Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На причале горько плакала одинокая старушка — бабушка кадета — плакала Старая Русь.

Глава XII

Крымская эвакуация

Исход русского флота

Несмотря на то что возможность эвакуации обсуждалась, ее действительность поразила всех своей внезапностью. Когда 28 октября (10 ноября по новому стилю) 1920 года в 4 часа утра вышел приказ по флоту об эвакуации Крыма, большинство людей не хотели этому верить.

Конечно, для главного командования эвакуация не была сюрпризом. Еще 4 апреля 1920 года были приняты меры для переправки, в случае необходимости, Белой армии в Константинополь. При этом определялись пункты погрузки и численное распределение войск по портам.

Нужно оценить по заслугам труды командующих Черноморским флотом вице-адмиралов Саблина и Ненюкова; начальника штаба контр-адмирала Николя; начальника Морского управления вице-адмирала Герасимова; флагмана, инженера-механика Берга; инженера-механика генерал-лейтенанта Ермакова; контр-адмирала Евдокимова и подчиненных им лиц. Благодаря их предварительной работе эвакуация Крыма прошла в образцовом порядке.

12 октября 1920 года командующим Черноморским флотом и начальником Морского управления стал контр-адмирал Кедров, заменивший больного и через несколько дней скончавшегося вице-адмирала Саблина, а начальником штаба одновременно назначен контр-адмирал Машуков.

27 октября 1920 года в порты погрузки уехали старшие морские начальники с соответствующими инструкциями на случай эвакуации. В Евпаторию — контр-адмирал Клыков, в Ялту — контрадмирал Левитский, в Феодосию — капитан 1 ранга Федяевский и в Керчь — контр-адмирал М. А. Беренс.

30 октября Кедров телеграфом оповестил командиров полков, что пароходы для войск поставлены по портам согласно директивам главкома. Эвакуация могла быть обеспечена, только если на Севастополь выступят Первый и Второй корпуса, на Ялту — Конный корпус, на Феодосию — кубанцы и на Керчь — донцы. Кедров настаивал на точном исполнении плана дислокации. Таким образом, в два-три дня флот смог спасти почти 150 000 человек.

Даже для большинства моряков падение Перекопа стало неожиданностью: фронт был короткий и считался хорошо укрепленным. Действительность же оказалась иной. Еще 13 июля 1920 года начальник Перекоп-Сивашского района генерал-лейтенант Макеев докладывал в обширном рапорте о всех недостатках обороны Перекопского перешейка.

«Как могли мы до такой степени не знать правды?» — вопрос, который так часто задавали себе свидетели великих потрясений, когда все уже кончилось!

И как забыть сильную личность Врангеля, который не мог не знать положения? В начале сентября 1920 года он еще надеялся спасти Крым. Было ли это возможно? Врангель знал цену защитникам Перекопа. Но в каких условиях они боролись!

К моменту катастрофы на Перекопе не было укреплений, способных противостоять огню неприятельских батарей: работы по постройке были приостановлены за недостатком материалов. Большую часть артиллерии намечалось ввести в действие в последний момент, так как свободных тяжелых орудий в запасе в Крыму не было. Строительство железной дороги от Юшуня, бесконечно необходимой для подвоза к Перекопу снарядов и снабжения, к осени не закончили. В то время, когда на Севастопольском рейде наконец появился транспорт «Рион», доставивший из-за границы обмундирование, оплаченное золотом еще покойным адмиралом Колчаком, армия уже замерзала.

Но в сентябре 1920 года Врангель мог еще надеяться на помощь союзников. Генеральный штаб возлагал большие надежды на приезд иностранных делегаций: представителей Америки (адмирал Маккелли и полковник Кокс); Франции (майор Этьеван); Сербии (поручик Стефанович); Польши (поручик Михальский); Японии (майор Такахаси); Англии (полковник Уолд и капитан Вудворд).

На фронте ждали и верили, что Европа и Америка узнают наконец правду о той тяжелой обстановке, в которой, напрягая последние силы, защищает дело мировой цивилизации горсточка в два с небольшим десятка тысяч почти обреченных безумцев.

И офицеры, и солдаты жадно ждали, что пред глазами Европы, пред глазами всего мира истина откроется во всей своей неприкрашенной очевидности.

Удалось бы спасти положение? Увы! Уже не раз могло главное командование удостовериться, что при военных неудачах не следует рассчитывать на помощь союзников. Поэтому нельзя было допустить, чтобы они почувствовали слабость Белой армии. Вот почему иностранцам показали хорошо укрепленные позиции у Таганаша, а не знаменитый Перекопский перешеек, которому, скорее всего, предстояло сделаться ареной боев.

Врангель возложил все надежды на людей.

Как объяснить иначе тот воистину блестящий парад корниловцев на площади Колонии Кронсфельд 1 сентября 1920 года?

Людей, дравшихся почти без передышки с 23 мая, вывезли потихоньку на тачанках специально для парада прямо из окопов и через полчаса отправили в те же окопы.

Диву даешься, не знаешь, сон это или явь. Марсово поле или плац немецкой колонии? Еще минута, и начинается церемониальный марш. В 1921 году А. А. Валентинов писал: «Без конца стройными рядами проходит пехота, проходят люди, идущие в атаку под бешеным пулеметным огнем; по традиции, с винтовкой на ремне, с папиросой в зубах, мчится на рысях кавалерия, грохочут батареи в конской запряжке и на мулах…

Старые русские полки!.. Да, это старая русская гвардия, если бы… если бы не эта пестрота мундиров… Вот один прошел в розовой ситцевой рубахе с полотняными погонами, другой — в голубой, вот правофланговый без обмоток — серые английские чулки снаружи облегают концы брюк. На мгновение делается больно, обидно. Но стыда, о, стыда нет! Пусть! Пусть весь мир знает, в каких условиях дерется русский солдат. Пусть щелкают затворы камер! Пусть!»

Старый раненый корниловец, не участвовавший в параде, устремил свой взор на элегантных людей в иностранных мундирах. Бог их знает, что хотели сказать его глаза. Адмирал Маккелли и майор Такахаси — на лицах напряженное внимание — возились с фотоаппаратами. Знали ли они, что уже вечером эти люди вернутся под огонь неприятеля, чтобы сопротивляться ему голыми руками?

Теперь, в конце XX века, история которого так богата тоталитарными режимами, мировое мнение, пожалуй, могло бы лучше осознать важность происходившего тогда у Перекопа — погибало Русское государство. Увы! В 1920 году это касалось только России!

Кто знает Перекоп?

Всему миру известны Ватерлоо и Бородино. Все французские школьники читали Виктора Гюго, все русские солдаты пели стихи Лермонтова. Но кто знает Перекоп?

Для большинства это неизвестное слово, хотя падение Перекопа означало конец Русского государства. Люди, которые его защищали, это знали! Они видели собственными глазами истребление всех национальных ценностей страны: уничтожение ее культуры, надругательство над верой, обман крестьянства — и все это под флагом интернационала и «диктатуры пролетариата».

История готовит нам иногда сюрпризы. В наши дни искренние патриоты сожалеют о распаде СССР как о распаде единого государства. Для патриотов Белой армии образование СССР было концом России «Единой и Неделимой». Для них распад состоялся в 1917 году.

Еще одно слово о Добровольческой армии: три года борьбы, которую она вела, задержали осуществление «всемирной революции», которая в 1917 году могла еще угрожать Европе. Думая о бесчисленных жертвах, вспоминаешь пушкинские строки:

И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир.

В октябре 1920 года наступил решающий поворот. После заключения мира с Польшей Красная Армия могла сосредоточить все свои силы на крымском перешейке. Пять армий, тяжелая артиллерия — 200 пушек на короткий фронт, интернациональные коммунистические бригады латышей, китайцев, венгров бросились на Перекоп. Шайки армии Махно присоединились к нападающим. А против них армия, по словам самого Врангеля, «раздетая, обмороженная, полубольная, истекающая кровью».

30
{"b":"195384","o":1}