Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Из-за распахнутого окна не доносилось ни звука. Не шумели машины, не лаяли собаки, не слышно было привычных криков ребятишек. Это было странно – обычно в воскресенье вечером во дворе было шумно, а сейчас двор притих, будто затаился, и даже вездесущие воробьи замолкли, будто их кто-то выгнал.

«Странно, как будто все уснули», – подумала Молли.

Сердце ее сжалось, и ее охватила неясная тревога, будто должно было произойти что-то очень нехорошее. Только вот что могло произойти в ее дворе, в центре города? Молли тряхнула головой, отбрасывая страхи.

– Какое ужасное лето, такая жара… Мне все время мерещатся какие-то кошмары, и я сижу на успокоительных, – пробормотала Нина Гавриловна, постукивая спицей о спицу. Вдруг она подняла голову и уставилась на окно. – Смотри… Там паук висит в паутине. Ох, как я боюсь пауков…

В углу окна перебирал лапками хорошо знакомый мохнатый паук, как будто пытался укрепить паутину от ветра.

– Да этот паук живет в углу моего окна, не бойтесь, – поспешила успокоить ее Молли. – Он не ядовитый, в наших широтах ядовитые пауки не водятся.

Нина Гавриловна недоверчиво взглянула на нее, поморгав глазами, но промолчала.

«Бедная Нина Гавриловна даже не подозревает, что в наших широтах, кроме пауков, водятся вампиры, тролли, упыри и все такое прочее, – подумала про себя Молли. – И лучше ей этого не знать».

В этот момент где-то вдалеке грохнул раскат грома, и Нина Гавриловна подпрыгнула на стуле, чуть не выронив из рук вязание.

– Ох, – снова сказала она. – Я же говорила, что будет гроза, вот она и начинается. А обычно моим словам никто не верит, никто не воспринимает меня всерьез.

– Что вы такое говорите? – смутилась Молли. – Это неправда. Все очень уважают вас…

– Правда? Спасибо, деточка.

День вампира - _34.jpg

Нина Гавриловна буквально расцвела от этих слов, самодовольно заулыбалась, умильно склонив голову на все пять подбородков, и закивала:

– Да, это так важно, когда тебя уважают и ценят. Вандер Францевич всегда разговаривал со мной очень, очень вежливо. А теперь вы с дедом уезжаете, и это просто ужасно…

– Не расстраивайтесь вы так, мы ведь будем приезжать, – попыталась утешить Нину Гавриловну Молли, с тоской понимая, что сейчас на нее обрушится речь соседки как минимум на час.

Нина Гавриловна расчувствовалась, всхлипнула, вытащила из кармана носовой платок и шумно высморкалась.

– Теперь у вас с дедом будет интересная новая жизнь, а я останусь здесь… А ведь я наблюдала за вами, я многое видела… Я видела, как тебя обижали из-за твоих волос, и как ты познакомилась с тем мальчишкой в рваных черных джинсах. Ты до сих пор носишь то на шее, то на колене повязку, которую он тебе повязал. Кстати, этот мальчишка мне сразу не понравился.

– Ну да, он действительно немного странный, – уклончиво согласилась Молли, не вдаваясь в подробности про происхождение Гильса.

– Отвратительный он мальчишка, – продолжая вязать, ответила Нина Гавриловна. – Он же из пестроглазых, вампир он, а не человек.

– Ч-что?

Молли оторвалась от поиска свитера и вдруг поняла, что то, что она сейчас услышала, было сказано Ниной Гавриловной. Соседкой, которая никогда ни о чем, кроме погоды и лекарств, не говорила.

– Ч-что вы сказали? – повторила Молли шепотом, не сводя глаз с пожилой соседки.

– А что ты слышала, то и сказала, – спокойно ответила та, продолжая вязать. – Мальчишка тот из пестроглазого племени, стало быть.

– Вы знаете… про это? – изумилась Молли. – Вы знаете про пестроглазых?

– Конечно, знаю, с чего мне не знать, – с легким раздражением ответила Нина Гавриловна. – Я даже знаю, что ты собираешься уехать в школу, где учатся пестроглазые нелюди. А твой дед, барон фон Арев, будет там работать преподавателем по истории. Я все про вас знаю, я наблюдаю за вами каждый день, каждый час…

Что-то в тоне Нины Гавриловны не понравилось Молли, и она внимательнее всмотрелась в лицо соседки. В комнате был легкий полумрак, и налетевший с улицы порыв ветра взметнул до потолка легкие занавески.

«Она назвала деда бароном фон Аревым, – дошло вдруг до Молли. – Она и это знает? Но тогда почему она приходила к нам и предлагала деду лекарства, если знала, что они ему не нужны?»

Молли удивленно разглядывала Нину Гавриловну. Та по-прежнему сидела на стуле, продолжая вязать, и то же время что-то в ней неуловимо изменилось.

Выражение ее глаз теперь было другое – в них появилась злорадная злоба, а ее нос стал острее и загнулся в сторону. Уши тоже заострились, а на подбородке появилась огромная бородавка. Лицо, которое и так было бледным в последние дни, теперь приобрело совсем серый мертвенный цвет.

Заметив, что Молли, не отрывая глаз, смотрит на нее, Нина Гавриловна отложила вязание в сторону, и по ее лицу расползалась страшная, нечеловеческая гримаса… Нет, теперь это была уже не пожилая полная женщина в годах, а какое-то мерзкое существо, совсем не похожее на человека.

– Ты ведь думала, старая курица зевает, потому что ее клонит в сон? Как бы не так… – Нина Гавриловна издала что-то похожее на клокочущий смех… – Это был безмолвный язык, глупая! Его невозможно услышать, но он действует на людей, и они подчиняются. Я приказала, и твой дед уехал в Пестроглазово без тебя. А всем остальным соседям я приказала отправиться по квартирам и лечь спать. Так что теперь здесь только ты и я…

Молли сделала шаг назад, понимая, что бежать ей некуда, – соседка сидела в кресле, как раз рядом с дверью. Молли даже зажмурила на секунду глаза и открыла их снова, думая, что все, что происходит сейчас с Ниной Гавриловной, – только кошмарное наваждение, и сейчас та снова заговорит про лекарства, давление и погоду, приняв прежний, привычный вид. Но этого не произошло.

– Нина Гавриловна, вы с ума сошли? Что с вами?

– Нет, деточка, я не Нина Гавриловна… – зашипела соседка, и ее лицо расползлось в мерзкой ухмылке, обнажив ряды гнилых желтых зубов. Кожа, словно перчатки, сползла с того, что еще минуту назад было ее руками. По полу, позванивая, покатились спицы.

– Я напала на Нину Гавриловну в тот день, когда она спускалась к почтовым ящикам, приняла ее облик, и ту старую глупую соседку уже никто не найдет… На мне теперь перчатки из ее кожи… А вы с дедом ничего не заметили…

Глава 14

Пауки и крысы

– К-кто вы? – чувствуя, как мурашки побежали по спине, шепотом спросила Молли.

– Кто я? – прошипело чудовище. – Когда-то меня все уважали… Я учила, и меня слушали. Я учила истории и безмолвному языку юных нелюдей…

То, что минуту назад было милой старушкой Ниной Гавриловной, покрылось шевелящимися буграми, которые на глазах обрастали бурой шерстью…

Черты «лица» становились все уродливее, бородавки то и дело отрастали и принимались шевелиться. Чудовище качнулось и перетекло из кресла на пол. Бугристые шевелящиеся комки приобрели самостоятельность, и Молли поняла, что это отвратительные и злобные крысы.

– Вы учили? – не веря своим ушам, переспросила Молли. – Вы – учительница?!

Она прижалась к окну, за которым было уже совсем темно. Ей показалось, как что-то постучалось в окно, но она не в силах была отвести глаза от стоявшего у дверей чудовища.

– Ну, наконец-то догадалась… – прохрипело оно. – Да, я была учительницей в МУНе… Пока не раскопала древнюю легенду о демоне, но мне никто не поверил, никто! Я поплатилась за это, я потеряла работу и уважение! Я потеряла все, все – из-за тебя!

Крысиный монстр то ли всхлипнул, то ли вздохнул.

– Но я не смирилась… Я нашла дом, где вы поселились с дедом, и начала следить за вами, с начала этого лета. Сначала мне пришлось бродить по двору, и многие люди пугались меня, принимая за призрака. А я ждала удобного случая, чтобы расправиться с тобой… Это я на безмолвном языке шепнула Анжеле, чтобы она выпустила поводок, и собака кинулась на тебя! Но этот негодяй, мальчишка-вампир успел вмешаться и спас тебя. Но потом я догадалась, как мне подобраться поближе к вашей семейке! Что может быть лучше облика соседки, которая везде сует свой нос?

19
{"b":"223866","o":1}