Литмир - Электронная Библиотека
A
A
Искатель. 1969. Выпуск №3 - i_020.png

Пили чай из блестящего никелем электрического чайника. Чашки были разные. Семену поставили такую тонкую, что он боялся раздавить ее руками. В самый разгар чаепития заскулил пес. Одна старушка нехотя стала одеваться: «Сейчас, сейчас идем, бедненький». Оставшись с другой — более спокойной — Семен начал расспросы…

«…Я возлагаю на него большие надежды. Представь себе, вокруг болота растут кусты с большими красивыми листьями, и постепенно болото исчезает, высыхает. Вот чудесно будет! Ни топи, ни бросовых земель, ни комаров с малярией — ничего! Листья большие, поверхность испарения большая, и кусты выкачивают лишнюю воду из почвы.

Остановиться ты можешь в селе Пеньки, первый дом у дороги с раскидистой березой у крыльца. Хозяйка — Матрена Петровна — приветливая, говорливая. Передай ей от меня привет. Жду ответа.

Твой Алексей».

Семен отложил письмо Белогорского, осторожно вынул акварель из рамки и прочел на обороте:

«Дорогой мой! Я запоздал с рисунком. Мне хотелось нарисовать куст в полном цвету. Я ждал. Но не дождался. Война. Обойдемся пока без цветов. Он такой необычный. Ты прав, если и сфотографировать его, то все равно он будет казаться нереальным.

Твой Валентин Урасов».

Семен осторожно скатал акварель в трубку, вложил в нее пожелтевший листок письма, обернул газетой.

Потом достал из кармана свежее письмо, адресованное ему, Семену. Обратный адрес на конверте: «Саратов, Геологическое управление, Геологопоисковая партия № 5. В. Урасову».

«Уважаемый товарищ!

Растение это из третичного периода (был такой период в геологической жизни нашей планеты). Каким образом Вы узнали о растении, не представляю себе!..»

Семен перечел конец письма:

«Я отдал семечко своему товарищу, чудесному человеку — ботанику и мечтателю — Алексею Белогорскому и попросил посадить. К сожалению, война разбросала нас… Мы назвали его «Дагмара».

Уважающий Вас В. Урасов»

Перечитывать все письмо Семен не стал. Итак, куста, видимо, больше не существует. Вряд ли сохранился тот ленинградский росток. И где его искать?

Никаких сведений о втором товарище Белогорского — Игоре нет. Но кто бы мог подумать, что у этого растения такое диковинное происхождение? И как жаль, что они с Леной не уберегли его. Эх! Знать бы раньше. Как расстроится Лена, когда Семен расскажет ей все, что узнал за эти дни. И тем не менее пора ей рассказать.

Семен с радостью подумал, что, наконец, увидит Лену. И тут же ему стало грустно, что поиск окончен, что с таким увлекательным делом придется расстаться.

РЕШЕНИЕ

Маленькая девочка больна. Ей жарко. Комната невысокая, два окна обращены на север в тенистый сад, мерно гудит вентилятор. Все сделано так, чтоб было больше прохлады в детской. Но прохлады нет. В солнечном южном Ташкенте очень жарко. Даже цветы в искрящихся вазах быстро никнут и вянут. А тут еще жар. На цыпочках, хотя на ногах только легкие сандалии и кругом ковры, в комнату входит отец. Он молча смотрит на красное лицо девочки с прилипшими ко лбу волосами, на ее полузакрытые глаза и уходит. Он бессилен помочь ей. Проходит в другую комнату, садится за рояль. Руки слегка касаются клавишей. Звуков нет: нельзя тревожить девочку. Да и можно ли сейчас думать о работе, о предстоящей лекции, о книгах. Девочка больна. Этот грипп вывел из строя многих людей. Может быть, лучше поместить девочку в больницу? Нет, нет, в привычной обстановке она поправится скорее. Врачи делают все, что нужно. Жена скоро придет. Пока он снова пойдет к девочке и посмотрит. Те же осторожные шаги…

День склоняется к вечеру, но прохлады нет, будто стены дома отдают тепло, накопленное за день. Приоткрыв дверь, Игорь снова смотрит на девочку, на тонкие смуглые ручки, лежащие на простыне, на растение со странными листьями, которое стоит на столике рядом с кроватью. Когда девочке было немножко лучше, она попросила поставить сюда горшочек с растением:

— Без меня цветок забывают поливать.

Это растение вызывает у Игоря много воспоминаний. Консерватория… Маша, ее споры, ее вечное стремление к необычному, ее бесконечные поездки, непостоянство интересов… даже непоследовательность…

У Игоря в жизни все было продумано заранее, все разложено по полкам: музыкальное училище, консерватория, преподавательская деятельность. А Маша? Игорь вспоминает, как познакомился с ней в конце войны на концерте… Беспокойный она была человек. То в Ленинграде пишет отчеты, делает доклады, кому-то помогает, с соседскими мальчишками отправляется в туристский поход, то вдруг уезжает в командировку на три-четыре месяца, откуда шлет письма, длинные, немного трогательные письма с восторженным описанием тайги, какой-то ели, пирамидой тянущейся к небу, с таким бесчисленным количеством шишек, что кажется, хвои нет, вся она бронзово-желтая; то письмо вдруг из полупустыни — Западного Казахстана, — там есть казахи, которые без компаса, без единого ориентира могут находить затерявшуюся в степи стоянку машин с геологами…

Так и не мог Игорь решить — нравится ему Маша или нет, как она относится к нему Мечтательная и нежная, она иногда бывала резкой и вспыльчивой, особенно тогда, когда ей хотелось доказать свою правоту.

— Пить… пить, — попросила девочка.

Отец налил воды и поднес к губам.

— А цветок полил?

— Да.

— А где мама?

— Скоро придет.

Почему Игорю сегодня, глядя на это растение, вспоминаются слова Маши: «В каждой согнутой кисти рябины, в каждом сером придорожном камне, в солнечном блике, в вытянутой стрелке подорожника звучит музыка. У вас она звучит только у рояля»? Маша даже дачу под Ленинградом с расчищенными дорожками и подрезанными кустами называла «золоченой клеткой с рисованными закатами».

Маша… Маша… Никакого отношения не имеет она к этому растению.

Просто она была очень похожа характером на Игорева друга довоенных лет. На Алексея. Тот тоже был взбалмошный. Нет. Не взбалмошный. Восторженный. Оба сумасшедшие. Этот кустик в горшке — память об Алексее. Необыкновенный кустик. Небольшой. А листья растут огромные, когда много воды. Меньше поливать — и куст съеживается. Игорь и сюда в Ташкент привез горшок. Хоть жена и возражала. Но что-то не давало Игорю расстаться с растением. Будто, выбрось он этот куст, порвется совсем связь с прошлым.

Игорь бесцельно ходит из комнаты в комнату. Ему впервые пришла в голову, в сущности, простая мысль, а может быть, кому-то нужно это растение? Ведь Алексей хотел осушать болота. А оно такое необыкновенное. И сколько пьет воды! Но кому рассказать об этом? Обратиться в Академию наук? А что Игорь знает о кусте? То, что его очень ценил друг? Так ведь этого мало. На столике лежит томик Конан-Дойля. «Голубой карбункул». Как просто было великому сыщику! Стоило только написать в газету объявление, и человек, которого ищут, приходит на Бейкер-стрит. Может быть, Игорю тоже попробовать. Сфотографировать растение, поместить заметку в журнале «Огонек». И Маша где-нибудь в Москве или в экспедиции увидит и откликнется. Какая ерунда лезет в голову!

Но пусть хоть один раз он сделает что-то необычное, пусть это будет легкомысленный поступок. Кто знает. Может быть, снимок и напечатают. Кто-нибудь заинтересуется.

Игорь берет свой фотоаппарат. Проверяет. Ставит горшок с растением на стол, отдергивает штору, отсчитывает выдержку.

Искатель. 1969. Выпуск №3 - i_021.png
22
{"b":"132296","o":1}