Литмир - Электронная Библиотека

– Везде можно посмотреть, который час. У меня же есть и айфон, и айпад… Ира, ну пойми, эта безделушка со стрелками стоит столько, сколько мы на мясокомбинате заплатили за рефрежератор!

Обессиленная Ирина не стала спорить.

К середине дня наконец освободились и пошли домой. Иван был доволен, что они потратили не так уж много времени на все это досадное времяпрепровождение. Завтра он сможет приступить к работе – будет подыскивать помещение в аренду для своего нового офиса – представительства Атяшевского мясокомбината.

Глава вторая

Театральная жизнь

В три часа дня Ирина спустилась в подземную стоянку прямо под их жилым комплексом. Чувство было такое, как когда-то в детстве: каникулы закончились, пора идти в школу. Вроде бы и хочется вновь оказаться за партой, и даже ноги сами несут в школу, а с другой стороны – наваливается лень, желание не делать ничего… Но Ирина прогнала из головы эти мысли, завела двигатель автомобиля, привычно ловко выехала из подземного гаража и отправилась в театр.

Через сорок минут, все из-за московских пробок, от которых Ирина успела отвыкнуть в Атяшево, она уже парковалась у здания театра. Только она открыла дверцу автомобиля, как увидела, что ей машет рукой Людочка, подходившая к театру.

Правильно в народе говорят: «Маленькая собачка до старости щенок». Это как раз был случай актрисы театра Людмилы Александровны Зарайской, которая только в прошлом году соскочила с репертуара инженю. Ей было где-то на пятнадцать лет больше, чем Ирине, но при ее миловидном лице и стройной фигурке выглядела она свежо и молодо… лет на сорок. Она была особенно хороша в юбке-шотландке чуть ниже колен, в желтой обтягивающей футболке и в желтых же кроссовках. Такая одежда отвечала ее характеру. Людочка имела славу хохотушки и любительницы розыгрышей.

Когда главный режиссер Сергей Курганский предложил Людмиле попробовать играть возрастные роли – разных там тетушек, мамушек, кумушек, она, как ни удивительно, не обиделась, а даже обрадовалась, сказала, что ждала этого звездного часа всю жизнь и намеревается дать жару. Поэтому все ее персонажи получались удивительно колоритными. Публика не преминула это отметить, и по количеству букетов от зрителей Людочка Зарайская занимала второе почетное место после самой Невельской.

– Людочка, дорогая вы моя, я так рада вас видеть! – поприветствовала подругу Ирина, заключая ее в объятия.

– Невельская! Ира! Наконец-то! Приехала! Я просто ослеплена! До чего же ты хороша, моя девочка! Какой загар, а кожа… Какие-то процедуры делала? Скажи! – перешла на шепот актриса.

– Да нет, Людмила Санна, я же домой ездила с дочкой! Это для меня лучше всяких процедур, – ответила Ирина.

– А у нас тут такие новости… – тихо сказала Людмила Александровна заговорщическим голосом, – назначили нового режиссера, знаешь уже, наверное. Чувствую, скоро меня турнут на пенсию… Возраст все-таки… Сколько можно скакать по сцене?

– Да бросьте, Людмила Санна, вы же одна из лучших актрис и ветеран Советско-Российского театра! – уверенным тоном заявила Ирина и ободряюще улыбнулась.

– Ладно, чего мы на улице стоим? Пойдем в здание, – махнув рукой, позвала Зарайская.

По ее тону Ирина поняла: все непросто и она явно недоговаривает… Надо будет в этом разобраться. Посмотреть репертуар и вообще…

В театре что-то неуловимо изменилось. С Ириной все вежливо здоровались, делали комплименты, а потом, опустив глаза, исчезали по своим делам.

«Вот это да! Какие актеры сегодня неуловимые, – подумала Ирина, – то невозможно отбиться от всех, а то вдруг – полный вакуум. К чему бы это?»

Ирина пошла в свою гримерку. По дороге ее нагнал молодой актер Стас, который явно нервничал, перекладывая мобильный телефон из одной руки в другую, и сообщил ей скороговоркой:

– Ирина Николаевна! Вас просит зайти к себе главный режиссер. Пожалуйста, прямо сейчас, он сказал, что это очень срочно. Он у себя в кабинете, вас ждет. Не задерживайтесь, я отвечаю за вас головой.

– Хорошо, Стас, спасибо, конечно, сейчас зайду, – невозмутимо ответила Невельская и отправилась знакомиться с главным.

Она открыла дверь и увидела за режиссерским столом человека, который держал мобильный телефон около уха. Ирина хотела выйти, но он махнул приглашающим жестом на кресло. Она вошла и села в кресло перед столом. Человек долго слушал чей-то длинный монолог, потом рявкнул:

– Добро! Договорились! И не вздумай мне звонить, я занят, когда надо будет, сам тебя наберу.

Кинув телефон на стол, режиссер стал разглядывать актрису слишком пристально, не стесняясь, даже с неким подтекстом, смысл которого Ирине был пока непонятен.

Она отметила про себя, что он из той же породы, что и ее бывший муженек Игорь. Мужчина лет сорока, глаза, как буравчики, так и впиваются в человека, волосы зализанные, скоро начнет лысеть… Хотя по сравнению с вертлявым Игорем он более плотный и с животом… Мама говорит про таких – скользкий. Да, точно! Именно скользкий…

– Да уж, как же, как же… знаю, наслышан… Невельская… – проворчал мужчина и погрузился в чтение своих бумаг.

Ирина решила, что пора нарушить молчание, потому что пауза явно затянулась:

– Если я не вовремя зашла, то не проблема, назначьте удобное для вас время, я приду позже. Мне совсем не сложно.

– Ну как же я могу указывать на дверь самой Невельской? – театрально произнес Пронин. – Нет уж, давайте я брошу все свои срочные дела, чтобы уделить вам внимание. Будем знакомы: я новый главный режиссер театра Олег Эдуардович Пронин. Теперь вам предстоит со мной работать. – Главреж с удовольствием сделал ударение на словосочетании «со мной». – Сейчас вам необходимо пойти в литчасть и ознакомиться с расписанием репетиций и спектаклей. Да! И, пожалуйста, не опаздывайте на репетиции! Буду штрафовать беспощадно. Подпишите репертуарный лист. Все! – Господин Пронин снова погрузился в бумаги, более не обращая внимания на Невельскую.

– Я свободна? – спросила ошеломленная, но сохраняющая внешнее спокойствие Невельская.

– На сегодня вы свободны, не смею задерживать. Завтра общий сбор труппы, объявление об этом висит внизу. Поговорим, обсудим наши проблемы! – гаркнул раздраженный господин Пронин и с усердием принялся перебирать какие-то бумаги.

Ирина вышла из кабинета в полном замешательстве. Что это было? Она в театрально-киношной среде работает двадцать пять лет. Но вот так нагло с ней еще никто и никогда не разговаривал, даже когда она была студенткой. Штрафами пугает? Она заметила, что у нее трясутся руки. Так… Надо покурить. О, господи! Что происходит? Кто объяснит?

Она невольно вспомнила последний разговор со своим преподавателем актерского мастерства Борисом Владимировичем Чигринским, который состоялся перед отпуском. Уважаемый человек, прекрасный актер, педагог, профессор, как тонко, деликатно и уважительно отнесся он к ее проблемам, не проронил ни одного обидного слова. Вот что значит врожденная интеллигентность… И это несмотря на большую разницу в возрасте… А новый режиссер? Что он себе возомнил? И вообще, разве так можно разговаривать с людьми?

Ирина решительно направилась в буфет, вернее, в то отделение, которое работало для актеров чуть ли не постоянно. Там можно было и кофе выпить, и пирожок купить, и покурить, если не было лишних глаз… Это были владения буфетчицы Зои Михайловны. Завидев Невельскую, она распахнула широкие объятия и стала надвигаться на любимую актрису.

– Вы ж только подумайте! Это же дает бог кому такую красотищу! Дай поцелую, Ирина Николавна! Какая ты шикарная! Выглядишь, как будто тебя кто-то маленьким утюжком всю погладил! – сказала Зоя Михайловна и сама громогласно расхохоталась своей шутке.

– Зоя Михайловна, вашими бы устами да мед пить… – ответила Ирина на бурные приветствия женщины, которой она очень симпатизировала за неубиваемый оптимизм.

За столиком сидели Людочка, вся в желтом, и Алексей Борисович Коротаев в летнем костюме – актер-старожил. Они расцеловались, и Алексей Борисович наговорил Ирине массу комплиментов и отметил, что выглядит она сногсшибательно.

4
{"b":"577525","o":1}