Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Геннадий Ищенко

Мой новый мир. Книга 1

Глава 1

Я проснулся и удивлённо обвёл взглядом комнату. Зеленоватый, стеклянный на вид потолок, стены, отделанные деревянными панелями, потолочный плинтус из тёмно-зелёной полосы какого-то блестящего материала с вырезанными или отлитыми мордами, скорее смешными, чем страшными. Сама комната показалась очень большой. Непонятно, зачем нужно столько места, если нет никакой другой мебели, кроме кровати, на которой я сейчас лежал. Кровать была под стать комнате: в длину на неё можно было уложить двоих таких, как я, а в ширину… две пары точно поместились бы. Улыбнувшись последней мысли, я свесился с кровати и пощупал пол. Глаза не обманули, это был полированный камень. За изголовьем виднелись два больших открытых окна. С кровати в них были видны только облака, но щебет птиц и запах спелых яблок намекали на близость сада. В комнате находились ещё две вещи: старинные часы с гирями и большое зеркало в причудливо украшенной раме, состоявшее из четырёх одинаковых частей. Зеркало и часы висели на стене, по обе стороны от закрытой сейчас двери. Зеркало не удивило, хотя было непонятно, зачем его сделали составным, а вот в часах что-то показалось странным. В чём заключалась их странность, я тогда не понял. Осмотр комнаты длился только до тех пор, пока не увидел свою руку. Узкая женская кисть с длинными ухоженными ногтями переходила в тонкое запястье… Вскочив с кровати, я подбежал к зеркалу. Нет, женщину в нём не увидел. Мне иногда снились настолько реальные сны, что после пробуждения не сразу можно было отличить их от яви, но сейчас была уверенность в том, что не сплю. Для страховки закатил рукав полупрозрачной рубашки и укусил себя за руку. Кажется, я перестарался с этой проверкой. Было больно, а в месте укуса выступила кровь. Открыв рот, осмотрел зубы. Возникло ощущение, что они должны быть крупнее тех, которые демонстрировало моё отражение, и не такими острыми. Держа задранным рукав, чтобы не запачкать кровью рубашку, отступил на несколько шагов от зеркала и стал внимательно себя рассматривать. Да, к человеку этот юноша, несомненно, не имел отношения. Возраст я оценил в двадцать лет, хотя на лице не было и следов растительности, да и кожа такая чистая и гладкая, какую нечасто встретишь у девушек. Густые и чёрные как смоль волосы доходили до лопаток. Надо же было мужику отрастить такую гриву! В целом тело почти не отличалось от того, какое казалось привычным, разве что теперешнее было худым и дохлым, но вот лицо… Его овал больше напоминал женский, хотя скулы и подбородок были шире тех, какие имеет большинство женщин, а нос и брови не украсили бы ни одну из них. Но главное, что поразило, – это глаза. Я по-прежнему ничего не помнил, но готов был отдать что угодно за то, что они не мои! Эти глаза были в два или в три раза больше привычных. И заострённые уши тоже были не моими! Насмотревшись на своё отражение, я зашлёпал босыми ногами по каменному полу обратно в кровать. Несмотря на открытые окна, в комнате было очень жарко, и пол приятно холодил ноги. На кровати не было ни простыни, ни другого постельного белья, только небольшая подушка. Кровь на руке уже засохла, и я опустил рукав, заодно осмотрев рубашку, сделанную из тонкой просвечивавшейся ткани. Под ней были трусы из похожей, но более плотной ткани. Закончив осмотр, вернулся на кровать. Попытка обдумать ситуацию ничего не дала. Как можно что-то анализировать или планировать, если ничего не помнишь о прошлом и не знаешь о настоящем? Можно было или лежать и ждать, пока ко мне кто-нибудь придёт, или идти искать людей самому. Хотя какие они люди!

Меня избавили от необходимости что-то выбирать: без стука распахнулась дверь, и в комнату лёгкой походкой вошла девушка, прекрасней которой я никогда не видел. Попробую её описать, хотя никакое описание не поможет вам представить то чудо, которое стояло возле кровати и насмешливо смотрело на меня своими глазищами. Волосы такие же чёрные и блестящие, как и у меня, но на её голове их было в три раза больше. Как можно носить такую гриву, да ещё с тонкой шеей? Я не художник, поэтому просто перечислю то, что видели глаза. Высокий лоб, тонкие брови и серые глаза больше моих. Нежный овал лица, пухлые губы и безупречная кожа. Да, забыл упомянуть густые и длинные ресницы. Длинная стройная шея переходила в покатые плечи, а для описания рук у меня не нашлось слов. Одета она была во что-то вроде туники до колен, затянутой на талии тонким пояском. Ткань её наряда была чуть плотнее моей рубашки, но тоже просвечивалась, поэтому было видно, что на ней нет другого белья, кроме трусов. Высокая крепкая грудь натягивала тунику, а талию можно было обхватить… Двумя ладонями я этого не сделал бы, а вот тремя – запросто. Бёдра были идеальной формы, хоть я не назвал бы их широкими. Длинные и стройные ноги были обуты во что-то вроде шлёпанец. Такая девушка могла завести старика, но во мне ничего не шевельнулось во всех смыслах этого слова. Я просто любовался ею, как любуются произведением искусства.

– И долго ты будешь меня рассматривать? – певучим голосом спросила она.

Сказано было не на моём родном языке, но я прекрасно понял.

– Тебе это неприятно? – спросил я, решив в разговоре с ней узнать хоть что-то.

– Смотри, мне не жалко, – мотнула она головой. – Только непонятно, почему такой интерес к родной сестре. Скажи, долго собираешься валяться? Отец уже хотел посылать за тобой слугу, но мне понадобилось сходить в свои комнаты. Вставай, Кирен! Принцу не пристало без причины нарушать этикет!

Так, вот я и узнал своё имя, а заодно и положение. Надо же! Оказывается, я принц! Непонятно почему, но я как-то чувствовал её нетерпение, недоумение по поводу моего поведения и отношение ко мне. В нём присутствовала любовь к брату, сочувствие, сильное разочарование и самая капелька презрения. Любви было больше, и я решился. В конце концов, кому-то всё равно нужно было довериться, почему не сестре?

– Помоги! – обратился я к ней. – Я попал в очень затруднительное положение!

– Что на этот раз? – спросила она. – Кирен, может, займёмся твоими делами после завтрака?

– Я не могу никуда идти! – твёрдо сказал я. – Понимаешь, я совсем ничего не помню. Проснулся, а здесь всё чужое! Я и тебя не помню и не знаю имени. Своё и то узнал с твоих слов!

– Если это шутка, то очень глупая! – растерянно сказала она. – Нет, ты не шутишь, я это чувствую! Сейчас позову учителя.

Она на пару мгновений замерла, коснувшись пальцами правого виска, потом подошла к кровати и села рядом со мной.

– Учитель в Северном дворце и сейчас придёт. Ты и его не помнишь?

– Я же тебе говорю, что совершенно ничего не помню! И твоего имени тоже.

– Меня зовут Лара, а учителя – Сигар.

В соседней комнате послышались торопливые шаги, и в мою спальню вошёл пожилой мужчина, одетый в такую же тунику, как у Лары, но окрашенную в красный цвет. Волосы у него тоже были чёрные, без признаков седины. О возрасте я догадался только по мелким морщинам на лбу и не такой идеальной коже, как у нас. На талии у вошедшего был узкий кожаный пояс с пристёгнутым коротким мечом. Войдя, он поклонился и обратился ко мне:

– Приветствую вас, милорд! Вы действительно ничего не помните?

– Нет, притворяюсь! – рассердился я. – Сестру я теперь знаю, будем считать, что познакомился с вами, а больше никого не знаю и ничего не помню!

– Зантора не будет несколько дней, а других магов тройки лучше к этому не привлекать, – сказал Сигар. – Ладно, попробую сам. Посидите спокойно, милорд, это ненадолго. Если можно, закройте глаза: мне будет легче работать.

Я послушно закрыл глаза и просидел так… недолго. Единиц для измерения времени я тоже не помнил.

– Память не пустая, но она блокирована, – сказал он, глядя на меня без прежнего почтения. – Это не твой брат, Лара, а только его оболочка. Кто-то пересадил в неё другое сознание. Вы говорите, что всё кажется чуждым?

1
{"b":"771037","o":1}