Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Благодарю вас, – сказала Вайолет. Ей было четырнадцать, и она была старшей из бодлеровских детей. Всякий, кто знал Вайолет, сразу бы заметил, что думает она вовсе не о словах мистера По: ее волосы были перевязаны лентой. Вайолет была изобретательницей и, придумывая свои изобретения, любила стягивать волосы на затылке, чтобы они не падали на глаза. Это помогало ей четко представлять себе разные колеса, пружины и тросы, из которых состояло большинство ее творений.

– Думаю, что после городской жизни, – продолжал мистер По, – вам будет приятно оказаться в деревне. Как-никак смена обстановки. Ах, вот и поворот. Мы почти приехали.

– Это хорошо, – спокойно заметил Клаус. Поездка на машине многих утомляет, утомила она и Клауса, кроме того, он печалился, что у него нет с собой книги. Клаус любил читать и в свои неполные двенадцать лет прочитал больше книг, чем многие люди за целую жизнь.

– Думаю, доктор Монтгомери вам тоже понравится, – сказал мистер По. – Он много путешествовал и может рассказать вам немало интересного. Я слышал, что его дом полон вещей, привезенных отовсюду, где он побывал.

– Гак! – выкрикнула Солнышко. Младшая из бодлеровских сирот, Солнышко часто изъяснялась подобным образом, что характерно для многих младенцев. В сущности, кроме тех случаев, когда она кусала все, что ей попадалось, своими четырьмя очень острыми зубками, большую часть времени Солнышко проводила, выкрикивая нечто отрывочное. Было очень трудно определить, что именно она хочет сказать. Сейчас она, пожалуй, имела в виду нечто вроде: «Я очень волнуюсь перед встречей с новым родственником». Волновались все трое.

– Какое в точности родство связывает нас с доктором Монтгомери? – спросил Клаус.

– Доктор Монтгомери… дайте подумать… брат жены кузена вашего покойного отца. Да, пожалуй, так. Он ученый, правда не знаю, в какой области, и получает много денег от правительства.

– Как нам следует его называть? – спросил Клаус.

– Вам следует его называть доктор Монтгомери, – ответил мистер По, – если он не скажет, чтобы вы называли его просто Монтгомери. Поскольку Монтгомери его имя и фамилия, то это почти все равно.

– Его зовут Монтгомери Монтгомери? – улыбаясь, спросил Клаус.

– Да, и, насколько мне известно, он относится к этому очень болезненно, так что не надо над ним насмехаться, – ответил мистер По, снова кашляя в носовой платок. – «Насмехаться» значит «дразнить».

Клаус вздохнул.

– Я знаю, что означает слово «насмехаться», – сказал он, но не добавил, что знает и то, что человека нельзя поднимать на смех из-за его имени. Порой люди считают, что если сироты несчастны, то и слабоумны.

Вайолет тоже вздохнула и развязала ленту. Она пыталась придумать изобретение, которое не подпускало бы к носу запах хрена, но слишком волновалась перед встречей с доктором Монтгомери и не могла сосредоточиться.

– Вы не знаете, какой наукой он занимается? – спросила Вайолет. Она подумала, что у доктора Монтгомери может быть лаборатория, которая оказалась бы для нее весьма кстати.

– Боюсь, что нет, – признался мистер По. – Я был озабочен вашим устройством, и у меня не оставалось времени на болтовню. А вот и подъездная дорога. Мы прибыли.

Мистер По свернул на крутую, посыпанную гравием подъездную дорогу, которая вела к огромному каменному дому. У дома была квадратная дверь темного дерева с несколькими колоннами по бокам. По обеим сторонам двери были вделаны лампы в форме факелов, которые ярко горели, несмотря на то что светило утреннее солнце. Над дверью в несколько рядов тянулись окна, и большинство из них были распахнуты. Самое удивительное находилось перед домом: громадная ухоженная лужайка с высокими, тонкими кустами причудливых очертаний. Когда машина мистера По остановилась, Бодлеры увидели, что кусты эти подстрижены в виде змей: змей длинных, змей коротких, змей с высунутыми языками, змей с открытыми ртами, обнажавшими зеленые, грозные зубы. Змеи были такими жуткими, что Вайолет, Клаус и Солнышко не сразу решились пройти мимо них в дом.

Мистер По шел впереди и, похоже, вовсе их не заметил, – наверное, потому, что давал детям наставления.

– Клаус, не задавай слишком много вопросов сразу. Вайолет, где твоя лента? Мне кажется, что с ней у тебя был более значительный вид. И пожалуйста, проследите, чтобы Солнышко не укусила доктора Монтгомери. Это испортит первое впечатление.

Мистер По шагнул к двери и позвонил. Такого громкого звонка детям еще никогда не приходилось слышать. Через секунду раздались шаги, Вайолет, Клаус и Солнышко переглянулись. Они, конечно, не могли знать, что очень скоро с их невезучей семьей произойдут новые несчастья, и тем не менее им было не по себе.

Добрый ли человек этот доктор Монтгомери? – размышляли они. – По крайней мере, лучше ли он Графа Олафа? А что, если хуже?

Дверь заскрипела и медленно отворилась. Затаив дыхание, бодлеровские сироты заглянули в темную переднюю. Они увидели темно-красный ковер на полу. Увидели какой-то предмет из цветного стекла, который свисал с потолка. Увидели большую писанную маслом картину с изображением двух переплетающихся змей, которая висела на стене. Но где же доктор Монтгомери?

– Привет? – неуверенно крикнул мистер По. – Привет?

– Привет, привет, привет! – громко прогудело в ответ, и из-за двери показался низенький пухлый человек с круглым красным лицом. – Я ваш Дядя Монти, и вы как раз вовремя. Я только что закончил печь кокосовый торт с кремом.

Глава вторая

Тридцать три несчастья. Том 1. Злоключения начинаются (сборник) - i_020.jpg

– Неужели Солнышко не любит кокосы? – спросил Дядя Монти.

Он, мистер По и бодлеровские сироты сидели вокруг ярко-зеленого стола, и перед каждым лежал кусок торта Дяди Монти. Торт был просто потрясающий – пышный, с большим количеством крема и еще большим количеством кокоса. Вайолет, Клаус и Дядя Монти уже почти доели свои порции, но мистер По и Солнышко лишь откусили по маленькому кусочку.

– По правде говоря, – сказала Вайолет, – Солнышко не любит ничего мягкого. Она предпочитает очень твердую пищу.

– Как необычно для младенца, – заметил Дядя Монти, – но не так уж необычно для многих змей. К примеру, Барбари Жевалка – этой змее необходимо что-нибудь постоянно иметь во рту, в противном случае она начинает жевать собственный рот. Очень неудобно для содержания в неволе. Может быть, Солнышко хочет сырой морковки? Она очень твердая.

– Сырая морковь – это как раз то, что надо, доктор Монтгомери, – ответил Клаус.

Новый законный опекун троих детей встал из-за стола и направился к холодильнику, но вдруг резко повернулся и погрозил Клаусу пальцем.

– Никаких докторов Монтгомери, – сказал он. – Для меня это слишком по-докторски. Зовите меня просто Дядя Монти! Даже мои коллеги-герпетологи никогда не называют меня доктором Монтгомери.

– Что такое «герпетологи»? – спросила Вайолет.

– А как они вас называют? – спросил Клаус.

– Дети, дети, – суровым тоном проговорил мистер По. – Не так много вопросов.

Дядя Монти улыбнулся сиротам.

– Все в порядке, – сказал он. – Вопросы говорят о пытливом уме. Слово «пытливый» означает…

– Мы знаем, что оно означает, – перебил Клаус. – «Набитый вопросами».

– Ну что ж, раз вы знаете, что оно означает, – сказал Дядя Монти, протягивая Солнышку большую морковку, – то должны знать и что такое герпетология.

– Изучение чего-то, – сказал Клаус. – Когда слово кончается на «логия», то это изучение чего-то.

– Змеи! – воскликнул Дядя Монти. – Змеи, змеи, змеи! Вот что я изучаю. Я люблю змей и исколесил земной шар в поисках самых разных видов, чтобы изучать их здесь в моей лаборатории! Разве это не интересно?

– Интересно, – сказала Вайолет, – очень интересно. Но разве это не опасно?

– Нет, если, конечно, вы знакомы с их повадками, – ответил доктор Монтгомери. – Мистер По, может быть, вы тоже желаете сырой моркови? К торту вы почти не притронулись.

18
{"b":"642478","o":1}