Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Слова эти оказались провидческими, когда корабли адмирала Шовелла потерпели крушение у островов Силли, так близко от главных морских портов Англии. Трагедия 1707 года всколыхнула страну и выдвинула задачу о долготе в список первоочередных государственных забот. Гибель стольких моряков, стольких кораблей, такой беспримерный позор для нации — всё это заставило заново осознать опыт прошлых утрат и прийти к выводу: безумие — плавать по морям, не умея определять долготу. Две тысячи безвинных жертв ускорили принятие знаменитого Акта 1714 года, в котором парламент пообещал двадцать тысяч фунтов за решение задачи о долготе.

В 1736 году безвестный часовщик Джон Гаррисон испытал многообещающий образец на борту корабля «Центурион», идущего из Англии в Португалию. Корабельные офицеры лично убедились, что часы Гаррисона помогают точнее определять координаты. У них были все основания благодарить часовщика, когда на обратном пути в Англию его хронометр показал, что они сбились с курса почти на шестьдесят миль.

Однако, когда в сентябре 1740 года коммодор Джордж Ансон отплыл на «Центурионе» в южную часть Тихого океана, морской хронометр остался в доме своего создателя на Ред-лайон-сквер. Гаррисон, завершив вторую усовершенствованную версию механизма, трудился над третьей, ещё более точной. Не все в то время признавали подобные устройства, а до их массового производства предстояло ждать ещё пятьдесят лет. Эскадра Ансона пересекла Атлантику по старинке: полагаясь на точное знание широты, счисление пути и моряцкий опыт. После необычно долгого путешествия она благополучно достигла Патагонии, и здесь произошла трагедия — из-за ошибки в определении долготы.

7 марта 1741 года с командой, уже сильно поредевшей от цинги, Ансон провел «Центурион» проливом Ле-Мер из Атлантического океана в Тихий. Когда он огибал мыс Горн, с запада налетел шторм. Паруса изорвало в клочья, волны захлёстывали палубу. Шторм утихал лишь для того, чтобы обрушиться на моряков с новой силой. Пятьдесят восемь дней он нещадно трепал эскадру Ансона. Ветер нёс дождь, снег и град. Цинга свирепствовала, выкашивая от шести до десяти человек в сутки.

Ансон упорно шёл на запад по шестидесятой параллели, пока не заключил, что проделал двести миль к западу и оставил Огненную Землю далёко позади. Пять других кораблей эскадры разметало бурей, и некоторые из них сгинули навсегда.

Первой же ясной ночью за последние два месяца Ансон взял курс на север — к земному раю под названием Хуан-Фернандес. Там, он знал, будет пресная вода, покой для умирающих, пища для живых. До тех пор им предстояло держаться на одной надежде: от вожделенных островов корабль отделяло ещё несколько дней плавания. Однако, когда утренняя дымка рассеялась, Ансон увидел берег совсем близко, прямо по курсу. То был остров Нуар, лежащий у западного побережья Огненной Земли.

Как такое могло случиться? Неужто корабль шёл в обратную сторону ?

Ансона сбили с толку течения. Думая, что идёт на запад, он практически оставался на месте. Выход был один: вновь идти на запад, а затем повернуть на север, к островам Хуан-Фернандес. Ансон знал: если не удастся и в этот раз, если он по-прежнему будет терять в день по нескольку человек, то вскоре некому будет управлять парусами.

Согласно судовому журналу, 24 мая 1741 года Ансон вывел «Центурион» на тридцать пять градусов южной широты. Чтобы достичь островов Хуан-Фернандес, надо было просто двигаться по этой параллели. Но куда? К западу или к востоку от «Центуриона» лежат спасительные острова?

Этого ему никто сказать не мог.

Ансон выбрал запад. Впрочем, ещё четыре мучительных дня в море ослабили его веру в собственную правоту, и он повернул на восток.

Через сорок восемь часов после поворота с «Центуриона» различили землю! Но не острова Хуан-Фернандес, а неприступное гористое побережье испанской колонии Чили. Ансон вновь вынужден был на сто восемьдесят градусов повернуть корабль — и собственные представления о том, где они находятся. Оставалось признать, что первый раз он отступил уже почти в виду цели. И вновь двигаться на запад.

9 июня 1741 года «Центурион» наконец бросил якорь у одного из островов Хуан-Фернандес. Две недели промедления обошлись ещё в восемьдесят жизней. Талантливый судоводитель, Ансон уберег корабль от рифов, а матросов — от смерти в пучине, но не мог одолеть цингу. Он сам помогал выносить гамаки с больными на берег, а потом беспомощно наблюдал, как те умирают один за другим... один за другим. Из пятисот человек команды в живых осталось меньше половины.

3.

Меж шестерёнками Вселенной

Приснилось как-то: я в часах отцовских заперт,

Со мною Птолемей. Рубиновые звёзды

Вращаются на сферах, а блестящий

Примум мобиле придаёт им ход.

Зазубренные шестерни вгрызались

Одна в другую. И закрылась крышка.

Джон Чиарди. Отцовские часы

Даже лучшие навигаторы, такие как адмирал Шовелл и коммодор Ансон, не видя земли, буквально терялись в океане. Море не ответит на вопрос о долготе. Но может, ответят небеса? Может, есть способ узнать долготу по взаимному расположению светил?

Небо обращает день в ночь суточным ходом Солнца, отмеряет месяцы фазами Луны, отмечает смену времён года солнцестояниями и равноденствиями. Земля, которая вращается по орбите и вокруг своей оси, — шестерёнка в часовом механизме Вселенной; люди определяли время по её движению, сколько существует человечество.

Когда моряки поднимали глаза к небу, прося помощи в навигации, они видели сочетание компаса и часов. Созвездия, особенно Малая Медведица с Полярной звездой в рукоятке ковша, направляли путников ночью (конечно, если не было туч). Днём Солнце не только определяло стороны света, но и указывало время. Оранжевый диск вставал из океана на востоке, поднимался, становясь сперва жёлтым, затем — ослепительно белым, и в полдень зависал над головой, словно подброшенный вверх мяч, на мгновение между подъёмом и спуском — полуденный сигнальный шар, по которому мореходы каждый ясный день ставили песочные часы. Теперь им требовалось, чтобы какое-нибудь астрономическое событие сообщило время в другом месте. Если, скажем, предсказано, что полное лунное затмение будет в Мадриде в полночь, а на корабле, идущем в Вест-Индию, его наблюдали в одиннадцать часов ночи, значит, их время на час отстает от мадридского, и, следовательно, они отошли от долготы этого города на пятнадцать градусов к западу.

Впрочем, солнечные и лунные затмения слишком редки, чтобы стать серьёзной подмогой штурману. При большом везении по ним можно определить свою долготу раз в год. Морякам требовалось что-то происходящее каждый день.

Ещё в 1514 году немецкий астроном Иоганн Вернер нашёл способ вычислять координаты по движению Луны. Каждый час она проходит по небу расстояние, примерно равное видимому диаметру своего диска. Ночью она плывёт с этой величавой скоростью по полю неподвижных звёзд. Днём (а Луна примерно половину каждого месяца встаёт в светлое время суток) приближается к Солнцу или отдаляется от него.

Вернер предложил составить альманах, в котором будут отмечены звёзды на пути Луны и точное время, когда она их коснётся — в каждую лунную ночь, на месяцы и годы вперёд. Точно так же можно предсказать относительные позиции Солнца и Луны для светлого времени суток. Тогда астрономы смогут публиковать таблицы с расчётным временем встречи Луны и опорных звёзд для конкретного места — Берлина или, скажем, Нюрнберга, — от которого отсчитывается долгота. Штурман, вооружённый этими таблицами, сможет сравнить, когда Луна коснулась определённой звезды по корабельным часам и когда это, по утверждению астрономов, должно произойти на нулевом меридиане. Дальше ему останется лишь вычесть одно из другого и умножить результат на пятнадцать градусов.

У «метода лунных расстояний» было несколько существенных изъянов. Положение звёзд, на котором он строился, люди в то время знали не слишком хорошо.

4
{"b":"257580","o":1}