Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Первый вопрос – о проектных командах – был простым. Сотрудники Google работают в командах из трех-пяти человек. «Команды небольшие. Чем больше группа, тем ниже производительность», – заметил Шмидт. «Разогревающие» вопросы были несложными. Второй был о темпах разработки новых продуктов. «Наши темпы разработки инноваций значительно выше, чем у других ИТ-компаний, и намного выше, чем у наших конкурентов», – ответил Шмидт. Зная, как высоко ИТ-специалисты ценят независимость, Шмидт с особым воодушевлением ответил на следующий вопрос – о менеджменте. «Секрет здесь заключается не в том, как мы осуществляем управление, а в том, как мы отбираем сотрудников. Эта модель работает только тогда, когда в компании собраны подходящие люди. Мы бы наверняка потерпели крах, если бы имели один крупный проект и сотрудников, предпочитающих, чтобы им говорили, что делать. Мы стараемся свести к минимуму управление специалистами. Оно зачастую только мешает».

Так как в зале собрались люди образованные и хорошо подготовленные, Шмидт понимал, что рано или поздно он услышит вопросы, от прямого ответа на которые ему придется уклониться. А вот и один из них: почему Google не обнародует подробности своих финансовых операций, дабы аналитики могли делать прогнозы относительно ее будущих прибылей и определять, насколько цена ее акций соответствует реальному положению вещей? «Мы решили не обнародовать такую информацию, – сказал Шмидт. – Мы не хотим, чтобы об этом прознали наши конкуренты. Мы разработали модели, которых нет у них. Вот почему наши доходы растут». Затем у него спросили, почему Google не размещает рекламу на своем весьма популярном сайте Google News – не оттого ли, что компания использует контент, принадлежащий другим? «Google News – это очень успешный для нас продукт. И каждые месяц-два мы обговариваем такую возможность, – отметил Шмидт. – Google News, я уверен, принесет нам много денег. Но представьте: ко мне заходит руководитель команды и говорит: «Вы хотите получить прибыль или включить новости из СМИ арабских стран?» Конечно же, я выбираю второе. В мире всего около 300 стран. Когда мы охватим их все, тогда сосредоточимся на вопросе размещения на этом сайте рекламы».

Затем вполне предсказуемо пошли более сложные вопросы. Например, какое воздействие на общество окажет распространение Google информации, которая раньше была недоступна. Шмидт на мгновение задумался. «Сложно сказать. Лично я считаю, что всю информацию следует рассматривать как нечто, что можно поместить, скажем, в плеер iPod. Что происходит, когда часть информации, которую вы носите с собой, обновляется в режиме реального времени? Как отражается на учебном процессе то, что студент может найти ответ на заданный вопрос раньше, чем профессор просит дать его?» Затем один студент заметил, что у Google нет продуктов, которые можно было бы продавать, и очень мало зарегистрированных пользователей, а потому, если кто-то разработает более совершенную технологию поиска, она может потерять пользователей. Не играет ли компания с огнем? «У нас и в самом деле относительно немного средств «привязки» пользователей, – согласился Шмидт. – Это означает, что наша конкурентоспособность определяется количеством операций поиска. Мы понимаем это и постоянно говорим об этом. Наши результаты поиска должны быть лучше по любому запросу на любом языке в любой стране мира».

Затем Шмидта спросили о том, насколько реальна угроза стать жертвой антимонопольного законодательства, учитывая то, что Google растет и набирает силу и что у конкурентов, соответственно, есть стимул подстегнуть чиновников в США и других странах к активным действиям. Это произошло с Гейтсом, может ли это произойти с Google? «Это серьезная проблема, – признал Шмидт. – Мы сегодня представляем собой реальную силу, а потому многие пристально наблюдают за нами. Люди обделенные, ущемленные или те, кто просто недолюбливают нас по какой-то причине, постоянно чем-то недовольны. По мере роста нашего присутствия в Интернете, думаю, ситуация не улучшится».

Шмидту не хотелось завершать встречу на печальной ноте: у зрителей могло возникнуть ощущение, что Google имеет все шансы стать следующей мишенью Министерства юстиции США. Девиз «Не навреди!» сигнализировал инженерам всего мира, что Ларри и Сергей не только технари и «гугломаны», но и просто хорошие ребята, которые хотят приносить пользу людям, получая при этом удовольствие. Шмидт отметил, что они не ставят целью уничтожить конкурентов, как те хищники, повадки которых описывались в материалах исков, возбужденных против Гейтса и Microsoft. Он не без гордости поведал, что у Google нет врагов, есть только конкуренты.

Напоследок Шмидту задали вопрос о роли компании как фильтра онлайн-информации тех веб-сайтов, которые, возможно, хотели бы брать деньги за предоставление своего контента. Вообще-то Шмидт предпочитал не распространяться о продуктах, находящихся в процессе разработки, но тут он решил приоткрыть завесу тайны и позволить зрителям почувствовать себя сотрудниками Google – классический прием, которым он успешно пользовался в ходе собеседований с кандидатами на вакантные места. «Сейчас мы работаем над системой, распространяющей чужой контент. Большая часть дохода достается хозяину контента. Мы же удерживаем небольшой процент за то, что как будто рекламируем его».

В завершение он сказал несколько слов о роли Google как ворот в Интернет. «Как поисковик, Google, вероятно, является одним из крупнейших веб-узлов, который переадресует пользователей на другие сайты. Поэтому сайтам выгодно сотрудничать с нами. Мы рассчитываем стать крупнейшим «поставщиком» пользователей для каждого из них. Это было бы здорово».

Машина по зарабатыванию денег

По мере роста курса акций Google инвесторов все больше беспокоил вопрос о том, стоит ли их приобретать. Обозреватели и эксперты Уолл-стрит советовали инвесторам держаться от них подальше. Поисковый ресурс Google был всем известен, но вот его акции оказались окружены ореолом загадок. Однако у независимых от Уолл-стрит финансистов были иные соображения на этот счет. Билл Миллер из Балтимора руководил паевым инвестиционным фондом Legg Mason Value Trust, курс акций которого по темпам роста обгонял индекс фондовой биржи вот уже тринадцать лет подряд. Толстяк Миллер, годившийся основателям Google в отцы, занимался тем, что разыскивал перспективные молодые компании и делал на них крупные ставки.

Ознакомившись с финансовыми результатами Google накануне IPO, Миллер понял, что перед ним мощная машина по зарабатыванию денег, двигателем которой является поиск. Google была молодой, но очень прибыльной компанией, имевшей конкурентные преимущества и огромный потенциал. Она зарабатывала сотни миллионов долларов ежегодно, ее объем продаж рос как на дрожжах – и это притом, что ей не было еще и семи лет от роду. Компания становилась все крупнее и крупнее, а темпы ее роста – все выше и выше. Google заработала большие деньги за сравнительно небольшой период времени, а потому не имела долгов. К тому же главным источником ее доходов было размещение рекламы в Интернете – быстрорастущем рынке. Люди все больше времени проводили в Сети, поэтому компании устремились туда в погоне за потребителями.

«Мы были только рады тому, что в период, предшествовавший IPO, превалировал так называемый «фактор СНС» (страх, неопределенность сомнения), обусловивший снижение начальной цены продажи акций до 85 долл., при которой биржевая стоимость компании составляла примерно 23 млрд. долл., – говорит Миллер. – Нескончаемым потоком шли сообщения СМИ о том, что основатели самонадеянны и неопытны, что двухклассовая структура акций попахивает скверным внутрифирменным управлением, что компания предоставляет далеко не всю информацию о своем бизнесе, что она отказывается делать прогнозы относительно перспектив своего развития и т. д.» Из-за всей этой шумихи цена акций Google упала, но падение это не имело ничего общего с долгосрочным потенциалом компании. «Мы считаем, что для нас тогда открылись прекрасные возможности», – отмечает Миллер.

66
{"b":"18970","o":1}