Литмир - Электронная Библиотека

От разорвавшей спину боли Йон рухнул на колени, выгнувшись, и пуля прошла у него над головой. Сыщик рухнул на песок в попытке затушить пылающий вдоль позвоночника жидкий огонь. Тот самый, который уже ощущал восемь лет назад, стоя над самовольно растерзанным телом убийцы его жены.

Невероятным усилием поднял трясущуюся руку с револьвером, нашел прицелом военного и выстрелил. И, несмотря на боль, с удовольствием полюбовался, как голова человека взрывается переспелой дыней.

Пронзительно закричал Тулли. Полный ужаса старческий крик был отвратителен.

Похоже, меланхолично подумал Йон, наблюдая, как из пустоты возникают сияющие тени, чтецы могут что-то такое ощущать заранее, то-то он так испугался. С Горо же до конца не поймешь, твоя это жажда крови или его. А видеть их, незримых посланцев возмездия, никто, кроме ищеек, не способен. Не способны простые люди воочию оценить божественную ярость, воплощенную в огромных длинномордых псах, словно сотканных из расплавленного серебра.

Яркой линией прочертив полумрак один из псов вцепился в ногу толстяку из министерства, повалив его на песок. Вой, исторгнутый из человеческой глотки, был страшен. Наверное, непередаваем ужас того, кто видит, как его тело заживо рвут невидимые челюсти. Оставив полуобглоданную ногу, пес вцепился человеку в горло, и крик захлебнулся в бульканье крови.

Тулли же попытался бежать, безумный идиот. Это было в чем-то даже забавно. В старых сказках говорится, что когда-то псы могли годами преследовать преступника, не отступая и не нападая, сводя с ума воем и клацаньем невидимых клыков. Сам лично Йон в этом сомневался, весь его неоднократный опыт говорил совершенно обратное — не склонен Горо развозить месть словно кашу по тарелке. С другой стороны, когда невозможно вернуть все обратно и остаются только справедливость, да возмездие, все становится возможным и правильным.

Две сияющие тени пронеслись по воздуху над зрительскими рядами, обрушились и погребли под собой высокого старика в бархатном кафтане.

Рык, крики, тишина.

Йон, повозившись на песке, встал на колени, неотрывно глядя, как троица псов приближается к нему, встает перед ним полукругом и смотрит, подняв острые уши. А крайний справа еще и улыбается, зверюга такая. Смотрел, пока пока не растворились в воздухе серебряные очертания божьих собак.

Показалось ли, или и вправду невидимая рука одобрительно потрепала его по загривку? Еще не веря, он засунул ладонь под воротник, ощупывая спину там, откуда сбегали вниз к заднице старые шрамы.

Гладкая кожа безо всяких следов старых ран.

Йон Рейке устало сел, прислонился спиной к бортику арены. Сидел долго, пока тишина не стала давить, слушая, как впитывается в песок кровь тех, кто возомнил, что им все можно. Потом, окончательно успокоившись, поднялся, сунул револьвер в кобуру и побрел на выход.

Первыми, кого он обнаружил, распахнув тяжелую ткань, были два придурка, стоявшие под проливным дождем прямо перед входом, один с когтем в руке, другой — с неведомо где взятой подборной лопатой наперевес. Группа спасения, чтоб их. Два мокрых мыша. В свете фонаря короткие светлые волосы мелкого светились подобно нимбу.

— Я кому сказал сидеть и не высовываться? — собрав остатки суровости, уточнил Йон, поочередно поглядев сначала в круглые серые глаза, потом — в прищуренные темные.

Док смутился, севрассец безуспешно попытался изобразить взрослое высокомерие на настороженной детской физиономии.

— Вас очень долго не было, мастер, — укоризненно сообщил Эрех, покрепче перехватывая лопату.

— Да? — ливень мешал понять, сколько времени он проторчал внутри. — Ну, это ничего. Главное, что все закончилось.

Он поднял голову вверх, к мрачному небу, и облегченно рассмеялся.

Эпилог

Раннее солнечное утро было именно таким, каким должно быть ранее солнечное утро. Сияло голубизной летнее небо. Вдалеке, на Часовой площади, колокола по традиции отбивали час Белого Голубя. Йон Рейке, стоя перед маленьким зеркалом у себя дома, внимательно разглядывал собственное отражение, облаченное в костюм, в котором он когда-то женился.

Веселое расследование, в которое его втянул Эрех, прикончило, один за другим, всю его повседневную одежду. Вернувшись домой под утро он бросил в мокрую, неопрятную кучу у двери то, что когда было формой ищейки из Департамента, кое-как умылся и рухнул спать, напомнив себе, что непременно надо завершить все дела и уж точно покончить с этой историей.

Удовлетворившись увиденным, Йон достал из тайника в полу жестяной сундучок на замке, открыл и пересчитал содержимое, откладываемое им на мечту. Прикоснулся к прикрепленному на стену акварельному рисунку, изображавшему маленький домик в окружении цветущего сада и море за ним. Элеми очень хорошо рисовала.

— Ничего, как-нибудь в следующий раз, — ответил он на незаданный вопрос.

Жизнь, конечно, не книга, но лично Йон Рейке всегда верил, что если заканчиваешь какой-то ее этап, то надо соблюсти все мелочи.

Час спустя он пинком, по причине занятых рук, распахнул дверь в кабинет магистрата Ойзо и бросил на пол перед письменным столом завернутое в мешковину тело Читела Ойзо.

— Забирайте сына, эрл, — только и сказал он, кидая поверх свежий экземпляр «Эха Альмейры».

Йорр Лунте только глаза вытаращил, когда посреди ночи к нему ввалился мокрый Рейке в грязи по колено, тащивший за собой двух мальчишек. Зато вся первая полоса была их. Йон лично проследил, чтобы криворукие наборщики правильно написали названные им имена.

— И в следующий раз, вернее, уже в следующей жизни, постарайтесь не потакать так своему ребенку. Если, конечно, Боги доверят вам хотя бы ещё одного.

Задержался у двери, вспомнив кое-что еще:

— Ах да, обещанные пятьсот лян можете переслать в адвокатскую контору Эрайна но-Фосса.

Любезный свояк, который последние восемь лет не уставал предлагать хоть что-то для него сделать, сейчас с удовольствием занимался оформлением показаний Тэфе и его сестер. Что важно, совершенно бесплатно.

Покинув магистратское обиталище, Йон прихватил на лотке палочку рыбных шариков и зашагал через весь город, в Южные кварталы.

Жизнь в столице кипела. Свежий ветер с реки, радуясь ушедшему дождю, трепал в синем небе разноцветные флаги и бумажные фонарики, натянутые поперек улиц. Между лотками разворачивающихся торговцев, играя, сновали дети и кошки. Спешили по утренним делам женщины, внося яркими платьями приятное глазу разнообразие в скучную толпу мужчин.

— Сенсация, сенсация!

— Большой скандал в благородном семействе!

— Уйдет ли магистрат в отставку! Только сегодня!

— Кровавые подробности страшного преступления! Только в «Эхе Альмейры»!

Йон ухмыльнулся, дожевывая. Кажется, «Эхо Альмейры» сделает тройную выручку, тем самым потеснив авторитет «Альмеррайдского гудка». Йорр должен упиваться триумфом, он-то с этой темы еще долго не слезет.

Он миновал Кривую улицу, переулок Трех Повешенных, свернул через Старую площадь и, пройдя мимо фонтана, остановился перед входом в Храм. Краем глаза заметил, что его преследователь, высокий человек в костюме в тонкую полоску, остался у фонтана, не решаясь приблизиться. Что ж, очень мило с его стороны. Не хватало, чтобы ему сейчас помешали.

Йон вошел под своды, где стояла статуя женщины в платье с длинными рукавами и корзиной в руках, а у ее подножья невысокий сухонький старичок поправлял фитили бесчисленных свечей.

— Здравствуйте, мастер настоятель, — с почтением в голосе произнёс сыщик, склоняясь в приветствии. — Я пришел к вам по одному очень личному делу.

Эрех сидел на пороге дома мастера Рейке и тосковал.

С утра он, следуя полученным инструкциям и подзатыльнику, отвел Тэфе с сестрами в адвокатскую контору, где они собирались пробыть до вечера, и на этом его обязанности закончились. Тело, с которого все началось, забрал сыщик, никаких забот не было, потому, внезапно, на него навалилась такая тоска и усталость, что он просто не знал, куда бы от нее деться.

31
{"b":"601108","o":1}