Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Ждите меня здесь, Эдуард. Я долго не задержусь.

Забрав у меня ридикюль, она медленно двинулась к зарослям. Осторожно протиснулась меж молодых кустиков на опушке, шагнула вглубь, к более высоким растениям. А достигнув их, обернулась, взглянула в мою сторону, затем пригнулась и скрылась из виду. Я встал спиной к Амелии, догадавшись наконец, что она ищет полного уединения.

Прошло пять минут, семь, десять – она не показывалась. Через четверть часа я начал беспокоиться. С тех пор как Амелия исчезла в зарослях, кругом повисла могильная тишина. Но, невзирая на растущую тревогу, я понимал, что уважение к спутнице обязывает меня подождать еще. Я ждал, судя по часам, более двадцати минут, когда до меня донесся неуверенный голос:

– Эдуард!..

Не в силах дольше сдерживаться, я бросился сквозь красные заросли напролом туда, где видел Амелию в последний раз. Меня терзала мысль, что на нее обрушилось какое-то страшное несчастье, – но никакое воображение не могло подготовить меня к тому, что открылось моему взору. Я замер как вкопанный и тут же отвел глаза: Амелия сняла с себя юбку и блузку и осталась в одном белье. Правда, она подняла юбку перед собой, пытаясь как-то заслоняться от меня; в глазах у нее читались мольба, испуг и откровенное замешательство.

– Эдуард, у меня ничего не получается. Пожалуйста, помогите мне…

– Что случилось? – вскричал я в изумлении.

– У меня слишком тугой корсет. Я едва дышу. Но никак не могу развязать шнурки… – Она громко всхлипнула и продолжала: – Я не хотела, чтобы вы догадались, но я же не была одна ни минуты со вчерашнего дня. Я задыхаюсь от боли. Ради всего святого, помогите мне…

Не стану отрицать, что патетичность ее выражений меня слегка позабавила, но я подавил улыбку и шагнул вперед, чтобы очутиться у Амелии за спиной.

– Что я должен делать?

– Развязать шнурки. Они должны быть завязаны внизу бантиком, но я нечаянно затянула узел…

Присмотревшись, я понял, что она имеет в виду. Я вцепился в узел ногтями и распутал его, в общем, без особого труда.

– Ну вот, – произнес я, отворачиваясь. – Готово.

– Будьте добры, расшнуруйте меня, Эдуард. Я сама не смогу дотянуться.

Чувства, которые я жестоко подавлял в себе, вдруг вырвались наружу, и я воскликнул:

– Не хватает еще, чтобы я вас раздевал!

– Я прошу вас распустить шнурки, только и всего.

И пришлось мне, переборов себя, приступить к кропотливому труду – выдергивать шнурки из петель. Когда задача была наполовину решена и шнуровка корсета чуть-чуть ослабла, я воочию увидел, как туго он впивался в тело. Из верхних петель шнурки вылетели сами собой, и броня распалась на части. Амелия стащила ее с себя, а затем сердито отшвырнула прочь и обратилась ко мне:

– Не могу выразить, как я благодарна вам, Эдуард. Еще мгновение – и я, наверное, задохнулась бы.

Если бы она сама не повернулась ко мне, я счел бы свое пребывание с нею рядом совершенно неподобающим, но она позволила юбке упасть к ногам, открыв мне сорочку из легчайшего материала и высокую грудь. Я не сдержался и подался вперед, намереваясь заключить Амелию в объятия, но она отпрянула и к тому же загородилась юбкой как ширмой.

– А сейчас оставьте меня, – попросила она. – Одеться я сумею и без посторонней помощи.

4

Когда две-три минуты спустя Амелия вышла из зарослей, она была полностью одета, а корсет держала на весу, пропустив его между ручками ридикюля.

– Почему вы не захотели расстаться с ним совсем? – поинтересовался я. – Вряд ли вам требуются новые доказательства, что эту штуку носить нельзя.

– Можно, если не слишком долго, – возразила она, но вид у нее при этом был весьма смущенный. – Сегодня я отдохну от него, а завтра надену снова.

– Заранее предвкушаю, как завтра мне придется помогать вам, – заявил я вполне чистосердечно.

– Вашей помощи не потребуется. К завтрашнему дню мы вернемся в лоно цивилизации, и я найму себе служанку.

Краска смущения еще не сошла с ее лица, да и я не избавился от возбуждения, а потому счел возможным добавить:

– Если вы хоть как-то считаетесь с моим мнением, смею вас заверить, что ваша фигура отнюдь не нуждается в корсете.

– Ваше замечание неуместно. Пора продолжать путь.

Амелия двинулась вперед, и мне пришлось последовать ее примеру.

Происшествие с корсетом на время отвлекло нас от опасностей нашего положения; теперь мы заметили, что солнце продвинулось достаточно далеко на запад и заросли начали отбрасывать тень. Едва мы ступали на затененный участок, на нас сразу же веяло холодом.

После получаса размеренной ходьбы я собрался предложить передышку, но тут Амелия внезапно остановилась. Впереди лежала неглубокая низинка, и девушка не замедлила подойти к ее краю, а я следом.

– Нам предстоит разбить бивуак на ночь. Полагаю, надо заняться этим не откладывая.

– Вообще-то я не возражаю. Но не следует ли сперва продвинуться еще дальше на юг?

– Нет, это место подходит как нельзя лучше. Мы проведем ночь здесь.

– Под открытым небом?

– Ну, зачем же? У нас хватит времени до прихода ночи устроить настоящий лагерь. – Амелия изучала низинку самым внимательным образом. – Когда я была в Швейцарии, мне показывали, как возводить укрытия на случай крайней необходимости. Нам надо лишь немного углубить эту дыру и надстроить вокруг бортики. Если вы займетесь этим, я тем временем нарежу стеблей.

Мы препирались минуты две-три – я полагал разумным идти до тех пор, пока не начнет смеркаться, но Амелия стояла на своем. Кончилось тем, что она сняла жакет и направилась к зарослям, а я присел на корточки и принялся выгребать песчаный грунт голыми руками. Однако прошло еще не меньше двух часов, прежде чем наш импровизированный лагерь стал удовлетворять хотя бы элементарным требованиям. Я расчистил низинку от самых крупных камней, а Амелия наломала пушистых ветвей, напоминающих папоротник. Ветви мы сложили в низинке стогом, словно намереваясь развести костер, но, разумеется, мы собирались не поджигать стог, а забраться внутрь, поближе к его основанию.

Солнце уже почти скрылось, и мы с Амелией вновь ощутили холод.

– По-моему, мы сделали все, что могли, – сказала она.

– Так не пора ли нам залезть в нашу нору? – Только теперь я по достоинству оцепил мудрость Амелии, настоявшей на том, чтобы подготовиться к ночи заранее. Не остановись мы здесь, нам бы ни за что не успеть так основательно защититься от холода.

– Хотите пить?

– Спасибо, мне ничего не надо, – ответил я. Но я лгал – горло у меня пересохло с самого утра.

– Вы же и капли во рту не держали.

– Как-нибудь переживу ночь.

Амелия указала мне на длинный ползучий стебель из тех, что она не кинула в стог, а сложила в сторонке. Отломив часть стебля, она протянула его мне со словами:

– Выпейте соку, Эдуард. Это не опасно.

– А если сок ядовит?

– Отнюдь нет. Я попробовала его еще когда возилась с корсетом. Он очень освежает и, по-моему, не дает никаких неприятных последствий.

Я поднес срез стебля к губам и неуверенно потянул в себя содержимое. Рот мгновенно наполнила холодная жидкость с каким-то острым привкусом, и я быстро ее проглотил. После одного-двух глотков привкус перестал казаться неприятным.

– Послушайте, это же точь-в-точь микстура, какую мне прописывали в детстве!

Амелия улыбнулась:

– Значит, вы тоже ее пили! А я-то гадала, заметите ли вы сходство…

– Только в детстве мне давали обычно еще и ложку меду, чтобы снять привкус.

– Ну что ж, на сей раз вам придется обойтись без меду.

Я ответил храбро:

– Как знать…

Амелия бросила на меня проницательный взгляд, а потом смутилась, хоть и не так сильно, как раньше. Я отшвырнул напоивший меня стебель и помог ей забраться в убежище, уготованное нам на ночь.

Глава VII. Мы раскрываем истину

1

Довольно долгое время мы лежали тихо, не шевелясь. Хотя Амелия и постаралась выбрать самые сухие растения, мы вскоре обнаружили, что под тяжестью наших тел они все равно сочатся влагой. К тому же малейшее движение – и к нам проникали струйки наружного воздуха. Правда, я ухитрился немного подремать, но за Амелию не ручаюсь. Разбуженный холодом, который предательски подкрался к моим ногам, я понял, что она совершенно закоченела.

21
{"b":"22458","o":1}