Литмир - Электронная Библиотека

Вопреки самоотверженным трудам к наступлению темноты обиталища для кур все еще остались незавершенными. Подробности вечерней работы сохранились в письме, которое я тогда же написал моему другу Ликфорду.

«…Ты когда-нибудь играл в игру, которая называется «салки»? Мы как раз кончили играть в нее с курами, поразвлекавшись так полтора часа. Мы все смертельно устали, за исключением Наемного Служителя, который словно бы сделан из резины. Он только что отправился прогуляться по пляжу. Видимо, хочет поразмять ноги. У меня же самого такое ощущение, будто я в жизни больше шагу не сделаю. Ты и понятия не имеешь, чего стоит собрать кур и благополучно уложить их спать. Поскольку постоянная обитель для них еще не готова, мы были вынуждены запрятать некоторых в кубические ящики из-под сахара, а остальных загнать в подвал. Мне только сейчас пришло в голову, что им, собственно, для ночлега требуются насесты. Осенила меня эта идея только сейчас, и упоминать о ней Укриджу я воздержусь, не то этот неукротимый труженик примется их изготовлять и привлечет меня. В конце-то концов, курица может одну ночь и потерпеть, а я, если мне придется хотя бы палец о палец ударить, рухну без чувств.

Я считал, что нам следовало взять на вооружение принцип «медленно, но верно». А именно: брать каждую птицу поодиночке и относить в постель. Это заняло бы порядочно времени, но обошлось бы без накладок. Но ты понимаешь, что такой план не мог привлечь Стэнли Фиверстоунхо! Он предпочитает более стремительные, более лихие маневры наполеоновского размаха. Он сказал: «Открой дворовую калитку, и пусть подлянки выйдут на простор; затем отправляйся туда же и пошли их сомкнутым строем через заднюю дверь в подвал». Идея была великолепная, но таила в себе одну роковую неувязку. Она не учитывала, что куры могут броситься врассыпную. Мы открыли калитку, и они все разом вырвались наружу, точно публика из театра по окончании спектакля. Тогда мы окружили их для великой облавы. Секунды три казалось, что нас ждет полный успех. И тут Боб, пес Наемного Служителя, всегда готовый поучаствовать в происходящем, заливаясь лаем, вылетел из дома в самую их гущу. Последовало паническое бегство, и только Богу известно, где некоторые из этих кур находятся теперь. Во всяком случае, одна – большая и желтая, – полагаю, в настоящую минуту уже достигла Лондона. Когда я видел ее в последний раз, она неслась в том направлении со скоростью, измеряемой узлами, а Боб мчался за ней, гавкая во всю глотку. Курица показала чемпионскую резвость, заметно увеличивая расстояние между ними. Вскоре Боб, пыхтя, вернулся, видимо отказавшись от погони. Мы тем временем гонялись по всему саду, приняв тактику, которую я предложил с самого начала, но только с той разницей, что мы не ухватывали их тихо, не напрягая сил, а прежде пробегали за каждой по нескольку миль. Через некоторое время мы выработали некоторую систему. Миссис Укридж стояла у двери, мы ловили кур и вносили их в дом. Затем, когда мы спускали их в подвал, она закрывала дверь. Кроме того, мы расставили сахарные ящики Укриджа в один ряд и, поймав птицу, сажали ее в ящик и загораживали открытую сторону доской. С помощью таких экстраординарных мер мы собрали две трети птиц. Остальные рассыпались по всей Англии. Некоторые, возможно, еще находятся в Дорсетшире, но биться об заклад не стану.

Как видишь, на современнейшей куриной ферме все строится на здравых, разумных укриджских принципах. А это только начало. С уверенностью жду дальнейших интереснейших событий. Я убежден, начни Укридж разводить белых мышей, он бы сумел и этому придать волнующую лихорадочность. Сейчас он лежит на диване, курит очередную адскую сигару, пьет виски с содовой и с некоторой горечью жалуется, что в Белфасте пил виски и получше. Из подвала до моего слуха доносится еле слышное квохтанье неисчислимых кур».

Глава VI

Рассказ мистера Гарнета о нежданном воссоединении

День был четверг, дата – двадцать второе июля. Мы занимались куроводством уже целую неделю, и все постепенно более или менее налаживалось. Курятнички были завершены. Быть шедеврами они не претендовали, и я видел, как куры стояли перед ними в глубокой задумчивости, будто вопрошая: «Что дальше?» Но они отвечали положениям Закона о куриных курятничках, и мы принудили кур поселяться в них.

Самой тяжкой работой оказалось натягивание проволочной сетки. Эта обязанность легла на меня и на Наемного Служителя, так как Укридж гордо предпочел рук об нее не пачкать. Пока мы с Бийлом трудились на солнце до изнурения, старший партнер фирмы посиживал в шезлонге в тени, отпуская не слишком жесткие критические замечания и советы, а время от времени осыпая бранью кредиторов, довольно-таки многочисленных. Мы не прожили на ферме и дня, как он принялся в огромных количествах заказывать и нужное, и ненужное, но все в кредит. Одни запасы он приобретал в деревне, другие – в окрестных городках. На Аксминстер он наложил разорительную дань. И даже делал вылазки до самого Дорчестера. Он умел быть убедительным, и торговцы, казалось, привечали его, как любимого сына. Со всех сторон на ферму потекли потоки покупок – бакалейные товары, виски, рояль, граммофон, картины. И еще сигары в великом изобилии. Он был не из тех, кто довольствуется малым в нашей земной юдоли.

Что до финансовой стороны этих сделок, его метод был простым и мастерским. Если торговец выражал желание получить небольшой чек в счет заказа, как открыто намекнули двое-трое пошляков, он вдохновенно взывал к его сердцу.

– Черт подери, сэр, – говорил он со слезами в голосе, кладя руку на плечо сквалыжника, – это немножко множко, когда джентльмен селится в ваших местах, а вы предъявляете ему счет прежде, чем он успевает покрыть первоначальные расходы на дом. – (Отличный заход, наводящий на мысль о тратах огромных сумм. Тот факт, что дом ему предоставили бесплатно, тщательно сохранялся от посторонних ушей.) Расслабив пошляка пафосом, он переходил на более суровый тон: – Еще немного подобного, и я закрою свой счет. Да, черт возьми, я еще никогда ничего подобного не слышал!

После чего пошляк приносил извинения и удалялся прощенным с новым большим заказом.

Благодаря таким методам государственного мужа Укридж, бесспорно, превратил ферму в очень уютное место обитания. Полагаю, мы все понимали, что в один прекрасный день за полученные товары придется уплатить, но мысль эта нас не тревожила.

– Уплатим ли? – взревел Укридж в тот единственный раз, когда я рискнул коснуться этой щекотливой темы. – Конечно, мы уплатим. А почему бы и нет? Мне не нравится такое слабодушие, старый конь. Деньги еще не хлынули, признаю, но мы не должны торопить время. Вскоре мы начнем поставлять сотни яиц в неделю. Сотни! Я связался со всеми флагманами торговли – с «Уитни», «Харродс» и прочими. Вот я, сказал я им, владелец большой куриной фермы со всеми современнейшими новшествами. Вам требуются яйца, старые, сказал я, кони, я их поставляю. Я обеспечу вас столькими-то сотнями яиц в неделю, сказал я, так сколько вы даете за них? Ну, признаю, их условия не вполне дотянули до моих ожиданий, но вначале нам не следует фыркать и на низкие цены. Когда мы наладим связи, – продолжал он, – мы сможем ставить собственные условия. Сам посуди, малышок. Видел ли ты когда-нибудь мужчину, женщину или ребенка, который не поглощал бы яйцо, или не приступал бы к поглощению яйца, или как раз не закончил бы поглощать яйцо? Скажу тебе одно: доброе старое яичко – вот основа основ ежедневной жизни. Останови на улице первого встречного и спроси, чего он предпочтет лишиться: своей яичницы или своей жены, и увидишь, что он скажет! У нас в руках золотое дно, Гарни, мой мальчик. Передай-ка виски!

Результатом явилось согласие вышеупомянутых торговых домов снабдить нас партиями товаров в счет получения призрачных яиц. Укридж был удовлетворен. Он питал особую веру в яйценоскость своих куриц, которая весьма им польстила бы, если бы они могли про нее узнать. Кроме того, вера эта могла бы стимулировать их усилия в указанном направлении, до сих пор довольно вялые.

7
{"b":"202241","o":1}