Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Роберт Кийосаки

Кто крадет вашу пенсию и как остановить грабеж

В ближайшие десятилетия мы станем свидетелями того, как сотни миллионов стариков во всем мире, включая американских беби-бумеров, скатываются к бедности.

Никого уже не удивляет характеристика: «Слишком слаб, чтобы работать, и слишком беден, чтобы выходить на пенсию».

Надвигающийся глобальный пенсионный кризис затрагивает не только тех, кто активно трудится и собирается на пенсию. Его тяжкую финансовую ношу ощутят на себе все члены семьи от мала до велика.

Перевод с английского выполнил С. Э. Борич по изданию: WHO STOLE MY PENSION? How You Can Stop The Looting / Robert Kiyosaki, Edward Siedle. – PLATA PUBLISHING.

This edition published by arrangement with Rich Dad Operating Company, LLC.

First Russian Edition: April 2023.

CASHFLOW, Rich Dad, B-I Triangle, Knowledge: The New Money, and CASHFLOW Quadrant are registered trademarks of CASHFLOW Technologies, Inc.

Copyright © 2020 by Robert T. Kiyosaki and Edward Siedle

© Перевод, издание. ООО «Попурри», 2023

Глава 1

Сидл: Надо ли подросткам задумываться о пенсионных планах?

В тот год, когда группа «Битлз» записала свою песню «Когда мне будет 64», я был еще подростком, но уже думал о старости, пенсии и о том, кто станет заботиться обо мне.

Подросток, думающий о старости? Что-то с трудом верится.

Позвольте объяснить.

В молодости я жил в Уганде на востоке Африки вместе со своим отцом, который однажды в июле 1971 года не вернулся с сафари из отдаленной провинции страны.

За несколько дней до его исчезновения мы отпраздновали мой семнадцатый день рождения.

Мой отец был американским врачом-геронтологом. Он преподавал в угандийском Университете Макерере и проводил полевые исследования, касающиеся обеспечения пожилых людей в традиционных африканских сообществах.

Почему он решил заняться проблемой жизни стариков в Африке?

Потому что в середине 1960-х годов у него уже было ясное представление о демографическом составе Америки и о том, что через несколько десятилетий, когда 80 миллионов хиппи состарятся, кому-то придется кормить этих беби-бумеров.

Впервые в истории эта юная нация, всегда делавшая ставку на молодость, должна была столкнуться с наплывом пожилых людей.

И мой отец понимал, что Америка не готова к этому.

Можно утверждать, что он предвидел кризис системы пенсионного обеспечения и ухода за пожилыми людьми, который мы переживаем сегодня.

Он полагал, что ответ можно найти в традициях ухода за стариками в африканском обществе.

Мой отец много ездил по отдаленным провинциям Уганды, встречаясь с миссионерами и членами других организаций, осуществлявшими уход за пожилыми людьми, которые не способны были самостоятельно заботиться о себе. Книга о его работе, которую он закончил буквально накануне своего исчезновения, называлась «Закат жизни: старость, миссии и миссионеры в Уганде» (The Last of Life: Old Age, Missions and Missionaries in Uganda). В ходе своих путешествий и исследований он установил множество контактов, через которые узнавал о том, что происходит в отдаленных местах страны.

Спустя много лет я узнал, что он создал настоящую агентурную сеть, с помощью которой собирал данные для нашего правительства.

Мой отец пропал в 1971 году в районе города Мбарары, когда занимался расследованием слухов о том, что новый президент Уганды Иди Амин убил сотни солдат из гарнизона этого города, не сделав ни единого выстрела.

Исчезновение моего отца взбудоражило весь мир. Журнал Newsweek писал, что Иди Амин – жестокий убийца, на совести которого, по некоторым оценкам, может быть 500 тысяч жизней жителей страны.

Поскольку я воспитывался без матери, мне пришлось вернуться в США и жить у родственников, с которыми я был едва знаком.

Ввиду того что тело отца так и не было обнаружено, он считался не умершим, а пропавшим без вести, из-за чего я не мог претендовать на наследование его имущества, выплаты по страховке и даже социальное пособие по потере кормильца. Короче говоря, я не только стал сиротой, но и остался без гроша.

Более того, во время пребывания в Африке мои попытки обучения на дому закончились тем, что я вообще перестал учиться и не окончил 10–12-й классы.

Тем не менее я узнавал много нового, читая книги у себя в спальне до глубокой ночи и помогая студентам в африканском университете писать курсовые работы. Но для традиционной американской системы образования это был не аргумент.

Учитывая суровую реальность, я вынужден был следующие три года посвятить завершению среднего образования в школе.

К счастью, школьный консультант по профессиональной ориентации узнал об экспериментальном колледже Саймонс-Рок в Беркширских горах на западе штата Массачусетс, куда принимали и учеников школьного возраста.

Это была рука помощи.

Моя подруга отвезла меня в этот колледж, так как я не имел прав на вождение автомобиля.

Еще одна рука помощи.

Это инновационное заведение приняло такого необычного студента, как я, и даже назначило мне стипендию на первый год обучения.

Таким образом, у меня наметился путь выхода из безнадежной ситуации. Не окончив среднюю школу, я оказался студентом колледжа!

К концу первого года обучения в колледже Саймонс-Рок в моей судьбе наметились и другие сдвиги.

Следственная комиссия в Уганде пришла к заключению, что по приказу Амина моего отца арестовали, подвергли пыткам и убили за шпионскую деятельность. И хотя тело так и не было найдено, я мог вступить в права наследования его имущества, воспользоваться страховыми выплатами и получить пособие.

Угандийское правительство по дипломатическим каналам предложило неофициальное возмещение моих потерь и выплатило определенную сумму, хотя так и не признало своей ответственности.

Возможность получить степень бакалавра искусств без аттестата за среднюю школу была очень привлекательной, однако я так и не закончил колледж Саймонс-Рок.

Дело в том, что, как только мне удалось преодолеть острый кризис, связанный с исчезновением и смертью отца, учеба в колледже перестала быть приоритетом. Но после двухлетнего перерыва я все-таки завершил учебу в другом колледже, а затем окончил и школу права.

В мае прошлого года, то есть спустя 46 лет после поступления в Саймонс-Рок, этот колледж, который так много значил для меня, присудил мне степень почетного бакалавра искусств.

В целом можно сказать, что каждый эпизод бурных первых лет моей жизни оставил в моей душе неизгладимый след. Благодаря работе моего отца я уже в раннем возрасте познакомился с проблемами старения и ухода за пожилыми людьми. А в результате его убийства я на собственном опыте убедился в ценности американской системы социального обеспечения и в тех преимуществах, которые она обеспечивает не только пожилым людям, выходящим на пенсию, но и их иждивенцам, в том числе детям и инвалидам, находящимся в критической ситуации.

Я также достаточно рано понял, какое значение имеют такие вещи в жизни, как здоровье, семья и, конечно, благосостояние.

Первое судебное расследование исчезновения моего отца состоялось лишь спустя десятилетия, в 1997 году, когда я вернулся в Уганду и при содействии американских спецслужб и угандийских военных оказался лицом к лицу с убийцей моего отца в тюрьме строгого режима Лузира. Конечно, никакие мои усилия не могли вернуть мне отца. Руководствуясь подсказками его убийцы, я даже проводил раскопки, но так и не смог найти его тело. Однако я узнал, как и когда он умер, и был удовлетворен хотя бы тем, что сделал все, что было в моих силах.

В последние 35 лет, будучи юристом Комиссии по ценным бумагам и биржам США и разоблачителем корпоративных преступлений, получившим крупнейшие в истории гонорары от правительства (на общую сумму 78 миллионов долларов), я разработал собственную систему расследований в области управления деньгами. Сегодня, когда меня просят в понятных выражениях объяснить, чем я зарабатываю на жизнь, я отвечаю: «Это как в телесериале “Место преступления Майами”. Каждая серия обычно начинается с обнаружения мертвого тела, и перед судебно-медицинскими экспертами встает задача выяснить, была ли смерть вызвана естественными причинами или стала результатом преступления. В моей работе “смерть”, которую я расследую, – это мертвый или серьезно больной пенсионный либо инвестиционный вклад. Вопрос заключается в том, пропали ли пенсионные накопления по естественным причинам (например, непредвиденное падение фондового рынка) или же имела место нечестная игра. Неправомерные действия, которые я ищу, заключаются в скрытом конфликте интересов, непрозрачных комиссионных расходах или явных нарушениях закона. Чаще, чем общественность или жертвы могут себе представить, ущерб становится результатом неправомерных и аморальных действий, с помощью которых корыстолюбивые инвестиционные компании с Уолл-стрит опустошают счета клиентов ради собственной выгоды. Эти парни играют в нечестную игру, присваивая себе чужое богатство».

1
{"b":"847770","o":1}