Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Мой дорогой имам, вы становитесь опасно популярны! Стыдливые красавицы шлют вам милые игрушки и живописные открытки! Пока вы там, наверху, медитировали, ваш финансовый советник не подсказал, случаем, как найти фемину, испытывающую к вам столь захватывающий интерес?

Профессор, как обычно, никак не отреагировал на попытки Рыжего втянуть его в бесполезное словоблудие и, стоически превозмогая боль, уселся на пенёк.

— А вот мне, грешному, подсказал! — глумливо продолжал неугомонный потомок выродившейся аристократии. — Оказал милость! И вы знаете, что я думаю по этому поводу?

Если у Профессора и был какой-либо интерес к мнению Рыжего на этот счёт, он вновь предпочёл его не озвучивать. Это, однако, не остановило нескромного англичанина, и он продолжал:

— Между прочим, наш хлипкий друг Учёный — надо отдать ему должное! — нашёл себе весьма и весьма привлекательную пассию! Вы, кстати, собираетесь её отдавать, или существует и альтернативный план? Кстати, несостоявшийся жених имел наглость ответить на наше последнее требование в достаточно наглой манере! Примерно так: «F… you, f… your mother and f… your dog too!» («Так и так тебя, твою мать и твою собаку!») Уверяю вас, подобное высказывание в отношении животного считается абсолютно неприемлемым на Британских островах!

Тут из леса раздалась очередная серия торжествующих павлиньих криков. Смена их тональности насторожила музыкальный слух конопатого выродка. Спустя секунду на его лице вновь появилось глумливое выражение:

— Профессор, хотите — режьте меня, но, по-моему, ваши соседи нашли наконец девушку своей мечты! Хотел бы я посмотреть на сцену этого массового совокупления! Правда, они могли решить, что девушкой будет и один из них! Но вы, имам, разумеется, не одобрили бы подобного даже в случае, если бы грехом содомским занимались тупые павлины!

Это стало последней хохмой Рыжего. Одним быстрым движением Профессор склонился к ноге, достал свой обсидиановый кинжал и вонзил его в сердце неверного. В течение нескольких секунд мозг Рыжего ещё продолжал работать, питаемый остатками посланной сердцем крови. В эти мгновения он отметил, что довёл-таки чокнутого араба до греха, и пожалел, что так и не сообщил Профессору о неприятностях, грозивших ему в подобном случае. Когда умирающее тело англичанина осело на землю, Профессор подошёл ближе, схватил его голову за волосы, отвёл назад и с наслаждением перерезал ненавистное горло. Раздался булькающий звук, и Рыжий упал белым лицом прямо в дымящуюся лужу собственной крови. Профессор молча вытер кинжал об одежду жертвы и удалился, оставив бездыханное тело трепливого генетика на попечение своих помощников. Те с невольным ужасом и уважением смотрели в спину уходящего предводителя. Воистину велик тот, кто может зарезать человека, даже не обрызгав его кровью свои одежды!

Глава 9

Бойцы антитеррористического подразделения Скотланд-Ярда, как и положено профессионалам из богатой страны, работали чётко и хладнокровно. Сначала они дождались, пока подозреваемый, условно названный «хиппи», окажется в одиночестве. На всякий случай они установили слежку и за его собеседницей, чтобы убедиться в том, что она вошла в свою гостиницу и не сможет стать свидетельницей происходящего. Лишь потом они осуществили операцию по захвату. Навстречу неспешно бредущему под уличными фонарями смутьяну выдвинулись двое оперативников, вполне сносно притворившихся уличными бродягами. Им удалось «вжиться» в образ, одевшись в специально изготовленные уличные лохмотья с вшитыми титановыми пластинами от пуль. Имелись в этих нарядах и замаскированные ремни для ношения оружия и прочих атрибутов охотников за преступниками: наручниками, перечным аэрозолем и радиостанциями. Для большей достоверности их одежду обработали особым составом, имитирующем вонь давно не мывшегося человека. Судя по шуткам их товарищей, картинно зажимавших нос, получилось вполне правдоподобно. Сзади «бродяг» страховала дополнительная пара оперативников. Эти с целью конспирации притворились уличными уборщиками мусора. Пожалуй, единственное, что всё же могло выдавать в остальном вполне естественно действовавших полицейских, были спортивная осанка и пружинистая походка людей, знающих, что от физической формы напрямую зависит жизнь и их самих, и товарищей по оружию.

Неизвестно, заметил ли эти особенности объект ночной охоты. «Бродяги» дружелюбно поприветствовали его и отвлекли внимание от «мусорщиков». Последние, неожиданно и бесшумно приблизившись сзади, виртуозно заломили ему за спину руки и попытались надеть наручники. И тут произошло нечто совершенно неожиданное. С виду тщедушный «хиппи», предположительно измученный тяготами жизни на улице, медленно, как цирковой силач, развёл руки так, что нападавшие оказались практически висящими на них. Они немало удивились не только физической силе подозреваемого, но и тому, что на его лице не было и следа гнева или страха. Он выглядел так, как будто ждал их появления. Казалось, что хотя «хиппи» и не испытывал особого восторга, он всё же не собирался устраивать сцен.

— Стойте! — твёрдо сказал он звучным и одновременно приятным голосом. — Я и так пойду с вами!

Но в этот момент не ожидавшие подобного поворота событий «бродяги» запаниковали и попытались прийти на помощь «мусорщикам», прыгнув на спину террориста. Тот как-то плавно повёл плечами и без видимого напряжения стряхнул с себя четверых мускулистых амбалов. Те, бряцая оружием и роняя наручники, разлетелись в стороны. При этом один из них влетел в витрину супермаркета. Раздался звон разбитого стекла, заверещал сигнал сработавшей сигнализации. В этот момент на месте происшествия появились первые зеваки — из числа тех бездомных, с которыми объект внимания спецслужб познакомился во время своего недолгого пребывания в лондонском Сити. Увидев, что немного ненормальный, но ужасно симпатичный и всегда готовый помочь Странник подвергается нападению незнакомцев, один из подошедших истошно закричал: «А-а-а!». Разогнавшись, он ринулся на не ожидавшего подобного поворота событий полицейского, приходившего в себя после столкновения с башнеподобным почтовым ящиком. Разумеется, если бы не фактор неожиданности, бомж не успел бы даже приблизиться к мастерам рукопашного боя, каковыми, несомненно, являлись члены группы захвата. Но ему повезло, и в возникшей суматохе бродяга смог одним удачным движением отрезать ухо оглушённого спецназовца самодельным, но очень острым ножом. Потерявший ухо полицейский наконец пришёл в себя и заорал благим матом, пытаясь зажать рукою рану, из которой обильно текла тёмная в свете уличных фонарей кровь. Это зрелище, разумеется, расстроило его товарищей, и они приготовились дать неожиданным помощникам подозреваемого достойный отпор. В их руках появились устрашающего вида боевые кинжалы и пистолеты с глушителями. Один из спецназовцев достал полицейский значок и громко скомандовал: «Полиция! Бросьте оружие и поднимите руки!» Бродяги несколько умерили свой пыл, но не собирались бросать ножи и разбегаться, пока их товарищ оставался в опасности. Из-за угла, визжа шинами на поворотах, появился фургон со спешащим на место происшествия полицейским резервом. Словом, простая, казалось бы, операция грозила принять масштаб нешуточного столкновения. И в этот драматичный момент вновь раздался голос Учителя:

— Стойте! Опомнитесь! — обратился он к полицейским. — С чего вы взяли, что я бандит и убийца? Я же сказал, что пойду с вами! Друзья мои, — тут он повернулся к пришедшим ему на помощь бомжам, — не опускайтесь до насилия даже во имя благой цели!

Убедившись в том, что его слова на какое-то время отвлекли участников противостояния от дальнейших насильственных действий по отношению друг к другу, он подошёл к пострадавшему полицейскому, поднял с мостовой кровавый ошмёток, минуту назад бывший его ухом, и, положив тому на плечо жилистую ладонь, мягко сказал:

— Добрый человек, позволь мне помочь тебе!

Тот, несмотря на шок и вполне понятный страх, всё же жестом одной руки остановил готовых броситься на «хиппи» товарищей по оружию и медленно отвёл другую от кровоточащей раны. Учитель осторожно приложил ухо туда, где оно было раньше, и тихонько попросил пострадавшего:

77
{"b":"191581","o":1}