Литмир - Электронная Библиотека

Наша семья, наконец, получила квартиру в новом многоэтажном доме. Мы были на седьмом небе от счастья.

Если говорить о нашей семье, то надо начинать с того, что жили мы раньше на Молдаванке в старом одесском дворе. Где каждый знает каждого и знает все последние новости, что творятся  у соседей за стенкой. Наш двор жил большой шумной разноцветной, но все же семьей. Русские, армяне, евреи, молдаване, украинцы, а так же студенты – квартиранты арабы составляли много цветие нашего интернационального двора.

Двор  был маленьким 3х этажным колодцем, несколько клумб с цветами, клочок асфальта вечно занятый машиной соседа Пети,  виноград по углам двора, старый и дикий, вьющийся по стенам домов  и аркам создающий тень ребятишкам с утра до ночи кричащим под окнами квартир. Веревки с бельем протянутые во всех на правлениях над головами и конечно же скамейка для местных кумушек под виноградом, где вечерами раскручивались целые сценарии  мыльных опер про соседских девиц и их ухажеров, с обязательным плеванием семечек и  «пивасиком»,  если кто то из сидящих на лавочке был очень щедр.

Дни рождения и другие праздники проходили весело и шумно. Соседи выносили на двор столы, скамейки, угощения и праздновали всем двором, не зависимо от того ругались ли с утра развешивая  белье тетя Софа с тетей Галей или нет. За столом забывались все обиды и ругань, топор войны зарывался до следующего утра. А  сейчас, только песни и пляски. Петь любили все. Пели все подряд: от чебурашки, до дня победы. Вот такой у нас был старый любимый двор.

Дома в нашем дворе строились еще до революции и принадлежали одному купчишке. Держал он здесь постоялый двор с трактиром средней руки, и только революция помешала ему обогащаться за счет местных выпивох  и гостей города.

В одну июльскую ночь, когда жара была не выносимая, окна открыты настежь, а двор с вечера был полит водой. Жители нашей дворовой коммуналки мирно спали в своих кроватях. И в такую мирную ночь произошло ужасное.

Стена нашей квартиры и квартиры наших соседей тяжело вздохнула и  с грохотом рухнула.  Пыль поднялась столбом.

 Мы подскочили на своих кроватях и спросонья не могли ничего понять. Пыль застилала глаза и не давала вздохнуть. Выскочив на улицу и отдышавшись, мама начала причитать и щупать нам всем руки и ноги. Слава Богу, все были живы и здоровы. Только испуганные и растерянные. Соседи всю ночь не ложились спать, бурно обсуждая случившееся. Мама плакала, соседка тетя  Света тоже. Арабы квартиранты с 3 этажа только что вернулись со студенческой вечеринки, стояли,  молча в оцепенении. Начальник  ЖЭКа прибежал неряшливо одетый. Видно, что человека только что выдернули из постели, и он еще не пришел в себя.   Остались без жилья только наших три семьи, так как обрушение произошло одной  угловой стены.

Полазив по развалинам и собрав, все ценное студенты - арабы тихо ушли из нашей жизни на другую квартиру. Мы же с семьей тети Светы были, размещены у соседей на пару дней пока нам не устроят временные номера в гостинице. Соседи нас жалели, правда, от их сочувствия было еще горче. Мы все понимали, что теперь все изменилось и так уже как прежде ни будет, ни когда. Наши семьи пойдут своей дорогой и той бурной веселой жизни, которая велась в нашем коммунальном дворе уже в прошлом, во всяком случае, для нас.  В наших сердцах образовалась маленькая пустота. И страх перед неизвестным.

Так мы оказались в гостинице, в номерах, в которые нам выделил город, пока руководство не придумает что, с нами делать дальше. Тетя Света и мама каждый вечер ходили по старинке в наш старый двор, где собирались все соседи, цокая языками, жалели нас,  причитая о нашем еврейском счастье. Каждый вечер, обсуждая новости по нашему расселению в другие квартиры. Государство нас поставило в очередь с беженцами и другими бедолагами. Так пролетели долгих  и тоскливых 3 года, пака в один прекрасный день, мать не в бежала в номер и прокричала:

- все, переезжаем. 3 комнатная, в новом доме. Тут мы заметили в ее руке бумажку. Это был ордер на новое счастье.

  А радоваться было чему. Во - первых это был новый дом, а не в старом фонде как нам предложили сначала. Мать тогда отказалась, боясь, что стены в этом помещении тоже старые и все может повториться. Во вторых рядом была ее работа и громадный супермаркет. Мой институт был далековато, но я не отчаивалась. Транспорт ходил исправно, так что нет проблем.  Васька мой брат – шалопай целый день пропадал у друзей. Ему и дела нет далеко они или близко. Все равно домой он приходил только поспать и поесть. Все остальное время мы его не видели, а слышали по телефону, если мама сама позвонит. Так что мой великовозрастный брат Васька, как мартовский кот, худой но прожорливый, и всегда в не дома, тоже был доволен. Армию он уже отслужил, а на работу устраиваться не спешил. Мать пилила его регулярно, поэтому он предпочитал  скрываться у приятелей.

В общем,  мы с мамой были довольны. Собрав пожитки, дойдя до остановки, мы сели в маршрутку. Водитель тронулся, но какая - то женщина розовощекая, пышных форм, в цветастом платье с полными сумками продуктов, засунув голову в дверной проем маршрутки звонко спросила:

- до Паустовского доеду?

Водитель посмотрел на нее и лениво ответил:

- а я знаю? Мадам, впереди 30 остановок, разве я могу знать доедем мы или нет, - и добавил уже улыбаясь. В маршрутке пассажиры захихикали. А женщина растерянно начала топталась на месте, не зная, что ей делать.

Еще немного постояв на пекле.  Она  неуверенно тихо спросила:

- а кто знает?

- Господь Бог! – загадочно улыбаясь ответил водила - хохмач  и ткнул указательным пальцем вверх. – если вы с ним лично знакомы, то тогда добро пожаловать в салон и мы наконец уже поедем. Шкет, дай тете место. -  Юморист засмеялся, сконфузив  женщину окончательно, а маршрутка ржала в открытую и в таком приподнятом настроении началась наша дорога в новую жизнь.

Квартира была светлая и красивая. Мама и я с большим энтузиазмом начали осваивать свою территорию. Новая мебель, новые занавески, расставлялись и вешались с большой любовью. Картину – подарок от наших друзей со старого двора повесили на почетное место в комнате. Весь двор собирал нам деньги на это произведение искусства. Поэтому мама очень ценила этот подарок. Хоть он и был аляповат, но дареному коню, как известно в зубы не смотрят. Тетя Света тоже получила  такой же подарок на память от прежних соседей и  тоже повесила его на стену в большой комнате.

Семья тети Светы получила квартиру на нашей же лестничной клетке, что привело в восторг и ее и мою маму. Они бесконечно бегали,  друг к другу в гости, спрашивая совета, что где лучше поставить и в итоге наши квартиры стали очень похожи по расстановке мебели и  других мелочей.

Хозяек  это ни сколько не смутило, они были довольны, что опять соседи и в итоге все сложилось лучше не куда. Жизнь налаживалась. Дни стали течь один за другим спокойно и размеренно.

Лето сменила осень, за осенью пришла зима.

Мама частенько на выходные захаживала на Молдаванку и проводила время со старыми подружками за стаканом чая и свежими сплетнями вприкуску. Идя через привоз,  домой, она болтала со знакомыми торговками про между собой: о погоде, с обязательным упоминанием о последнем повышении цен, обсуждали у кого и как болит голова,  у кого она сейчас болит больше  и кому сейчас хуже, слыша в ответ традиционное « - а кому щас хорошо?»  покупала  банку «бубачек» и стакан «рачек», и шла дальше. Вернувшись, домой с восторгом,  делилась последними новостями с места событий и была счастлива, что  во дворе ее помнят и  рады ее приходу. Мама могла часами рассказывать за жизнь нашего старого двора. И о том, что армянка Ануш, опять задирая юбки и демонстрируя свой  пышный зад молдаванке Зое,   заступалась за  своего  юркого как ртуть сынишку и когда все аргументы в свою пользу у нее заканчивались, то она показывала панталоны своей сопернице и уходила после этого с поля боя с высоко поднятой головой. На что в ответ худая как жердь молдаванка Зоя, крутила дули и визжала как не дорезанный хряк, вспоминая все ругательства, выученные у тети Гали.

1
{"b":"242024","o":1}