Литмир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
A
A

Глава тридцатая

Часы пробили полдень. Моррис брел через бурлящую красками площадь. Порфировые веера расстилались под ногами, нарядные дети катались на трехколесных велосипедах среди туристов, очарованных местными красотами. Наверное, надо идти прямо к Фендштейгу с повинной, думал он. Теперь, когда он безобразен и с виду, и в душе, что для него свобода? Свобода, когда все шарахаются прочь или в лучшем случае снисходят до него. Вот и Форбс предпочел дружбу Стэна. Ведь верно, Мими? Верно? Так признаться в содеянном или нет?

Ангел-хранитель безмолвствовал. Не было смысла даже доставать телефон. Моррис остановился у памятника королю Виктору Эммануилу. Как меняется настроение! Внезапный порыв заставил его помахать таксисту. Прежде чем идти сдаваться, он съездит домой и все обсудит с Паолой. Потребует ответа, почему она притворялась, будто не беременна. Заставит рассказать, что ей известно. Возможно, даже сообщит кое-что, чего она не знает. Но главное, выяснит, собирается ли она бросить его, какое будущее его ждет, если удастся вырваться из лап правосудия. Похоже, вся депрессия как раз оттого, что жизнь с Паолой превратилась в тяжкое бремя. Насколько же легче без нее – в больнице или даже в тюрьме.

Но вряд ли он сможет признаться Паоле в самом важном и попросить у нее развода, чтобы жениться на Антонелле.

Такси, свернув в последний раз, остановилось у чугунных ворот. В полном смятении, растревоженный донельзя, мучительно балансируя на опасной грани безумия, между поражением и победой, Моррис шел раз и навсегда выяснить отношения с Паолой. Сказать, что готов сдаться властям, или просить ее о помощи – он и сам еще не знал.

Он окликнул жену из холла, но никто не отозвался, и Моррис прошел в гостиную. На дубовом столике лежала городская газета, раскрытая на странице с заголовком: «ВСЕ БОЛЬШЕ ЗАГАДОК В ДЕЛЕ ПОЗЕНАТО». Моррис даже не взглянул, о чем там речь. Прошли времена, когда его волновало, что пишут газеты. Он стал старше и мудрей.

Растерянно оглядывая комнату, он дивился ее добротной элегантности: изразцовый пол в шахматную клетку, антикварная мебель, солнечные блики на полировке. Именно такую солидную обстановку выбрал бы он сам, стал бы ее неотъемлемой частью и носил ее в себе. Если б только не пришлось сделать того, что он сделал ради достижения цели…

Моррис, не раздумывая, направился к каминной полке и открыл корзинку для рукоделия старой синьоры. Заштопанные трусики были там, где он их оставил, проносив несколько дней в кармане. И снова, как много раз прежде, он попытался представить юное тело Мими. Как темны были волосы у нее на лоне, как густы и блестящи!

Пять минут спустя, вытянувшись на старой двуспальной кровати, куда много лет ложилась Массимина, глядя мутным взором на Увенчание Девы, Моррис почти уже довел себя до оргазма с помощью картины и трусиков Мими, как вдруг в холле зазвонил телефон. Рука застыла в испуге. Взять трубку никак не получалось, но звонок явно был посланием от Мими, не желавшей, чтобы он так себя вел. Одно дело секс с Паолой, но еще ни разу он не разрешал себе думать о ней при этом. Будь что будет – Моррис закрыл глаза и расслабился, с мучительной сладостью постигая таинство отрешения.

Неожиданно раздался голос: «Извините, нас сейчас нет дома…»

Моррис сорвался с кровати, поспешно подхватив брюки и запихивая в карман скомканные трусики, но тут узнал интонации жены, чье притворство подчеркивал дешевенький магнитофон. Он замер и перевел дух. Автоответчик – это что-то новое. Почему она не сказала? Моррис прислушался. Гудок, затем слабый щелчок. «Паола?» Пауза. «Ты тут, signora bella?» Снова пауза. «Извини, крошка, я сегодня подзадержусь чутку». ПО БАСУ И ПОНЯЛ! После этого автоответчик продолжал пищать и гудеть уже без слов.

Моррис тупо уставился в пространство. Потом прикусил костяшку пальца. Ради всего святого! Застегнув ремень, он буквально скатился по ступеням и выскочил наружу. Повозившись с ключом, откинул тяжелую дверь гаража, где, само собой, не было ни «мерседеса», ни Паолиной «ланчи». Стоял лишь древний «фиат» синьоры Тревизан. Странный снобизм у этих потомственных богачей, что предпочитают допотопные экипажи. Но, по крайней мере, ключи торчали в зажигании. «Фиат-то, конечно, совсем даже не люкс, как сказал бы старина Форбс. Тем не менее – да будет свет…» – мрачно скаламбурил он, забираясь в машину.

Та упорно не желала заводиться. Аккумулятор давно разделил участь хозяйки, только закопать его никто не потрудился. Моррису пришлось толкать ржавую тачку по белым камням к воротам, потом скатываться по крутому склону. «Фиат» ожил, к счастью, буквально за секунду до того, как врезаться в трактор, тащивший прицеп с навозом. Ну, страна! Моррис безжалостно гнал клячу, не заботясь о зрителях, и обнаружил, проехав через весь город, что на оживленных улицах его физиономия в сочетании с разваливающимся кабриолетом производит необычайный эффект.

Четверть часа спустя, когда он был уже на другом конце Вероны, раздался звонок.

– Моррис, вы меня слышите? – Голос Форбса, насколько позволяла угадать дребезжащая таратайка, дрожал от волнения. Но Моррису было не до того. Он даже не стал изображать, что вернулся в больницу, а спросил прямо в лоб, что стряслось. И, не дав Форбсу продолжить, желчно добавил:

– Стэн Альбертини не сможет быть достойным преподавателем ни в нашей, ни в какой другой школе. Зря вы тратите на него свое время. Кстати, раз уж я вложил в это дело столько денег, буду признателен, если впредь вы станете советоваться со мной, прежде чем брать кого-то на работу.

– Послушайте, Моррис, я нашел машину. Только что.

Сосредоточившись на повороте, Моррис не сразу сообразил.

– Я всегда говорил, что вам нужна машина, – согласился он. – Но если хотите, чтобы я за нее заплатил, придется одалживать ее ребятам, когда они вечером поедут в город поразвлечься.

Форбсу следовало напомнить, кто здесь хозяин.

– Нет-нет, Моррис, я нашел ту машину.

– Какую?

– Слушайте, я тут показывал Стэну школу и ее окрестности. И заглянул, сам не знаю зачем, в конюшни за домом, где сломанный трактор.

Моррис даже не пытался понять, о чем он, так не терпелось увидеть, действительно ли «ланча» жены стоит у их бывшего дома.

– Я хочу сказать, за этим трактором, по-моему, спрятана машина Бобо.

Бобо! Моррис немедленно съехал на обочину, но предусмотрительно не заглушил дряхлый движок.

– Какая марка, цвет?

Форбс ответил.

– Вы об этом говорили Стэну?

– Нет, машина просто стояла за трактором. Не стоило обращать его внимания.

– Но ведь полиция наверняка произвела обыск.

– В первые дни. А потом нет. Кто-то, наверное, перегнал ее к дому уже после всего.

Мысли мелькали так быстро, что Моррис не мог сообразить, о чем же он, собственно, думает.

– Боюсь, это означает, что его все-таки убили Фарук и Азедин. Наверное, они и спрятали машину там, когда вернулись, или сговорились с остальными. – Форбс словно бы ждал подтверждения своих слов и одновременно боялся этого.

Однако Моррис с ходу отверг кажущееся очевидным объяснение, причем без всяких логических рассуждений. Возможно, потому, что научился угадывать в простых объяснениях ловушки.

– Наоборот, – возразил он, – мне как раз кажется, кто-то хочет их подставить.

Телефонная линия, которую, по мнению Морриса, вполне могли прослушивать, никак не реагировала. И вот что странно, подумал он: с каким бы пристрастием полицейские ни вели допросы, на самом деле они не очень-то стараются. Например, не обыскивают регулярно старые конюшни. Наверное, у этих бедолаг, в отличие от книжных и киношных сыщиков, по горло менее – запутанных дел, с которыми разбираться сподручнее, или же они больше озабочены своей интимной жизнью и семейными неурядицами, чем исчезновением Бобо Позенато. Что, если опять-таки разобраться, вполне резонно.

– Кто же мог такое придумать? – Форбс перешел почти на шепот.

58
{"b":"21420","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца