Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Макс Фрай

Тяжелый свет Куртейна (темный). Зеленый. Том 3

©Макс Фрай, текст

© ООО «Издательство АСТ»

Smrtna nedele,
Kdes klič poděla?
– Dala sem ho, dala
Svatěmu Juři,
Aby nam otevřel
do raja dveři,
Aby Juři vstal
Pole odmykal,
Aby tráva rustla,
Tráva zelená[1].
Сто звёзд зелёных
плывут над зелёным небом,
не видя сто белых башен,
покрытых снегом[2].

Первое море

цвета зелёной дымки, цвета зелёной бутылки, цвета амброзии, цвета зелёного завитка

Эна всё ещё здесь

февраль 2020 года

Эна уходит так постепенно, что никто не видит, не знает, не чувствует, что она уже начала уходить.

Эна не принимала такого решения. Не выбирала подходящую дату и способ ухода. Для неё самой это тоже сюрприз. Просто Эна всегда всё делает вовремя, иначе, хоть застрелись, невозможно, такова её суть. Любой процесс, если к нему хоть каким-то боком причастна взрослая Бездна, всегда будет протекать правильно и своевременно – без каких-то её специальных усилий, сам собой.

Когда Эна сюда пришла, она вломилась в реальность грубо, не церемонясь, сразу вся целиком. Она не для собственного удовольствия так поступила, а исключительно из уважения к местным законам природы: туда, где материя грубая и тяжёлая, входить следует тоже грубо и тяжело.

Зато уходить отсюда надо медленно, осторожно, аккуратно извлекая себя из мира, который уже так привык к постоянному присутствию Бездны, что перестал считать её гостьей. Вот-вот, чего доброго, сам поверит, будто он на Бездне как на мифической черепахе стоит. И не ровен час, рухнет буквально от нескольких резких движений. Жуть какой неустойчивый мир! Хотя на самом деле это как раз нормально, известное дело: реальность, созданная из жёсткой материи, обычно получается хрупкая, как листовое стекло. Проще простого разбить её вдребезги, но этого Эне совершенно точно не надо. Бездне не следует становиться причиной поломки чего бы то ни было. Смысл существования взрослой Бездны – не крушить, а способствовать исправлению всего, что под руку попадёт.

Поэтому Эна уходит так медленно и незаметно, что будь она ещё молодой неопытной Бездной, сама бы, пожалуй, не поняла, что с ней происходит. Решила бы, это просто настроение сегодня какое-то странное, восторженное и печальное, словно счастья, как прежде, в избытке, но не хватает чего-то – кого-то? себя? И сердце – у Бездны, конечно, есть сердце, без сердца Бездне нельзя – в общем, сердце как-то подозрительно ноет, словно уже почти безнадёжно влюбилась, но в кого именно, не решила, подходящий объект пока не нашла. Интересно, где такое необычное настроение подцепила? Чьё оно? Из какого вылетело окна? Или из трубы с печным дымом? Или с музыкой, донесшейся издалека? Или просто ветром его навеяло? Ох уж эти тёплые южные ветры в разгар февраля.

Но Эна взрослая Бездна, поэтому она не гадает, откуда взялось настроение, а констатирует: я уже ухожу. В этот момент из окна первого этажа дома на улице Полоцко раздаётся громкий крик: «Мантас! Пора обедать!» Мать зовёт сына домой, а мальчишка, гоняющий мяч с друзьями, орёт в ответ: «Ну пожалуйста! Ещё полчаса! Мы только разыгрались!» Рыжая тётка, которой здесь кажется Эна, невольно улыбается: вот спасибо! Такой молодец, высказался за меня.

Однако Эна уходит, и тут ничего не поделаешь. Иногда это происходит помимо её желания, даже ему вопреки – если Старшая Бездна так разыгралась, что мир, который она гоняет, как мяч, вот-вот затрещит по швам. В этом смысле Бездны, как уже было сказано выше, чрезвычайно удачно устроены: такова их природа, что они не могут ломать и вредить.

Кого действительно жалко, так это Тони, – весело, как Бездне положено, но всё-таки очень по-человечески думает Эна. – Не нагулялся как следует. Не повезло! Только-только научился мною на кухне командовать и начал входить во вкус, как вдруг я вероломно увольняюсь по причине внезапного форс-мажора. В настолько буквальном смысле, что даже немного неловко. Привет, я непреодолимая высшая сила, внезапно вмешалась в текущие обстоятельства и пришла расторгнуть наш рабочий контракт.

Ладно, – говорит себе Эна, – уходить дело не быстрое, пару недель как минимум тут ещё задержусь. Успею ещё помочь ему по хозяйству. Жалко, конечно, что даже в наваждении класса эль-восемнадцать нельзя перемыть всю посуду заранее, на несколько лет вперёд! Зато картошки вполне можно начистить с запасом, новая кожура наутро не отрастёт.

На самом деле Эна конечно довольна – Эна всегда довольна тем, что с ней происходит. И уже нетерпеливо прикидывает: что дальше? Лучший в мире, самый желанный вопрос! Правильный ответ: дальше – всё, что тебя пожелает, потому что ты-то сама желаешь сразу всего.

Эне заранее нравятся все возможные варианты – если ты Бездна, тебе не может не нравиться то, что однажды случится не с кем-нибудь, а с тобой. Но в радостном предвкушении перемен Эна явственно ощущает горькую нотку, как будто ей – жалко? это же так называется? – в общем, не хочется расставаться с теми, кто здесь. Эне нравится горечь, взрослые Бездны обычно ничего подобного не испытывают. Но Эна узнаёт это чувство. С ней уже было что-то похожее. Когда-то почти бесконечно давно.

В детство я тут с ними впала, – думает Старшая Бездна. – Ужас в том, что этим городом, похоже, действительно правит любовь. Чем бы она ни прикидывалась, какие бы формы ни принимала, это точно она, я её узнаю.

Да что ж за реальность такая хлипкая, – с весёлой досадой думает Эна. – Только разыгрались, и всё, хватит, привет. Я же теперь, чего доброго, – изумлённо думает Эна, – скучать по ним буду. По-настоящему! Как, к примеру, поэты тоскуют о мёртвых возлюбленных. Интересно, как себя чувствуют те, по кому соскучилась Бездна? Как им живётся, что снится? Что томит, какие обуревают желания? Вот заодно и проверим. Когда-нибудь ещё встретимся, в вечности все встречаются. Расскажут потом.

Но скучать буду после, – говорит себе Эна. – Не сейчас! Рано пока начинать. В этой реальности время всё-таки по большей части линейное. Здесь сперва надо расстаться как следует, а уже потом начинать скучать.

Я

февраль 2020 года

Я говорю: «Ерунда, ничего не бойся!» – вполне человеческим голосом. Ну, насколько может говорить человеческим голосом пьяный туман. Не в том смысле пьяный, что сам как свинья нажрался, а в том, что у каждого, кого я окутаю, земля уйдёт из-под ног, и сладко закружится голова, хоть за руль не садись в таком состоянии; впрочем, никто и не сядет, где он сейчас, тот руль.

Я повторяю почти человеческим голосом: «Всё нормально, не бойся, видишь, я – целый я, не баран чихнул! – здесь с тобой», – и девчонка смеётся, словно видит меня не только глазами, но и насквозь. Вот за что я люблю девчонок: они часто сразу платят за чудо лучшей на свете валютой – удивляют меня. Никогда не знаешь заранее, что она скажет, какой ерунды испугается, от какого лютого ужаса отмахнётся, почти не заметив, и в какой момент ей станет смешно. Вот и этой сделалось страшно, когда под ногой ветка хрустнула. Просто дурацкая ветка! Что идёт уже четверть часа через изменившийся до полного неузнавания призрачный мерцающий мир, так это типа нормально. А что с нею при этом туман человеческим голосом разговаривает, так это, оказывается, даже смешно.

вернуться

1

Смертное воскресенье,
Куда ты дело ключ?
–  Я дало его, дало
Святому Юрию,
Чтобы он нам открыл
Двери рая,
Чтобы Юрий
Отомкнул поле,
Чтобы росла трава,
Трава зелёная.
Эту песню поют в восточной Моравии в Смертное воскресенье (предпоследнее перед Пасхой).
вернуться

2

Фрагмент стихотворения Федерико Гарсиа Лорки «В глубинах зелёного неба», перевод М. Кудинова.

1
{"b":"750302","o":1}