трудов.

Это был прогрессивный правитель во всех отношениях, так из своего гарема он выбрал одну из рабынь и заключил с ней законный брак, чего до него никогда не случалось. Эту рабыню звали Роксолана (имя при рождении Анастасия или Александра Гавриловна Лисовская), она была славянского происхождения, попала в плен во время многочисленных походов и после нескольких перепродаж была подарена Сулейману. Роксолана смогла достичь особого внимания султана, что породило слухи среди его приближенных о ее колдовских способностях. Она оказывала влияние даже на ход переговоров с другими государствами и могла сама принимать иностранных послов.

После смерти Сулеймана в Империи больше не рождалось таких сильных правителей и она начала постепенный упадок. Несмотря на это Османская империя оставила огромное культурное наследие, повлиявшее на развитие соседних государств и внесшее свой вклад в формирование современного мира.

Книга первая

Вознесение

О біле каміння серце посічу…

П. Тычина
МОРЕ

Назвали его Черным, ибо черная судьба его, и черные души на нем, и дела тоже черные. Кара Дениз – Черное море.

На Чорному морі на білому камені
Ясненький сокіл жалібно квилить проквиляє.
Смутно себе має, на Чорне море спильна поглядає.
Що на Черному морю недобре ся починає.
Що на небі усі звізди потьмарило,
Половину місяця в хмари вступило,
А із низу буйний вітер повіває,
А по Черному морю супротивна хвиля вставає…

Не вздымалась злосупротивная волна навстречу турецкой кадриге[1], море было тихое, ветер начинался ежедневно после захода солнца, дул всю ночь с берега, но вода от него лишь слегка морщинилась, к утру же залегала мертвая тишина на воде и в воздухе, и только после полудня задувал с моря свежий ветерок, поворачивал за солнцем, точно гонясь за ним, и умирал к вечеру вместе с солнцем.

Так и состязались здесь извека два ветра – один с суши, другой с моря – и летели над водами дальше, дальше, в беспредельность.

Кадрига кралась вдоль берега, не решаясь выйти на широкий простор этого переполненного водами исполинских славянских рек моря, непроглядного в глубинах, таинственно-неприступного, черного, как шайтан, Кара Дениз…

Три паруса – один красный, два зеленых – едва надувались, кадригу гнали вперед своими веслами галерники, на двадцати шести лавках по четыре гребца, голые до пояса, бритоголовые, в кандалах, прикованные к толстенной цепи, змеившейся по дну кадриги. Ни выпрямиться, ни места переменить, спали и ели посменно на своих лавицах, волны били в них, солнце жгло, ветер рвал тело, пот заливал глаза, а вдоль помоста, проложенного над галерниками, бегал с канчуком евнух-потурнак – ключник, похожий на старого вола, евнух, наделенный силой тоже чуть ли не воловьей, в высокой чалме, в расхристанном шелковом халате, тряс жирной грудью, кричал до пены на губах, подгоняя гребцов, а они и сами с каждым взмахом весел, словно бросая в проклятую воду не только весла, но и всю свою силу, выдыхали из себя дико, с ненавистью: «Г-гик! Р-рык! Г-гик! Р-рык!»

Хоча й би синєє море розіграло,
Хоча й би турецький корабель розірвало…

На демене-корме – натянут от солнца и непогоды навес из полосатого болого с синим – египетского полотна. Старый Синам-ага, страдая от хворей, устало поглядывает на шестерых, прикованных друг к другу, красивых молодых чернооких женщин в железных ошейниках. Кто может измерить всю глубину отчаяния старого Синам-аги, который был вынужден заковать в жестокое железо эти молодые тела, полные отчаянья еще большего! Все они похищены и пленены, а две из них еще и оторваны от грудных младенцев, все проданы на невольничьем торге в Кафе, почти нагими брошены на кадригу (пусть свежий ветер Кара Дениза золотит их молодые влекущие тела), скованы железом, чтобы спасти их от отчаянья и от нечестивых попыток найти себе смерть в волнах. Кадрига крадется вдоль берега, пробивается все дальше и дальше на юг, к благословенным землям Анатолии, к Босфору, к священному Стамбулу, где этих молодых чужестранок уже ждут в гаремах. Сказано у поэта: «Бери чаще новую жену, чтобы для тебя всегда длилась весна. Старый календарь не годится для нового года». И старые глаза Синам-аги, утомленные суетой и несовершенством мира, отдыхают на гибких белых телах полонянок. И хоть не подобает правоверному созерцать греховную женскую наготу, так пусть хоть глаза старого Синам-аги утешаются в пути созерцанием славянских рабынь, коли уж тело немощно. Ибо сказано: «Аллах хочет облегчить вам; ведь сотворен человек слабым». Да и что ему, старому Синам-аге, эти шесть пленниц? Может, он и взял их на кадригу разве что для отдохновения очей своих? Вез же в Стамбул, на знаменитый Бедестан, где продаются самые дорогие под луной рабы, молодую белотелую девчушку с волосами червонного золота, отливающими огнем потусторонним, пятнадцатилетнюю, дерзкую, непокорную и – о всемогущество аллаха единого и милосердного! – смешливую и беззаботную!

Девчушка не закована в железо, не прикована ни к кадриге, ни к несчастным своим подругам, не светит она нагим телом, а укутана заботливо в шелка, чтобы тело ее не утратило нежности; жилистый евнух-суданец, посвященный в непостижимое искусство древнего Миера[2], натирает девчушку какими-то благовониями, расчесывает ее золотые волосы, а она то шаловливо подставляет себя под это чужеземное лелеянье, то увертывается и летит к борту кадриги так, словно собирается утопиться, и Синам-ага, от ярости меняясь в лице, топает ногами, пронзительно кричит на евнуха, призывая на него страшнейшие кары земные и небесные за недосмотр, а девчушка подпрыгивает-вытанцовывает у самого борта, еще пуще изводя старого агу, да еще и припевает:

Нехай щуки їдять руки,
А плотиці – біле лице,
Нехай нелюб не любує,
Біле лице не цілує,
Нехай пісок очі точить,
Нехай нелюб не волочить…
вернуться

1

К а д р и г а – галера.

вернуться

2

М и с р – арабское название Египта.

1
{"b":"701838","o":1}