Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Вы коллекционируете их? — Старший удивлённо крутил головой.

— Нет, — ответил я. — Они просто тут живут. Приходят ко мне и живут. Я не против. Они же платят мне, почему бы им не жить здесь?

Оба удивленно посмотрели на меня, но ничего не сказали.

В полумраке зашторенных окон я видел расширенные глаза мальчика. Он смотрел то на меня, то на кукол, то снова на меня. Мне показалось, что мальчишка выглядит, как зверёк. Я даже тихо засмеялся.

— Что вы сказали? — Старший наконец почувствовал нехорошее. Беспокойно заёрзал. — Я не расслышал…

— Ничего, — ответил я. — Я просто засмеялся. Вы так смешно выглядите. Как будто два кролика. Таких лохматых кролика с прозрачными розовыми ушками.

— Кролика? Я не совсем понимаю…

— Пошутил.

— А где же ваши книги? — Он нервничая, трогал лицо, губы, глаза.

— Книги?

— Да. Вы же сказали, что читали Библию. Значит, она у вас есть, наверное, у вас есть ещё книги. Много книг. Я бы хотел…

Трясущимися руками он попытался открыть портфель. Но я вырвал чёрный прямоугольник из его рук.

— Книги в другой комнате, вы можете пройти туда. Я покажу вам. Идите, идите…

Я завладел ими.

Как только зомби лишились власти, они сделались жалкими. Их тела превратились в мешки с мусором, кожа сморщилась, глаза принялись бегать из стороны в сторону, улыбка больше напоминала оскал.

Я отошёл от двери, но они не сделали попытки убежать.

— Ну же, — подтолкнул я старшего. — Книги. Там всего лишь книги.

— Да, конечно. — Он направился к двери, мальчишка попытался шмыгнуть за ним, но я схватил его за плечо:

— Ты подождешь тут, малыш. С куклами. Так будет лучше.

Зомби никогда не сопротивляются, когда чувствуют силу. Я ни разу не видел, чтобы они защищали друг друга. Заботились. Только на словах, может быть. Но это не в счёт.

— Где же они? — спросил старший уже в прихожей.— Нам ещё нужно много квартир обойти. Сегодня на редкость загруженный день. Может быть, в следующий раз я ещё приду? Сейчас нужно идти и…

Его голос был похож на картонку, грубо оторванную от коробки с обувью. Такой неровный, шероховатый. Этот мерзавец собирался убежать и оставить мальчишку у меня.

— Уже скоро, — успокоил я его. — Уже скоро. Туда, пожалуйста, Там дверь, где ждут вас ваши книги.

— Тут? — Зомби некуда было деваться. Он открыл дверь. Вошёл в ванную.

Мне осталось совсем немного.

Протянуть руку и втолкнуть его внутрь.

Потом я вошёл и запер за собой дверь.

— Что вы делаете?! — Холодный край ванны ткнулся ему под колени. — Что вы делаете?!

Он ещё что-то говорил. В последний момент зомби начинают сопротивляться, но это только вопрос техники. Стратегия не имеет никакого значения, она осталась позади.

Я ударил его два раза тяжёлым молотком.

И понял, почему моё дыхание так участилось тогда в коридоре.

У каждого зомби своя сила, она прячется в разных местах, в разных органах. Мощь этого жила в его блестящих зубах. Теперь, когда я сломал их, выбил все до единого, он уже не сопротивлялся. Не пытался говорить, обволакивать мой ум словами. Ему стало ясно, кто тут кукловод. И он добросовестно отзывался на каждое моё движение, на каждое касание.

Представить себе трудно, но он даже помогал себя раздевать!

Аккуратно, с военной педантичностью, я заворачивал каждый отрезанный кусок в целлофан. Укладывал на специальную полочку. Кусок за куском, пока весь зомби не был уложен на квадратном метре полок. Чисто и красиво. Несколько капель все-таки попали на кафель, но я без труда смыл их.

Закурил.

Надо будет заказать новую куклу. Такого щеголеватого шатена с чёрным чемоданчиком. Пусть это будет высокая кукла. В конце концов, надо разбавить женскую компанию. Иначе мальчишка в котелке заскучает.

Подумав о мальчишке, я вспомнил про молодого зомби.

Тяжёлый сигаретный дым плавал под потолком, тщетно стараясь проникнуть в наглухо забитое отверстие вентиляции. В моей ванной иногда очень плохо пахнет.

Мальчишке я даже сочувствовал. Конечно, зомби, но молодой. Ведомый. В его портфеле наверняка есть Библия. Он прочитал её от корки до корки. Возможно, даже следует её заповедям.

Все эти притчи

А если он искренен?

За все эти годы мне не встретилось ни одного честного зомби. Но все-таки… так хотелось надеяться.

Я вспомнил, как он коснулся моей ноги. Как смотрел через лес ресниц

Зомби никогда не бывают искренними.

Окурок зашипел в крови и погас.

Мальчик спрятался за кресло, прижимая заплаканное лицо к коленям. Он только ещё глубже забился в угол, услышав звук открываемой двери.

— Вылезай, — сказал я.

Мне пришлось отодвинуть кресло в сторону, чтобы наконец поднять его с пола. Его щеки были мокрыми.

— Не плачь. Я тебе ничего не сделаю, если ты мне скажешь… Ты читал Библию?

Он неистово закивал. Мне показалось, что его голова оторвется раньше времени.

— Ты знаешь её наизусть? Слово в слово? И, наверное, следуешь её заветам?

Кивок.

— Хорошо… Ты хороший мальчик.

Он смотрел на меня расширенными, покрасневшими глазами. Он смотрел на меня так, что мне ничего уже не оставалось делать, как начать его раздевать. Потому что я видел, как из его глаз на меня смотрит лживое существо. Тварь, у которой внутри булькает котел, где варятся желания и страхи. Грязное, подсвеченное изнутри красным варево всплывало на поверхность блестящими пузырями, лопалось с негромким звуком. И в каждом таком пузыре звучало: «Хочу!», «Хочу!»

Я уже совсем раздел его. Бросил к окну узкие трусики. Они упали в темноту неслышно, как падает муха в центр паутины.

Его здоровенный член торчал набрякшей лиловой головкой. Мальчишка дрожал от нетерпения. Зомби не бывают искренними.

— Ты читал Библию.

Я не спрашивал, но мальчишка ответил. Хриплым голосом, через который я слышал бульканье варева:

— Да… Да…

— Ты знаешь, что мужеложство — грех?

— Да… Да…

— И ты хочешь меня?

— Да… — булькнуло внутри его.

Я провел руками по его гладкому телу. По спине, упругой заднице. Сжал её. Он затрепетал, ухватился за свой член и стал яростно онанировать.

— Но ты слишком грязный. Немытый парнишка…

Он ничего не ответил, только кивал как заведенный.

— Тебя нужно вымыть. И наказать.

Я схватил его за плечи, развернул к себе спиной, толкнул к стене. Мальчишка дернулся и замер, только его правая рука лихорадочно копошилась в паху.

Не торопясь, я вынул из брюк ремень, свернул его на ладони. Несколько раз для пробы стеганул воздух.

Зомби. Лживые зомби.

Я ударил его по спине. По заду. И ещё. И ещё!!! — В ванну… — Я стегал его по ягодицам, гоня к ванной. Парнишка, не переставая, дёргал свой член.

Когда молоток опустился ему на затылок, он кончил.

Я заказал две новые куклы. Такие красивые, с фарфоровыми лицами, с белоснежными зубками. Композиция. Взрослая кукла положила себе на колени куклу-мальчика и шлёпает его по заду. Рядом, у ног, должен был стоять чёрный квадратик чемоданчика.

Жаль, что их доставили не вовремя.

Всему когда-нибудь приходит конец. Золотое солнце садится в тучи. Золотистая матка когда-нибудь покидает улей, чтобы основать новую колонию. Всегда что-то кончается.

Власти накрыли мою квартиру. Я сидел на чердаке дома напротив и смотрел, как люди в бронежилетах и пятнистых робах выбивают двери. Как они черными раскоряченными пауками спускаются на тонких паутинках по стенам. Замирают на миг, а потом толкаются ногами и влетают в окна, путаются в плотных портьерах.

Вокруг мечутся соседи, журналисты, просто зеваки. Они вбегают в подъезд, выбегают из него. Так личинки поедают трупик крысы на ускоренной съемке. Суета, мертвое тело вспарывается сотнями маленьких существ. Несколько мгновений. И в конечном итоге остается только чистый скелетик, хрупкие косточки, стиральная доска позвонков.

2
{"b":"93308","o":1}