Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Она оказалась права: дверь снова распахнулась, и сэр Уильям вернулся к нам. В руках он бережно нес небольшую деревянную коробку и поискал глазами, куда бы ее поставить.

– Помогите мне передвинуть стол, – попросила меня Амелия.

Вдвоем мы отставили чайный столик в сторонку и выдвинули на его место другой. Сэр Уильям водрузил свою коробку в центре стола и опустился в кресло. Возбужденное состояние хозяина улеглось так же быстро, как и возникло.

– Прошу вас внимательно осмотреть эту модель, – сказал он, – но не трогать руками. Она очень хрупка.

Он откинул крышку. Изнутри коробка была выстлана мягкой, похожей на бархат тканью; на этом ложе покоился малюсенький механизм, который я по первому впечатлению принял за часовой. Сэр Уильям осторожно извлек механизм из футляра и положил на стол.

Я наклонился и стал пристально разглядывать хитроумный приборчик. И сразу же, невольно вздрогнув от неожиданности, понял, что значительная часть его сделана из того диковинного, напоминающего хрусталь вещества, которое я уже дважды видел сегодня. Сходство с часами, как я теперь разобрался, было обманчивым – на эту мысль наводила точность, с какой крошечные детальки были пригнаны одна к другой, да и материалы, из которых их изготовили. Перечислить эти материалы я не сумел бы при всем желании: тут были никелевые стерженьки, какие-то загогулинки из полированной меди, шестеренки из блестящего хрома, а может, из серебра. Часть деталей была выточена из чего-то белого, возможно, из слоновой кости, а основание прибора сделано из твердого, видимо, эбенового дерева. Впрочем, затрудняюсь описывать в подробностях то, что открылось моему взору; под каким углом ни взгляни, повсюду были вкрапления таинственного вещества – не то хрусталя, не то кварца, – ускользающего от глаз, искрящегося сотнями микроскопических граней.

Я поднялся и слегка отступил назад. На отдалении модель вновь приобрела сходство с часовым механизмом, хотя и несколько необычным.

– Красивая вещица, – прошептал я.

Амелия тоже не отводила взгляда от приборчика.

– Вы, молодой человек, одним из первых в мире видите перед собой изобретение, которое даст нам власть над четвертым измерением.

– И этот прибор в самом деле работает? – не удержался я от вопроса.

– Безусловно. Он успешно прошел испытания. Он может путешествовать во времени – как в прошлое, так и в будущее, по моему выбору.

– А вы не могли бы продемонстрировать его в действии, сэр Уильям? – вставила Амелия.

Вместо ответа ученый вдруг откинулся в кресле и с задумчивым выражением лица уставился на свою удивительную модель. Так он сидел, пожалуй, минут пять, не обращая на нас с Амелией никакого внимания, словно нас и не существовало. Лишь однажды он резко наклонился вперед, чтобы осмотреть прибор с близкого расстояния. В это мгновение я вознамерился что-то сказать, но Амелия остановила меня жестом, и я промолчал. Потом сэр Уильям взял модель со стола и поднял ее к свету, вернее, подержал против света, падающего из окна. Пальцем другой руки дотронулся до серебряной шестеренки, затем, будто нехотя, поставил приборчик на прежнее место. И опять откинулся в кресле, с величайшим вниманием изучая собственное творение.

На сей раз он оставался недвижим без малого десять минут, и я ощутил растущее беспокойство: не раздражает ли его наше присутствие? Наконец он вновь наклонился, засунул модель обратно в футляр и встал.

– Прошу извинить меня, мистер Тернбулл, – сказал он. – Мне только что пришла в голову идея одного небольшого усовершенствования.

– Вы хотите, чтобы я ушел, сэр?

– Нет, нет, нисколько.

Он подхватил деревянную коробку и выскочил из комнаты, снова хлопнув дверью.

Я вопросительно посмотрел на Амелию. Она улыбнулась, и ее улыбка сразу же сняла напряжение, которым были отмечены истекшие полчаса.

– Он еще вернется? – осведомился я.

– Не думаю. Последний раз, когда он вел себя таким образом, он заперся в лаборатории, и ни одна живая душа, кроме миссис Уотчет, не видела его целых четыре дня.

2

Амелия позвала Хиллиера, и слуга обошел комнаты, зажигая лампы. Солнце еще не село, но скрылось за окружающими усадьбу деревьями, и в дом прокрались густые тени. Явилась миссис Уотчет, чтобы собрать чайные принадлежности. Тут только я заметил, что выпил всего полчашки, и залпом проглотил остальное. Жажда после велосипедной прогулки по-прежнему давала себя знать.

Когда мы вновь остались одни, я спросил:

– Он сумасшедший?

Амелия не ответила – она прислушивалась к чему-то. Знаком приказала мне помолчать, и спустя секунд пять дверь снова распахнулась. На пороге вновь вырос сэр Уильям, только на этот раз он был в пальто.

– Амелия, я уезжаю в Лондон. Хиллиер отвезет меня в экипаже.

– Вы вернетесь домой к обеду?

– Нет, я уезжаю на весь вечер. Переночую сегодня в клубе. – Он обернулся ко мне: – Вопреки ожиданию, Тернбулл, разговор с вами натолкнул меня на новую мысль. Благодарю вас, сэр.

Он вышел из комнаты так же стремительно, как и вошел, и вскоре мы услышали, как он отдает слугам распоряжения в прихожей. Через три минуты до нас донесся стук копыт и верезжание колес экипажа по усыпанной гравием дорожке. Амелия подошла к окну, провожая экипаж взглядом, затем возвратилась ко мне и сказала:

– Нет, сэр Уильям не сумасшедший.

– Но он ведет себя как безумец!

– Это чисто внешнее впечатление. Мне представляется, что он гений. Гений и безумство отчасти сродни друг другу.

– Вы уяснили себе его теорию?

– Более или менее. Если вы, Эдуард, не уловили ее сути, это вовсе не свидетельствует о слабости вашего интеллекта. Сэр Уильям настолько сжился со своей теорией, что, объясняя ее другим, опускает большую ее часть. Учтите также, что он видел вас впервые и что естественным он бывает, как правило, лишь в окружении хорошо знакомых людей. Есть у него небольшой круг друзей из Линнеевского клуба в Лондоне – вот с теми он, сама слышала, разговаривает непринужденно, без натуги.

– Тогда мне, наверное, не следовало приставать к нему с вопросами.

– Да нет, он совершенно одержим этой своей идеей. Не вырази вы интереса к ней, он навязал бы нам ее насильно. Все окружающие вынужденно ознакомились с его теорией. Даже миссис Уотчет выслушивала ее дважды.

– Ну и как? Поняла достойная женщина хоть что-нибудь?

– Не думаю, – отвечала Амелия с улыбкой.

– Тогда, наверное, не стоит обращаться к ней за разъяснениями. Придется вам взять этот труд на себя.

– Я не так уж много могу сказать. Сэр Уильям построил машину времени. Она прошла испытания, при некоторых из них я присутствовала, и результаты оказались вполне удовлетворительными. Сам он, правда, еще не признавался в этом, но подозреваю, что он задумал экспедицию в будущее.

Я чуть не рассмеялся и еле-еле успел прикрыть лицо рукой. Амелия поспешила заверить:

– Нет, нет, это в высшей степени серьезно.

– Помилуйте, как же может человек его комплекции уместиться в устройстве такого размера?

– То, что вы видели, – всего лишь рабочая модель. Сэру Уильяму удалось построить машину куда больших размеров. – Тут она рассмеялась в свою очередь. – А вы что, решили, что я подразумеваю путешествие с помощью модельки, какую он нам демонстрировал?

– Вот именно.

Когда Амелия смеялась, она выглядела очень привлекательной, и я вовсе не досадовал на себя за свою ошибку.

– Простите, но я все равно не верю в такую машину – ни в большую, ни в маленькую, – заявил я.

– Можете посмотреть на нее своими глазами. Она от вас в каком-то десятке ярдов.

Я так и подпрыгнул:

– Где же она?

– У сэра Уильяма в лаборатории. – Кажется, Амелии передалось мое воодушевление: она поднялась вслед за мной, и притом с живостью: – Пойдемте, я покажу вам.

3

Мы вышли из курительной через дверь, которой до нас пользовался один сэр Уильям, и двинулись по коридорчику к другой двери, по-видимому, недавно навешенной. Эта дверь и вела в лабораторию, разместившуюся, как я понял теперь, в стеклянной пристройке – той самой, что соединяла два флигеля.

12
{"b":"634149","o":1}