Литмир - Электронная Библиотека

— Дело не в таблетках, а в стряпне Энни. Она полагает, что любое блюдо, приготовленное не на масле, несъедобно.

— Как я понимаю, лучший способ сбросить эти пять фунтов — вернуться домой.

Она ответила после короткой паузы:

— Гора Страданий всегда была моим домом.

Джим почувствовал пробежавший по его спине холодок.

— Я говорю о твоем настоящем доме. Нашем доме. Вместо ответа она уткнулась в меню. Официант принес напитки, принял заказ. Ожидая, пока принесут еду, Линн говорила о погоде, о концерте, на котором побывала неделей раньше. Напомнила Джиму о том, что надо отрегулировать кондиционер, упомянула о строительстве новой дороги. Джим чуть не плакал. Куда подевалась свойственная этой прекрасной женщине искренность? Теперь слова только скрывали мысли. Она сознательно избегала семейной темы, но Джим знал, что от разговора о сыновьях она не увильнет.

— Вчера вечером Гейб позвонил из Мексики. Похоже, никто из братьев не сказал ему о твоем переезде.

Брови Линн озабоченно сдвинулись.

— Ты тоже ничего не сказал, не так ли? У него хватает своих проблем. Чего вешать на него еще и наши?

— Нет, я ничего ему не сказал.

На ее лице проступило облегчение.

— Я так за него волнуюсь. Лучше бы он вернулся домой.

— Может, и вернется.

— Я волнуюсь и из-за Кэла. Как он тебе?

— По-моему, хорошо выглядит.

— Не просто хорошо. Вчера я видела его в городе. Никогда он не был таким счастливым. Я этого не понимаю, Джим. Вроде бы он всегда разбирался в людях, а эта женщина обязательно сломает ему жизнь. Почему он не видит ее такой, какая она есть?

При мысли о новой невестке Джим помрачнел. Несколько дней назад он столкнулся с ней в городе, так она прошла мимо, словно его и не существовало. Она отказывалась прийти в церковь, отклонила приглашения лучших дам города, даже не появилась на торжественном обеде, который устроили в честь Кэла и Джейн. Если она кому и уделяла время, так только Кевину Такеру. Пожалуй, его сыну действительно не повезло с женой.

— Я этого не понимаю, — повторила Линн. — Как он может быть счастлив, женившись на такой… такой…

— Холодной суке.

— Я ее ненавижу. Ничего не могу с собой поделать. Она причинит ему боль, а он этого не заслуживает. — Брови вновь насупились, голос чуть подсел, указывая, сколь сильно она расстроена. — Все эти годы мы ждали, что он женится на милой девушке, которая будет его любить, и посмотри, кого он выбрал — женщину, которой не нужен никто, кроме нее самой. — Она взглянула на мужа полными тревоги глазами. — Если бы мы могли хоть что-нибудь сделать.

— Мы не можем разобраться между собой, Линн. Где уж нам помогать Кэлу.

— Кэл — другое дело. Он… он ранимый.

— А мы — нет?

— Я этого не говорила. — Она попыталась уйти от прямого ответа.

Горечь переполнила его грудь.

— Надоела мне эта игра в кошки-мышки. Предупреждаю тебя, Линн, долго так продолжаться не может. Я этого не потерплю.

Он мгновенно понял, что допустил ошибку. Линн не любила, когда ее загоняли в угол. Его агрессивность в этих случаях наталкивалась на ее непоколебимое упрямство. Вот и теперь она взглянула ему в глаза.

— Энни просила передать тебе, что она не хочет, чтобы ты звонил в ее дом.

— Тяжелое дело.

— Она очень сердита на тебя.

— Энни сердита на меня с той поры, когда мне исполнилось восемь лет.

— Это не правда. Просто болезни не прибавляют ей хорошего настроения.

— Ей бы сразу полегчало, если б она клала в еду поменьше масла. — Джим откинулся на спинку. — Знаешь, почему она не хочет, чтобы мы общались? Ее все устраивает. Ты живешь на горе Страданий, заботишься о ней. Она постарается, чтобы все так и осталось.

— Ты так думаешь?

— Абсолютно в этом уверен.

— Ты ошибаешься. Она пытается защитить меня.

— От меня? Понятно. — Голос его смягчился. — Черт побери, Линн, я был тебе хорошим мужем. И не заслуживаю такого отношения.

Она посмотрела на тарелку, потом на него, в глазах застыла боль.

— Речь всегда должна идти о тебе, не так ли, Джим? С самого начала пуп земли — это ты. Что ты заслуживаешь. Что ты чувствуешь. В каком ты настроении. Я всячески старалась ублажить тебя, забывая о себе. И ничего из этого не вышло.

— Глупости. Ты раздуваешь из мухи слона. Слушай, забудь все, что я наговорил в тот вечер. То были только слова, ничего больше. Я просто… даже не знаю… наверное, переживаю возрастной кризис или что-то в этом роде. Ты мне нравишься такой, как ты есть. Лучшей жены мужчина пожелать себе не может. Давай забудем все, что случилось в последнее время, и заживем как прежде.

— Я не могу этого сделать, потому что не сможешь ты.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Где-то глубоко внутри ты затаил на меня обиду с того самого дня, как мы поженились. И обида эта так никуда и не делась. Если ты хочешь, чтобы я вернулась, то причина тому — привычка. Я не думаю, что ты сильно любишь меня, Джим. Может, и никогда не любил.

— Это абсурд. Зачем ты все так драматизируешь? Только скажи, что ты хочешь, и я все тебе дам.

— Сейчас я хочу наслаждаться жизнью.

— Прекрасно. Наслаждайся. Я не стою у тебя на пути, и для этого не надо убегать из дома.

— Надо.

— Ты собираешься во всем винить меня, так? Валяй! Объясни своим сыновьям, какой я плохой. А когда будешь объяснять, не забывай, что это ты ушла после тридцати семи лет совместной жизни, не я.

Она не сводила с него глаз.

— Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты ушел от меня в тот самый день, когда мы поженились.

— Я знал, что ты начнешь поминать мне прошлое. Самое время обвинять меня в грехах восемнадцатилетнего юноши.

— Речь не об этом. Просто я устала жить с той твоей частью, которой все еще восемнадцать лет, которая до сих пор не может примириться с тем, что ты обрюхатил Эмбер Линн Глайд и должен платить по счетам. Юноша, который думает, что заслуживает большего, никуда не делся. — Голос стал мягче, в нем зазвучала бесконечная усталость. — У меня больше нет сил жить с чувством вины, Джим. Мне надоело постоянно доказывать, что я — личность.

— Так не доказывай! Я не заставлял тебя так жить. Ты сама выбрала этот путь.

— И теперь пытаюсь с него свернуть.

— Не могу поверить, что ты такая эгоистка, Линн. Ты хочешь развода? Клонишь к этому? Если хочешь разводиться, скажи прямо сейчас. Я не могу и дальше жить в подвешенном состоянии. Говори немедленно.

Он ожидал, что она будет в шоке. Он же предлагал немыслимое. Но шока не было, и он запаниковал. Почему она не говорит ему, чтобы он перестал нести чушь: их отношения не ухудшились до такой степени, что пора думать о разводе? И вновь ошибся.

— Возможно, это будет наилучшим вариантом.

Джим обмер.

А на ее лице появилось мечтательное выражение, она словно заглянула куда-то далеко-далеко.

— Знаешь, чего мне хочется? Начать все сначала. Я хочу, чтобы мы могли встретиться вновь, забыв о прошлом, два только что познакомившихся незнакомца. Потом, если нам не понравится общество друг друга, мы сможем разбежаться в разные стороны. А если понравится… — ее голос завибрировал от чувств, — тогда будем играть на равных. Соблюдая баланс властей.

— Властей? — Его охватил страх. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Она с жалостью посмотрела на него.

— Ты действительно не понимаешь, не так ли? Тридцать семь лет ты имел всю власть, а я — никакой. Тридцать семь лет мне пришлось жить с сознанием того, что в нашей семье я — гражданин второго сорта. Но больше я этого не потерплю.

Говорила она терпеливо, ровным голосом, словно взрослый, что-то объясняющий ребенку, и его это разъярило.

— Прекрасно. — Он потерял способность ясно соображать, эмоции взяли верх над рассудком. — Считай, что я дал тебе развод. Надеюсь, ты им подавишься.

Он бросил на стол несколько купюр, не пересчитав их, отодвинул стул и вышел из зала, ни разу не оглянувшись. В холле понял, что его прошиб пот. Опять ее стараниями почва ушла у него из-под ног.

53
{"b":"8804","o":1}