Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сна будто и не было. Я держала возле уха дрожащую трубку, и голос Матвея просил меня немедленно приехать на наш мост. «Если ты не успеешь, я это сделаю и без тебя. Я буду тебя ждать у парапета. Хотел тебя увидеть, прежде… Поторопись».

Я вскочила, услышав короткие гудки. Слепо наткнулась на стол, потом на стул. Не соображая, что можно зажечь свет, натянула платье и побежала, задыхаясь, по коридору, мимо лифта, вниз по лестнице, через пустую проходную… Опять не взяла зонт: в мутном мыльном воздухе плыли туманные деревья, ограда, моя машина. Ревя мотором «Опеля», я рванулась с места в предрассветную ночь, и предчувствие чего-то ужасного, невозможного, нечеловечески безнадежного, заполнило мою душу какой-то тяжелой волной горя и ужаса.

На Комсомольском проспекте, небрежно махнув полосатой палкой, меня остановил постовой. Не глядя в мою сторону и все время оглядываясь, словно вокруг ожидались массовые нарушения правил езды по ночной Москве, милиционер медленно приблизился, еще раз огляделся и только тогда наклонился к моему окну:

— Ваши права!

Я отделалась потерей ста долларов. Я отдала бы и больше, но тот молча взял деньги. Потом, оглядев и взвесив меня на весах своего немалого опыта, решил отпустить — понял, что никаких иных услуг от меня не добьется. Тем более что вдали показалась новая спешащая машина — очередная жертва летела в сети ночного охотника, вынужденного бодрствовать в огромном спящем городе.

Волнение мое еще более усилилось, когда я уже подъезжала к мосту. Я боялась, что опоздаю, и боялась того, что мне предстоит, если приеду вовремя, если Матвей меня все же дождется.

Он дождался.

Я притормозила на середине моста, выехала колесами на тротуар и заглушила мотор. Выскочив из машины, я посмотрела туда, где — уже знала — найду Матвея, и мысль о том, что я наделала своим глупым предложением прыгнуть с моста и тем соединиться с русалкой, — эта мысль теперь ужасала меня: это предложение, пусть и сделанное сгоряча, делало и меня причастной к той крови, ненависти и предательству, в которых жили и процветали все мои клубные знакомые.

Матвей стоял в том месте, где я и ожидала его увидеть: у парапета на середине моста, где снизу пробегала самая глубокая вода и где когда-то в свой последний путь ринулась прежняя Света. У меня разрывалось сердце, когда я представила, что сейчас может произойти. И сейчас мне уже дикой казалась та злобная радость, с какой я, бывало, рисовала себе картину того, что теперь свершалось наяву.

Лицо у него оставалось все таким же избитым, но сквозь опухшую маску горели каким-то вдохновенным, радостным светом его глаза. Он не казался ни испуганным, ни удрученным, но выглядел очень спокойным, как человек, уже все решивший для себя, отвергнувший все пути к отступлению.

— Ну, вот время и пришло, — сказал он, — пора и мне…

— Но это же глупо! Неужели ты веришь?..

— Что я найду тебя там? — перебил он меня, — Конечно. А иначе зачем бы мне это делать?

— Но это же безумие! Я сказала со зла. Нельзя так…

— Ты не понимаешь, — сказала он, улыбаясь разбитыми губами. — Здесь меня уже ничто не ждет, а за ошибки надо платить.

— Я не допущу, — крикнула я. — Ты хочешь меня наказать, хочешь, чтобы теперь я стала чувствовать себя виновной!

— Не подходи, — предупредил он, — помешать ты мне все равно не сможешь.

Он положил руку на парапет и легко перескочил на ту сторону. Теперь он стоял, почти зависнув над темной плещущейся бездной, держась за бетонную ограду.

— Знаешь, — сказал он, — тебе действительно не в чем будет себя винить. Ты ведь не та Света. Та Света умерла, ты — другая. А я иду к ней, к той…

И внезапно оттолкнувшись, он, раскинув руки, спиной вниз полетел в темную, мрачную бездну…

…Сильный стук в дверь разбудил меня. Я вскочила, шатаясь, не помня себя. Какой кошмарный сон! Хорошо, что это сон. Однако облегчение не наступило, ощущение беды осталось во мне. Я, наткнувшись на стол, потом на стул, бросилась посмотреть, кто стучит. Таня.

— Привет. Ты, мать, так кричала!..

— Доброе утро, — ответила я Тане, которая, наклонив голову, внимательно рассматривала меня своими все замечающими глазами.

— Что случилось? Ты как уехала позавчера со своим Матвеем, так я тебя больше и не видела. Просыпайся, пошли кофе пить.

Перед моими еще не проснувшимися глазами пронеслись обрывки сновидений: Матвей, подхваченный течением, опускается в темную пучину, к самому дну, откуда всплывает, медленно шевеля русалочьим хвостом, его Света, с лицом, совершенно, совершенно не похожим на мое, мое нынешнее…

— Что с тобой? — встревоженно спросила Таня.

В этот момент зазвонил телефон. Я схватила трубку и услышала спокойный голос Графа:

— Здравствуй, Света. Ты где находишься?

— Доброе утро… Как где? Дома, в общежитии. А ты думал?..

— Ничего я не думал, — резко перебил он. — Мне только что Серега Митрохин звонил насчет Матвея… В общем, чтобы ты не думала насчет меня…

— Матвей утонул? — вдруг вырвалось у меня, и та долгая пауза, последовавшая за моим вопросом, лучше всяких слов подтвердила, что недавний сон оказался вещим…

Глава 64

МЕНЯ БРОСИЛИ

На мосту, в том месте, откуда Матвей прыгал в воду в моем сне, было много народу. Затрудняя движение машин, у бордюра стояли несколько машин милиции, «скорая помощь», еще какие-то. К последней, черному «Мерседесу» Графа, уткнулась и я своим бампером. Я еще не знала, зачем приехала, но и я, и Граф, пригласивший меня, видимо, считали это необходимым.

Я еще находилась под впечатлением того, как точно трагедия была предсказана моим сном, и — недаром моей подружкой была психолог — все это пугало меня даже сильнее самого факта смерти. Неужели это я сама? Неужели я сама затеяла все это только ради мести? Не сознаваясь самой себе, обманывая саму себя, привела события к такому концу?

Я положила голову на руль и смотрела сквозь лобовое стекло, как движутся по тротуару размытые тени людей. Дождь продолжался который уже день, плакало небо, воздух, как и стекло, был залит небесными слезами, и я сама чувствовала, что не могу сдержать слезы.

Подошел Граф и тихонько постучал пальцем в закрытое стекло передней дверцы. Граф предусмотрительно ожидал меня с зонтом. Свой я, конечно, опять забыла. Я стала выползать, Граф осторожно помог мне и, продолжая поддерживать за руку, повел сквозь ненастье к лежащему на асфальте длинному, укутанному в кусок брезента предмету. Я со страхом ожидала, когда отбросят материю. Граф что-то сказал ближайшему милиционеру, тот нагнулся и отогнул угол брезента.

В последний момент я зажмурилась, но превозмогла себя и посмотрела вниз: намокший и ставший темным чуб закрывал лоб, а оба серых, как небо, глаза Матвея, казалось, что-то пристально высматривают среди темных, низких облаков, которые ветер очень быстро гнал в сторону центра Москвы.

Я заплакала и, не сдержавшись, прижалась лицом к груди Графа. Он осторожно погладил меня по плечу:

— Не плачь, это был его выбор.

— Нет, это я виновата, я его подтолкнула, — всхлипнула я.

— О-о! Света! Вы что же, были знакомы с Бездомным? — услышала я знакомый голос лейтенанта Митрохина.

Я снова всхлипнула, но ответить не успела.

— Нет, что ты, Серега, — убедительно сказал Граф. — Это она его случайно вчера увидела в клубе, а сегодня — видишь. Вот женские нервы и сдали.

— Это правда, Света?

Я кивнула и снова всхлипнула. Получилось по-детски.

— Пойдем, я тебя отвезу, — предложил Граф.

— Я на машине, — ответила я. — Сама как-нибудь доеду.

Он не настаивал. И вообще, хотя Граф и старался вести себя так, словно бы вчерашнего в помине не было, все же я чувствовала перемену в нем. Он был вежлив, но как-то холодно вежлив. Впрочем, это понятно, учитывая, как мы вчера с ним расстались. Я действительно хотела побыстрее уехать. Я посмотрела на его руку и вдруг поймала себя на том, что желала бы еще раз ощутить его объятие. Мне было так одиноко в этот миг, так невыносимо тяжело!

65
{"b":"21195","o":1}