Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Больше Маг ничего не помнил и не хотел вспоминать, закрыл глаза и попытался расслабиться.

* * *

У Таменаги тоже выдалась бессонная ночь. В одиннадцать он призвал караюки и спустя сорок минут отпустил. Все это время она его не видела, хотя куромаку наблюдал и за тем, как она принимает душ, и за тем, как Сакура ее обыскивает. Таменага всегда следил за тем, чтобы в его комнате было темно, поворачивал женщин спиной и не признавал зеркала, поэтому ни одна из караюки не видела его голым, а его лицо они видели единственный раз в жизни – в момент приема в гарем. Иногда он терял контроль, и ирезуми оживали. Некоторых женщин кусала кобра, на нескольких напал питон, прежде чем Таменаге удавалось превратить тварей в неподвижные чернила. После этого ни одна не соглашалась снова оказаться с ним в одной постели, и их приходилось отдавать Сакуре и Юкитаке. Надо будет когда-нибудь спросить, как они избавляются от трупов.

Эта прожила здесь около года, и Таменага к ней почти привязался. Изящная, привлекательная, послушная – и вдобавок прекрасная массажистка. Таменага предпочитал, чтобы его женщины не были пассивны. Он пробовал использовать безмозглых жертв Сакуры и нашел это совершенно не удовлетворяющим. Ослеплять девушек он также не желал, это понижало их стоимость в случае перепродажи. На девственности он не настаивал, его единственными требованиями были хорошее здоровье, привлекательная внешность и полное незнание японского. Незнание английского также приветствовалось. Но торговцы караюки получали от него неплохие деньги и не задавали вопросов. Сегодня девушка боязливо прокралась к двери, зная, что ей не удалось удовлетворить куромаку. Таменага не потерял контроль, наоборот, в этот раз, несмотря на все ее искусство, у него едва появилась эрекция. Он грубо повелел не посылать за другой (в гареме их было шесть) и, как только она ушла, направился в душ, а оттуда протопал в кабинет и повалился во вращающееся кресло.

Таменага закрыл глаза и начал перебирать плетеный шнурок, который не снимал с шеи с шестилетнего возраста. В те далекие времена местный оябун заправлял игорным домом, и осиротевший Таменага Тацуо, пришедший туда попрошайничать, поправил его подсчеты. Оябун, Уцуги Дан, оставил его при себе и стал предлагать игрокам делать ставки на то, что ребенок ошибется в математических задачках, проверяя его ответы с помощью счетов. Позже, когда Уцуги понял, что мальчишка способен запомнить огромное количество финансовой информации, он сделал его казначеем, чтобы избежать записей, которые можно было бы использовать как улики.

В те времена люди были готовы отдать что угодно, лишь бы не умереть от голода. Основной источник дохода Уцуги – обмен на еду антиквариата, семейных реликвий, золота, жемчуга, всего ценного. Талисманы со свитком попали к нему в маленькой шкатулочке, вместе с большой партией краденого.

Его внимание привлекли укиё-э, старинный свиток с эротической картиной, и тэссэн, украшенный картой Японии, но оябун рассчитывал, что через год империя падет, и захватчикам-американцам можно будет продать все что угодно.

Через пару недель шкатулка попалась на глаза Таменаге, который не поленился прочитать свиток. Он описывал талисманы как долг, отданный Хотеем одному удачливому игроку, и намекал на то, что способен фокусировать ки того, кто их носит. Таменага оставил их себе, подменив обычными плетеными шнурками, и начал тренироваться на игральных костях.

Свиток погиб в токийских бомбардировках вместе с самоуверенным Уцуги, но Таменага выжил. Он взял талисманы с собой в Америку, рассказывая всем, что они – память о погибшей матери. Там ему открылась высшая математика, мир алгебры, теории вероятности и дифференциального исчисления. Геометрия и тригонометрия мало увлекли будущего куромаку, им он предпочел цифры и абстракции. Еще тогда он влюбился в примитивные на ту пору компьютеры, и эта любовь ответила ему взаимностью через много лет, когда в восемьдесят седьмом году Таменаге с помощью талисмана удалось, осторожно манипулируя компьютерами Уолл-стрит, ускорить крах фондовой биржи.

Вернувшись в Японию благодаря торговле на черном рынке и нужде американской разведки в людях, способных шпионить за коммунистами, Таменага обновил связь с якудзой и даже нанес на тело татуировки, чтобы доказать свою преданность клану. Когда кобра и мукадэ впервые ожили и набросились на женщину в его постели, Таменага едва не запаниковал. Ценой огромных усилий ему удалось научиться контролировать тварей, замедляя сердцебиение. Остальные ирезуми появились позже, и кольчуга не раз оказывалась полезной.

Таменага открыл глаза и медленно повернулся в кресле. Самый ценный предмет в кабинете после талисмана – картина Миямото Мусаши с изображением Хотея, смотрящего на полет птиц, была одним из немногих произведений искусства, которые он действительно купил. Не меньше он гордился дай-сё Мурасамы, лежавшими на специальной подставке за письменным столом. Некогда они принадлежали бывшему начальнику куромаку в банке Фуки, азартному игроку. Таменага медленно разорял его, управляя игральными костями, но не позволяя выигрывать и себе, пока банкир не занял денег у саракина. В конце концов он заложил у саракина свои драгоценные клинки и через месяц, когда правление банка решило не давать ему повышения, покончил с жизнью.

Таменага с улыбкой смотрел на дай-сё. Они не представляли никакой практической ценности, скорее служили доказательством его первой победы, и не только над туповатым сарариманом (это гораздо более достойное слово, чем уместное здесь американское клеймо «раб зарплаты»). Тогда это казалось победой над всей иерархией японского общества. За клинками Мурасамы закрепилась слава смертоносных. По легенде, если один из клинков опустить в реку, то плывущие по ней листья притянутся к лезвию, где и найдут свою гибель. Кроме того, считалось, что эти дай-сё склоняют того, кто их носит, от умеренности к конфликту и в конце концов к смерти.

Но восхищение клинками быстро прошло, все реже он ощущал себя с ними в руках Мусаси, и все чаще – Кукитиё, крестьянином, притворяющимся воином, из «Семи самураев». Таменага так и не выучился владеть ими как следует. Манкири-гусари и ножи не менее смертоносны против безоружного противника, и их куда легче скрыть. Но сейчас Таменага смотрел на катану с вакидзаси и думал.

Кто главный? Магистрале или Такумо? Или кто-то третий? Или лидера нет? Возможно, бродяги подобны дай-сё:

Магистрале – длинная катана, и Такумо – юркий вакидзаси. Партнеры...

Таменага протянул руку и вытащил катану из ножен, невольно залюбовавшись совершенством лезвия. Как уничтожить партнеров? Разделить их. Он сунул клинок обратно, вернул дай-сё на подставку, развернулся вместе с креслом и взялся за лежавшие на столе досье.

Ничто не сравнится с солнцем

К огромному раздражению Мага, следователи не пожелали расстаться с его вещами даже в субботу утром. У него оставалось мало денег, а ни просить в долг у Мандальоне, ни брать у Такумо остатки выигрыша не хотелось, так что после покупки новых кроссовок и коробочки с пленкой он едва мог позволить себе купить автобусный билет. Все утро фотограф пытался осматривать достопримечательности, но, утомившись, бросил это дело в парке «Эхо», заключив, что бесплатно в этом городе можно полюбоваться разве что на девушек.

Келли провела в суде все утро (где присяжные признали ее подзащитного невиновным в изнасиловании) и теперь гадала, действительно ли свершилось правосудие, пребывая еще в худшем настроении, чем Маг. Через пару минут их беседы она выпалила:

– Я не смогу выиграть это дело без вашей помощи! Возможно – возможно! – вы сможете очаровать суд в Калгари, но здесь вам не помогут ни презумпция невиновности, ни ваше обаяние! У вас есть всего-навсего шаткое алиби, и вы даже его не желаете подтвердить с помощью полиграфа! – Она вздохнула. – Вы знаете, что копы считают, будто вы вышли под залог, чтобы скрыться?

28
{"b":"7661","o":1}