Литмир - Электронная Библиотека
A
A
Красочный пассат, или Странствия по островам Южных морей - i_003.jpg
Резьба по дереву

Взгляду пришельца, прошедшего через эти ворота, открывается вид на оркестр — гамелан, состоящий более чем из десяти музыкантов, и далее на ворота, подобные тем, через которые он только что проходил, но находящиеся на возвышении, богатые и украшенные цветными полотнищами, подвешенными на бамбуковых жердях.

Танец обезьян

Мягко звучит гамелан. Исполняется легонг — по преданию, танец нимф, ниспосланных с небес. Три небольшие девичьи фигуры, закутанные в блестящую парчу, разыгрывают пантомиму. Я не улавливаю смысла происходящего, не будучи знаком с эпосом, смысл которого танцовщицы стараются передать в танце. Я знаю только одно, что никогда в жизни не видел столь грациозных жестов. Девушки — подлинное воплощение женского обаяния. Царские головные уборы, цветы в волосах, длинные, свисающие шарфы. Движениями рук, корпуса, поворотами шеи стараются девушки передать содержание, мотивы танца, и все — в абсолютной гармонии. Это может быть поэма о мягком облаке, о шелесте крыльев мотылька или аромате цветов. Впрочем, это не столь уж важно. Я знаю лишь одно: молодые танцовщицы, без сомнения, великолепные актрисы. Но вот нимфы исчезают…

Гамелан зазвучал резче. Сидящие прямо на земле оркестранты энергичнее заработали палочками. Все быстрее и быстрее! На эстраду выбегают полуобнаженные мужчины. Появление их, прямо скажем, агрессивно. Свыше ста человек начинают плясать кечяк — «танец обезьян». При свете факела блестят торсы, спины. Мужчины садятся, образуя несколько постоянно движущихся кругов. Какая синхронизация движений! Наклоны, магия рук. Это — пульсирующее силой единство более сотни мужчин. Резко, словно под ударами бича, раздается время от времени ритмичный, надрывный окрик: «Чак! Чак! Чак!» Он будет повторяться до самого финала. Лес рук, ритмичные наклоны корпуса объединяют этих мужчин в одно целое. «Чак! Чак! Чак!» — все громче звучит голос. Двигаются руки, весь круг.

Все это напоминает то какой-то прожорливый морской анемон, то свертывающую свои лепестки красную водяную лилию. В мерцающем свете алеют заткнутые за ухо пурпурные цветы. «Чак! Чак!» Время от времени в середине пульсирующего круга появляются цветные призраки — персонажи из «Рамаяны». Трудно сказать, кого именно они изображают. Грациозные силуэты женщин, маски демонов. Я весь поглощен зрелищем вздрагивающей массы бронзовых тел. Снова какой-то демон! Слышится многократное шипение, видимо, мифической змеи. «Чак! Чак! Чак! Чак!» — раздается под звездным небом. Танцоры в исступлении. Никогда не думал, что сидячий балет в состоянии достигнуть такой выразительности. Но вот и конец. Взрыв аплодисментов. Смотрю на рядом сидящих зрителей. Все возбуждены.

Музыка вновь меняется. Теперь звуки гамелана вибрируют иначе. Начинается новая мистерия.

Поражают своим блеском невероятно богатые, тщательно выполненные одеяния. Золото, пурпур, сверкающие зеркальца, помпоны — все выше воображения европейца. Перед вами балийский театр в стремительном, танцевальном ритме. А вот и Баронг. Маска главного актера, а вернее, наряд словно из красочного детского сна. Резкие движения, клыки, щелкающая челюсть дракона или пасть тигра, золотистая грива. Баронга встречают с симпатией в той части зала, где сидят крестьяне. Он символизирует добро. У него своя группа танцоров, вооруженных крисами — балийскими кинжалами. Они пригодятся, ведь добру предстоит бороться со злом. Действительно, вскоре появляется новая маска-наряд. Это Рангда — королева колдуний с высунутым ярко-красным языком.

Завязывается борьба. Победа склоняется то на одну, то на другую сторону. На подмогу Баронгу спешат его приверженцы. Для чего же тогда колдовство? Гадкая Рангда силой волшебных чар заставляет воинов Баронга направить острия кинжалов не на нее, а на самих себя. Но у Баронга тоже свои уловки. Крисы, повторно заколдованные, не в состоянии сразить дружинников Баронга. Несмотря на драматически гремящий гамелан, я уже догадываюсь, чем окончится схватка Баронга с Рангдой. Ничья. Вижу последние взмахи блестящих кинжалов…

Этим видом оружия балийцы всегда владели умело. Золотой крис пустил глубокие корни в народные легенды.

В начале XI века на общественный строй балийцев стала оказывать влияние индуистская Ява. Веками смыкались культуры обоих островов. Не обошлось и без столкновений династий. Об этом, как и о балийском искусстве, можно было бы написать объемистый труд. И действительно, написано немало. Можно констатировать, что этот сплав обычаев, верований и изящных искусств складывался на протяжении веков. В то же время возникали царские роды, знать, мелкие государства.

Когда за три года до начала XVII века на Бали появились голландские корабли под командованием Корнелиуса Хаутмана, то процветавшая балийская знать встретила пришельцев весьма дружелюбно.

Идиллию этих отношений нарушило создание обуреваемой жаждой наживы могущественной Ост-Индской компании. Началась длительная борьба между голландскими купцами и мелкими царьками Бали.

В 1846 году старый закон, по которому балийцы имели право получать в свое распоряжение все грузы с кораблей, потерпевших крушение у их берегов, послужил предлогом для первой вооруженной интервенции голландцев на чудесный остров. Почти сорок лет спустя, после ряда более или менее крупных столкновений, голландцы захватили власть в северной части Бали.

Однако всей полноты власти над островом они добились лишь в XX веке, после сражений, которые дорого стоили, причем не только балийцам. Островитяне — воинственный народ. По традиции им предписывался пупутан, то есть обязанность сражаться не на жизнь, а на смерть. Балийские воины умело владели своими, зачастую золотыми, крисами и, несмотря на подавляющее превосходство голландцев, неоднократно наносили им немалый урон.

Во время второй мировой войны Индонезию оккупировали японцы. После их поражения страна под руководством Сукарно предотвратила возможность восстановления колониального владычества. Несмотря на все ухищрения голландцев, им пришлось расстаться со своей империей. Однако до этого на Бали еще раз пролилась кровь. Отряд патриотов под командованием нынешнего национального героя полковника Густы Нгура Раи был расстрелян с воздуха колониалистами. Имя храброго полковника присвоено ныне международному аэропорту, который находится в десяти с лишним километрах от Денпасара.

Батик, храмы и вулканы

Филиппус Хартоно явился на встречу со мной с изумительной точностью, тем более похвальной, что было еще очень рано. Стальные «рысаки» умчали нас в северном направлении. Первую остановку мы сделали в Убуде, в местности, где обитает большинство балийских художников, главным образом живописцев. У моего спутника оказалось там много друзей или родственников. Не так-то просто распознать истинные связи между индонезийцами, ведь они дружелюбно относятся даже к чужим. Почти в каждом доме, куда приводил меня Филиппус, имелась целая галерея картин с традиционными сюжетами, сценами из «Рамаяны», петушиными боями. Одни местные художники следовали исключительно старым традициям, другие трактовали эти мотивы уже в манере течений, ныне господствующих в мировом искусстве. Бронзовые, золотистые тона, несколько напоминающие чем-то осень в Польше, перемешанные с резкими цветами, красочными пятнами вроде тех, что украшают стены, скажем, музея Гуггенхейма в Нью-Йорке. Художникам из Убуда легко следить за современным искусством, так как среди них живет немало европейских или американских художников. Плененные красотой острова, последние давно поселились тут (кто, впрочем, не пожелал бы обосноваться на Бали!) и, предаваясь творчеству, мало-помалу вдохновляют своих балийских коллег и при этом сами наслаждаются красотой острова.

3
{"b":"190147","o":1}