Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но иерусалимцев это не печалит. Действительно, холостяку скучно в Иерусалиме – но вести холостяцкую жизнь в Святом Городе в старину и вовсе запрещалось. Когда мой пра-прадед приехал в Святую землю, он поселился поначалу в Иерусалиме, но, поскольку он был не женат, в течение года ему пришлось уехать в Тиверию, где не было этого обычая, и там он со временем женился, но в Иерусалим вернулся только помирать. Сейчас такого обычая – не жить холостяком больше года в Городе – больше нет, но, конечно, иерусалимский образ жизни больше подходит людям семейным.

Иерусалимцы полны веры в собственное превосходство. Иерусалимский снобизм сравним только с еще менее объяснимым снобизмом городка Кирият Тивеон в Нижней Галилее. Не знаю, почему, но тивеонцы и иерусалимцы помоложе могут посоперничать даже со снобизмом кибуцников, который, как правило, вне конкуренции. С годами снобизм сглаживается, иерусалимец замечает, что для ощущения превосходства нет оснований – и тогда остается только особенность, вроде выговора: иерусалимцы говорят “маатаим” – двести – вместо “матаим”, как все прочие израильтяне.

Иерусалимский Коридор не стал хинтерландом города, по-прежнему ближайшая точка для “иерусалимцев” – Петах Тиква и Побережье. С другой стороны, город вспомнил о своем естественном хинтерланде – палестинских деревнях к северу, востоку и югу от города, и они посылают в город мужиков на черную работу и баб с овощами на базары. В описании Милославского: “женщины в черных с золотом поземельных платьях привозят из окрестных деревень Иудеи продавать в Иерусалим овечий сыр и овечье же кислое молоко... несут к своим лоткам, прилавкам и навесам или проломам в стене зелень, огурцы, коренья”. От прочего Израиля Иерусалим так же оторван, как и до начала операции “Нахшон”.

Сейчас можно понять, что план интернационализации Иерусалима был лучшим возможным для евреев города, так же как план раздела ООН был лучшим возможным для евреев Побережья и Долин, не считая двунационального государства. Если бы не волны массовой эмиграции палестинцев и массовой иммиграции евреев, израильтянам удалось бы сохранить свой эгалитарный этос начала века и понемногу привлечь к себе здоровые силы еврейского народа из-за рубежа, в сотрудничестве с палестинцами.

Нынешний город – раковая опухоль на худом теле Нагорья. Под тяжестью его населения прогибаются горы, исчезает вода в родниках. Место для больших городов – на Побережье, где на торговых путях всегда стояли “мегаполисы” Газы, Ашкелона, Лода, Мегиддо, Бет Шеана. Иерусалим оказался неудачным выбором – особенности его населения были погребены под лавиной иммигрантов. :

Хотя иерусалимцы любят гулять по улице царя Давида – это “темный, крытый где холстами, а где древними каменными сводами ход между такими же древними мастерскими и лавками” (Бунин) в центре восточного базара – они редко или никогда не связывают походы в Старый город с религиозными нуждами. Действительно, у Стены Плача, этого главного еврейского Святого места Иерусалима можно увидеть группу иеменских евреев из дальнего мошава, несколько нищих, много ортодоксов из Меа Шеарим, американских евреев и просто туристов, но иерусалимцы сюда почти не приходят – они предпочитают свои синагоги для молитвы. Даже на праздники у Стены собирается так мало иерусалимцев, что без ортодоксов и туристов миньяна – 10 евреев для молитвы – не найдешь. Видимо, они считают, что поклонение в Святых местах – дело пилигримов, богомольцев и нищих.

ГЛАВА XXIV. ПОСЛЕДНИЕ ИЗ МОГИКАН

От потопа 1948 года в Иерусалимском Коридоре уцелели два села – Эн-Некуба и Абу Гош или Кирьят эль Анаб, Виноградный городок. Эн-Некуба – не совсем в счет, ее жителей согнали с земли, но они смогли удержаться в домах соседней арабской деревни. Чтобы не создавать прецедента, им не дали вернуться, но там и оставили. Возле нее – группа источников Эн-Акбела (Aqua Bella). Сейчас это национальный парк с руинами замка крестоносцев, журчит вода ручейка. На своем месте остался только Абу Гош, зажиточное, преуспевающее село.

Живущий здесь род Абу Гош издавна контролировал дорогу в Иерусалим, поставлял гидов-проводников и брал пошлину за проезд. Жители села активно участвовали в восстании феллахов против Ибрагима-паши. В 1948 г они стали на сторону израильтян и заслужили себе прочную ненависть палестинцев. Меня однажды приняли в Иерусалиме за абу-гошца, скрывающего свое происхождение, и с большим трудом мне удалось избежать неприятностей. На них не женились и не выдавали за них девушек, но с годами старая злоба прошла.

Село было Иерусалимом до Иерусалима в нескольких смыслах. Сейчас водораздел между бассейнами Индийского и Атлантического океанов находится в районе Иерусалима, но до образования гигантского Сирийско-Африканского разлома, миллионы лет назад, водораздел проходил в районе Абу Гоша. Как бы напоминанием об этом служит библейский рассказ, по которому древняя святыня израильтян, известная всему свету по фильмам об Индиане Джонсе, Ковчег Завета, стояла здесь, пока царь Давид не перенес ее в Иерусалим.

По Библии, Ковчег стоял когда-то в Шило, и филистимляне умыкнули его в Ашдод. В городе вспыхнула эпидемия, и они поняли, что ковчег – штука опасная. Ашдодцы перепасовали его в Гат, затем в Экрон, наконец решили, что его лучше вернуть. Ковчег поставили на телегу, впрягли в нее пару нерожалых телиц и погнали. Телицы пошли и пришли в Кирият Яарим. Схватившихся за ковчег стукнуло неведомой силой, что позволило Эриху фон Данекену, автору популярной книжки о Пришельцах, объявить ковчег – аккумулятором инопланетян. Идея библейского рассказа ясна: к святыням следует относиться бережно и не хватать, что особенно применимо к Храмовой горе (см. последнюю главу).

На вершине горы над селом видна огромная статуя девы Марии над монастырем Богоматери Ковчега Завета: там находится и церковь, посвященная остановке Ковчега в Кирият Яарим. С холма – прекрасный вид, там растут старинные деревья, лежит несколько колонн и прочих следов древности, выкопанных монахами. Церковь – новая, но в ней использованы фрагменты древних церквей. Однако гораздо более интересна церковь и монастырь внизу, в центре села, возле мечети и рядом со "Старым городом" Абу Гоша. Там, у полноводного источника находилась римская крепость, от которой осталась каменная доска с титулом Х легиона. Церковь крестоносцев была построена на римско-византийском фундаменте. Она хорошо сохранилась. Дверь, вход, арки, своды, подвал – все это осталось неизменным с XII века. В церкви – интересные отреставрированные фрески крестоносцев. В крипте церкви бьет источник, протекающий, как река, меж толстых каменных плит. Вода в нем чистая и прозрачная. Легко спуститься вниз и напиться воды прямо из водоема. Здесь ежегодно проходит фестиваль церковной музыки.

Вплотную рядом с монастырем – мечеть, и там находится основной выход источника. За ней – опустевшая старая часть села. Жители Абу Гоша построили себе новые дома и распространились широко по окрестностям. Старые дома села очаровательны и напоминают Старый город Иерусалима, но крестьяне предпочитают дома, окруженные садами, в которых они живут сейчас.

Здесь, на землях Абу Гоша, возникло недавно свободное еврейское поселение Натаф. То, что я написал, вероятно, не вполне понятно. Разве не все еврейские поселения свободны? И при чем тут Абу-Гош? Здесь мы касаемся одного из самых основных пороков Израиля.

Палестина была изначально свободна. Ее свобода не была свободой политической, свободой выбора правительства, свободой регулировать налоги. Ее свобода была более проста и реальна – свобода жить, где хочешь и как хочешь. В отличие от долины Нила или Междуречья, где жизнь была возможна только благодаря реке, благодаря центральной власти, строившей плотины и каналы, в стране Израиля, с ее дождями, источниками, водоемами для сбора дождевой воды, жить и обрабатывать землю можно было где угодно. Часть земли принадлежала людям, часть была свободной, и любой мог сесть на землю, построить дом, посадить виноградник и жить спокойно, под сенью своей смоковницы и своей лозы. Поле и дом можно было купить, как купил Авраам поле с двойной пещерой Махпела в Хевроне, как купил Иаков поле с колодцем в Шхеме, как купил Давид гору Мория в Иерусалиме. С другой стороны, купленное и необработанное поле возвращалось народу через три года, что предотвращало концентрацию земель.

61
{"b":"148561","o":1}