Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Странное тепло разливалось по телу Эммы, она изумлялась тому, что делает Майкл, и гордилась им.

И другое чувство начало расти в ней, тоже до сих пор ей неведомое Она осознала, что всего за несколько коротких часов влюбилась в Майкла.

— Миссис Ларсон, — произнесла Эмма. Внезапно она почувствовала, что задыхается, что у нее кружится голова, — ей захотелось увидеть Майкла, сделать для него что-нибудь. — Миссис Ларсон, — повторила она уже более ровным голосом. — Можно мне взять у вас рецепт рагу? Мне хотелось бы приготовить его для Майкла.

Ребекка Ларсон встала, ее лицо сияло от счастья.

— Конечно, миссис Грэхем! Это очень просто. Писать я совсем не умею, но я вам расскажу. Самое важное, что следует запомнить. — это что тушить надо очень долго.

Эмма кивнула.

— Положите все овощи, какие есть в доме. Но мясо опоссума надо готовить очень хорошо и долго, чтобы хрящики не застревали в зубах.

— Опоссума? — Голос Эммы дрогнул.

— Да, мэм. Иногда я бросаю в рагу маленькую белку, просто для вкуса. Можно приготовить это рагу почти из любого зверька, какой под руку попадется. Суньте его в большой горшок вместе со шкурой и всем остальным и залейте небольшим количеством воды. Дальше, когда бульон начнет кипеть…

Дверь хижины распахнулась, впустив благословенную струю свежего воздуха.

— Эм? — Майкл шагнул к ней. — Мистер Цоллер сказал мне, что ты вышла из дома и что он видел, как миссис Ларсон привела тебя сюда.

В его голосе появились новые интонации, мягкие и добрые. Он протянул руку и заправил прядку волос ей за ухо.

— Позволь я отведу тебя домой, Эм. Ты выглядишь усталой.

Его большая рука обняла ее за плечи и подняла на ноги. Эмма чувствовала твердость и нежность этой руки и на мгновение закрыла глаза.

— Большое спасибо, миссис Ларсон, что позаботились о моей жене.

— Мне это доставило удовольствие, мистер Грэхем. Ох… Не возьмете ли немного моего рагу домой? Миссис Грэхем очень уж понравилось мое рагу из опоссума.

Эмма почувствовала, как вздрогнул Майкл.

— Она ела это… Ну, спасибо, миссис Ларсон. Буду очень вам признателен.

Звук шлепнувшегося в деревянное ведерко рагу чуть не прикончил Эмму. Майкл почувствовал это быстро вытолкнул ее наружу.

Теперь люди на улице глазели на них уже в открытую. Майкл с дымящимся ведерком в одной руке и обнимающий другой рукой свою бледную жену в лошадиной попоне, выходящий из хижины полукровки Ларсона, — этого было достаточно, чтобы взбудоражить поселок.

Эмма покрепче прижалась к Майклу и украдкой взглянула на него снизу вверх. Его красивое лицо сделалось странно неподвижным, а челюсти были сжаты так плотно, что видно было, как играют желваки на скулах. Глаза его смотрели прямо перед собой.

— Ты сердишься? — Спрашивать было больно, но она должна знать.

Он помог ей обогнуть повозку, удержал от попытки перейти дорогу прямо перед парой лошадей и не отвечал, пока они благополучно не перешли дорогу.

— Сержусь? — Она видела, как он сглотнул. — Нет, Эм, я не сержусь. — Казалось, Майкл тщательно подбирает слова. — Ты только что ела опоссума в хижине полукровки. Ты приняла их гостеприимство, когда никто другой даже не желает признавать их существования.

Он посмотрел на нее сверху вниз. Его глаза странно блестели, сияли внутренним светом, и Эмма перестала дышать.

Внезапно он прижался губами к ее лбу, теплыми, сухими губами, которые, казалось, прикасаются к самой ее душе.

— Ох, Эм, — шепнул он. — Я так тобой горжусь. И он улыбнулся.

Глава 4

Она не могла дождаться его возвращения из конторы. Удостоверившись, что Эмма благополучно добралась до дома, Майкл снова ушел на работу, пообещав вернуться к ужину.

— Надеюсь, ты не застрянешь в дорожной пробке в час пик, — крикнула она ему вслед, когда он уже открыл дверь, чтобы уйти.

Майкл загадочно улыбнулся в ответ, поплотнее натягивая шляпу на лоб.

— Спасибо, Эм.

Улыбка исчезла, когда он отвернулся, озадаченно качая головой.

Четыре часа спустя Эмма сидела на скамье у очага и вскакивала, чтобы выглянуть в окно, всякий раз как на улице раздавался какой-нибудь шум. Ясный день угас, уступая место сумеркам, и на короткое время пробился мягкий вечерний луч, последний перед наступлением темноты, Эмма зажгла керосиновую лампу.

— Снег теперь повалил уже всерьез, заглушая одни звуки и усиливая другие.

Наконец дверь открылась. Лицо Майкла раскраснелось от жгучего мороза, и он замер на пороге, увидев, что она поднимается с места, чтобы помочь ему снять пальто.

— Ты еще не легла?

Эмма скучала по нему. За короткое время его отсутствия она так соскучилась, что это причиняло почти физическую боль. Он находился всего в нескольких ярдах от их дома, но от того, что она его просто снова видела, у нее захватило дух.

— Я попыталась испечь немного маисового хлеба в твое отсутствие — Она повесила его пальто и шляпу на вешалку.

— Неужели?

Эмма кивнула.

— Я его сожгла, Майкл. — Она грустно указала на стол, где на тарелке все еще дымился почерневший хлеб.

Его взгляд проследил за ее рукой, а она в это время не спускала глаз с его лица. Уголок его рта дернулся, а на щеках появились два углубления — ямочки: он старался подавить смех.

Ямочки. Эмма никогда бы не подумала, что у него могут быть ямочки, но почему-то их вид привел ее в восторг. Она инстинктивно поняла, что эти ямочки не появлялись уже очень давно.

— Ну, Эм. Он выглядит очень аппетитно. Избегая ее взгляда, Майкл протянул руку и отломил кусочек. Хлеб рассыпался на горелые крошки, но Майкл без промедления сунул их в рот. Эмма отчетливо поняла, что если бы он давал себе время задумываться над своими действиями, то потерял бы мужество.

Пока Майкл жевал, выражение его лица оставалось бесстрастным.

— Ммм. — Он кивнул, делая героическое усилие, чтобы проглотить. Эмма бросилась к раковине и налила ему воды в кружку. Днем ей потребовалось полчаса, чтобы накачать воды в глиняный кувшин. Сейчас на ней уже образовалась корочка льда.

— Вот, Майкл.

Он с благодарностью принял воду.

— Ну, как тебе?

Выпив полную кружку, он посмотрел на нее, выражение его лица снова стало серьезным. В уголках рта застряли черные крошки.

— Думаю, нужно немного посолить, — серьезно ответил он. Эмма хлопнула в ладоши и начала так смеяться, что на глаза навернулись слезы.

— Ох, Майкл! Это было ужасно, мне показалось, я весь дом сожгла, столько дыму было!

Вместо того чтобы присоединиться к ее веселью или хотя бы улыбнуться, он просто стоял и смотрел. Потом медленно поднял руку и неуверенным жестом вытер слезинку с ее щеки.

— Эм, — его голос ласкал ее, — я так давно не слышал твоего смеха, очень давно.

Улыбка исчезла с ее лица. Чувство раскаяния охватило Эмму, когда она увидела выражение его лица, настороженное и все же полное нежности. Она подняла руку и прикоснулась к его плечу, ощущая силу и тепло его тела.

Майкл замер, боясь пошевелиться.

— Мне очень жаль, — прошептала она. Он стоял так неподвижно, что, казалось, даже не дышал. Потом сглотнул, и в его глазах промелькнула темная тень.

Эмма не отняла руку от его плеча, наслаждаясь прикосновением и наблюдая за его лицом.

— Пожалуйста, прости меня.

Майкл тотчас же обхватил ее руками, его губы коснулись ее виска. Он прижимал ее к себе с такой яростной страстью, что она чувствовала все его тело, большое и сильное. Вдруг ее ноги оторвались от пола — Майкл держал ее на руках.

Эмма никогда еще не чувствовала себя так спокойно, как сейчас, в объятиях его рук.

— Я дома, — прошептала она, к собственному удивлению. — Боже мой, Майкл, я пришла домой.

Он опустил ее и слегка отстранил от себя, чтобы вглядеться в ее лицо, прочесть на нем ее чувства. Затем его рот накрыл ее губы, его рука легла ей на затылок, когда она наклонила голову, чтобы ответить на поцелуй Но что-то было не так, что-то странное мешало ей Эмме вдруг стало страшно, она испугалась не Майкла, а своих собственных эмоций, которые грозили поглотить ее целиком. Не перенесется ли она назад, прочь из его объятий, с такой же быстротой, с какой очутилась в них? Что, если этот человек, так неожиданно ставший центром ее мира, просто исчезнет?

7
{"b":"21032","o":1}