Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Неоспорима связь между познанием своего внутреннего «я», «я» во втором лице, Alter ego, и познанием сущности вертикального восхождения, — между погружением внутрь себя самого (обретением Небес души) и ориентацией на северный полюс. «Восточная теософия» Сохраварди взрывает схему птолемеевской астрономии и перипатетическую теорию Разумов, поскольку вселенная духовных существ, постулируемая тем и другим учением, не укладывается в пространство множества Недвижимых Небес, «Бесконечных светочей», к которым устремлена мысль Сохраварди. Посредством своего визионёрского восприятия, которое он приравнивает к видениям Заратуштры и легендарного древнеиранского царя Кей-Хосрава, Сохраварди преодолевает астронимические схемы своего времени, сподобляясь видению сверхчувственных Небес, которые в суфизме именуются «Небесной эзотерикой» (батин аль-фалак), — тех самых Небес, что отмечают этапы ночного путешествия Пророка или вознесения с горы Каф. Уподобление «эзотерического» Востока, то есть Востока сверхчувственного, космическому норду, небесному полюсу, обусловлено реальным переходом в область внутреннего мира, восьмого климата, Климата Души, Земли Света, Хуркалии.

На этом же настаивал Наджмоддин Кобра, развивая мысль о том, что подобное познаётся лишь с помощью подобного. «Не считай, что Небо, созерцаемое в сверхчувственном, и внешнее, зримое Небо — это одно и то же. Нет, в сверхчувственном, духовном мире существуют иные Небеса, более тонкие, более голубые, чистые и сияющие, и несть их числа и предела. И чище душою становишься ты сам, тем более чистым и прекрасным является тебе Небо, так что в конце концов ты оказываешься в божественной чистоте. И этой чистоте тоже нет предела. Не думай, что за гранью, которую ты достиг, нет ничего более возвышенного.» (№ 60). А вот ещё более радикальное утверждение принципа интериоризации, согласно которому любая духовная реальность столь же неотделима от мистика, как его жизнь и смерть: «Знай, что душа, демон, ангел не являются реальностями, внешними по отношению к тебе; ты — это они. Сходным образом, Небо, Землю и Престол тоже нельзя считать вещами внешними, это же касается Рая и Ада, смерти и жизни. Все они существуют в тебе; свершив своё мистическое странствие и очистившись, ты убедишься в этом.» (№ 67). А свершить это странствие — значит сойти вглубь себя самого, совершить исход, путешествие к Востоку-первоистоку, выбраться из «колодца», под устьем которого встаёт visio smaragdina.

Глава IV VISIO SMARAGDINA

И радуга вокруг престола, видом подобная смарагду.

Апокалипсис, 4:3

1. Наджмоддин Кобра

Кажется, что Наджмоддин Кобра первым из суфийских учителей обратил внимание на цветовые феномены, которые мистик может наблюдать во время своих духовных опытов. Он постарался описать и истолковать эти явления в качестве указаний на внутреннее состояние мистика и степень его духовного совершенствования. Некоторые из крупных мастеров иранского суфизма, вышедшие из этой среднеазиатской школы, в частности, Наджм Дайсх Рази, непосредственный ученик Кобра, и Алаоддавлех Семнани, следовавший его тарика, внесли свой вклад в изучение этого экспериментального метода духовного контроля, включающего в себя символическое осмысление цветовой гаммы и её изменений.

Из всего этого, разумеется, не следует, что их предшественники оставались чуждыми подобным визионёрским опытам. Тем не менее, в одном труде анонимного автора, писавшего после Семнани и на него ссылавшегося, сквозит тревога «ортодокса» по поводу того, что кажется ему «новшеством»[63]1. Со своей стороны, сам Сохраварди в конце своего капитального сочинения, посвящённого воссозданию «восточной теософии», даёт подробное описание световых феноменов, фотизмов, с которыми может столкнуться мистик; при всём при том он ещё не занимается рассмотрением цветовой гаммы и её символики[64]2.

Речь идёт вовсе не о физических ощущениях; Наджм Кобра часто намекает на эти цвето-световые явления как на что-то, видимое с «закрытыми глазами», схожее с восприятием ауры. Существует, бесспорно, некая связь и соответствие между цветами физическими и аурическими (или ауральными, «аврориальными») в том смысле, что физические цвета сами по себе обладают некими моральными и духовными качествами, которым соответствует, «с которыми символизируется» то, что выражает аура[65]3. Именно это соответствие, эта символика позволяют духовному учителю отличить эти сверхчувственные восприятия от того, что мы называем теперь «галлюцинациями». Технически же следует говорить о визионёрской аперцепции. Соответствующий ей феномен есть явление первичное и примарное, несводимое ни к чему другому, как несводимо ни к чему восприятие физического звука или цвета. Что же касается органа этой визионёрской аперцепции и модуса того существа, у которого возможно функционирование этого органа, то все эти темы непосредственно связаны с «физиологией светового человека», чьё развитие у Наджма Кобра характеризуется появлением «чувства сверхчувственного». В конце нашего труда мы постараемся наметить связь этого чувства, становящегося частью жизнедеятельности человека, его души, с теорией Гёте, касающейся «физических цветов».

Само собой разумеется, что в схеме мира, предумышленного и подтверждённого мистическим опытом, понятия света и тьмы, светлого и тёмного не являются ни метафорами, ни сравнениями. Мистик реально видит свет и тьму, визуализация которых осуществляется отнюдь не физическим органом зрения. Он ощущает как тень и тьму то состояние, от которого стремится избавиться, те силы, которые влекут его вниз; он ощущает как свет те знамения и приметы которые сулят ему освобождение, указывают направление, откуда его следует ждать, — словом, всё то, что устремляет его ввысь. Не может быть никаких уклонений от ориентации на мир, расположенной вдоль вертикальной оси: вверху — небесный полюс, внизу — колодец тьмы, в котором томится пленённая частица света (в соответствующей маздейской схеме свет находится на севере, тень и тьма — на юге). То, что любая из этих схем явственно перекликается с подробностями манихейской космогонии, а заодно и сохравардийским «Рассказом о чужбине Запада» и с «Песнью Жемчужины» из «Деяний апостола Фомы», подтверждает первый же параграф главной книги Наджма Кобра: «Знай же, друг мой, что объект поисков (морад) — это Бог, а занятый поисками субъект (морид) — это частица света, от Бога исходящая». Иначе говоря, «искатель», субъект Великого Поиска — это пленённый свет, световой человек, [66]4.

Таков первый лейтмотив главного труда Наджма Кобра. Эта световая частица стремится освободиться, вознестись к месту своего происхождения. Данный мотив встречается на персидских миниатюрах, в которых заметно манихейское влияние (см. ниже VI, I) и, следовательно, визиализируется визионёрская аперцепция Наджма Кобра. Навстречу языку пламени, вздымающемуся с Земли, нисходит небесный пламенник, в соединении которых Наджм различает или предугадывает присутствие «Небесного Свидетеля», «Сверхъестественного Вожатого», предстающего в этом слиянии как гомолог Совершенной Природы, Нус, , световой проводник Прометея — Фоса. Несомненна связь между освобождением светового человека, цветовыми фотизмами и явлением небесного Вожатого. Эта связь подразумевает необходимое предварительное условие каждого мистического опыта: люди должны сбросить с себя покров, лишающий их способности видеть. «А покров этот не есть что-то внешнее по отношению к людям, он составляет их часть, это покров тьмы, свойственной их тварной природе» (№1).

вернуться

63

1 Это небольшое анонимное сочинение издано более века назад Флейшером (Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischen Gesellschaft, 16. Band, Leipzig, 1862, pp. 235-241; Ueber die farbigen Lichterscheinungen der Sufis, по лейпцигскому манускрипту 187: De variis luminibus singulorum graduum Suficorum propriis.

вернуться

64

2 См. наше издание Hikmat al-Ishraq (философские и мистические сочинения Сохраварди, vol. III, № 23). Текст описывает пятнадцать категорий фотизмов, которые могут являться мистикам; в заключение (№ 273) говорится: «Всё это обусловлено законами восьмого климата, где находятся чудесные города Джабалка, Джабарса и Хуркалия.

вернуться

65

3 См. Gerda Walther, Phanomenologie der Mystik, Olten, 1955, pp. 68-71 и 151-155, а также нашу аналитическую рецензию на этот важный труд, появившуюся в: Revue de l’histoire des religions, janvier — mars 1958, pp. 92-101. См. равным образом замечательное исследование Мирчи Элиаде «Significasion de la «lumiere interieur», Eranos-Jahrbuch, XXVI, 1958, pp.189-242. Капитальный труд Виктора Цукеркандля, «Sound and Symbol», N.Y., 1956, pp. 61 ss., тоже содержит оригинальные феноменологические наблюдения над цветовыми «интенциями». Все эти исследования имеют общие черты, немаловажные для нашей работы. К их рассмотрению мы обратимся в другом месте.

вернуться

66

4 Все отсылки в этой главе, заключённые в скобки, относятся к замечательному изданию, осуществлённому Фрицем Мейером, Die Fawa’ih al-jamal wa-fawatih al-jalal des Najmad-din al-Kubra, Akademie der Wissen-schaften und der Literatur, Veroffentlichungen der Orientalischen Kommission, Bd. IX, Westbaden, 1957. Это драгоценное издание, снабжённое немецким комментарием, представляет собою значительный вклад в историю суфизма. Мы осмелимся лишь высказать критическое замечание по поводу транскрипции заглавия, идущей вразрез с большинством манускриптов. Мы предпочли бы прочесть его как Fawatih al-jamal ... и перевести как «Расцвет Красоты и благоуханий Величества», ибо такой заголовок означает, что без расцвета Красоты как теофании человек не в силах величие Deus absconditus. Об этих двух категориях атрибутов Бога см. ниже, гл. V , 2. Аспекты Freundlichkeit и Erhabtnheit проистекают из двух основных атрибутов, однако нам кажется необходимым сохранить смысл (иначе все тексты относительно красоты как теофании у Рузбехана и Ибн Араби станут совершенно непонятны). Мы не в состоянии здесь хотя бы в общих чертах дать биографию Наджма Кобра. Скажем лишь, что он родился в 540/1146 г. и первую половину жизни провёл в долгих странствиях, посетив Нишапур, Хамадан, Исфагань, Мекку и Александрию, — странствиях, во время которых он получил своё духовное образование. Но сведения относительно последовательности и точных маршрутов этих путешествий расходятся до такой степени, что теперь почти невозможно восстановить их точную картину. В Хорезм он возвращается приблизительно в 580/1184 г. Вся его дальнейшая деятельность протекает в Средней Азии, где у него появляется множество учеников, многие из которых со временем стали знаменитыми. Однако согласно некоторым источникам он официально признал только двенадцать из них, см. ниже, сноску № 109. Предания сообщают о его героической смерти во время осады Хорезма монголами в 617/1220/1221 г. Мы посвятили целый курс лекций в Ecole des Hautes-Etudes (1958-1959) наиболее значительному из трактатов Наджма Кобра, ставшему доступным благодаря публикации Фрица Мейера. Здесь я имею возможность лишь указать на основные темы этого лекционнного цикла. См. Annuaire de la Section des Seiences Religieuses de l’Ecole pratique des Hautes Etudes, annee 1959-1960, pp. 75 ss. Что же касается биполярности божественных атрибутов Джамаль и Джалаль, то она имеет точную аналогию в Каббале; см. G. Scholem, Les orignes de la Kabbale, trad. J. Loewinson, Paris, 1966, index s.v. Hesed (благодать, любовь).

17
{"b":"587920","o":1}