Литмир - Электронная Библиотека

Но «балдеть» все лето было нельзя. Валера, студент- медик, устроился работать санитаром. А одному отдыхать было неинтересно. И я начал искать работу. Это только говорили, что в Советском Союзе каждый может найти дело «по душе». Но, во-первых, к «душе» ещё надо было иметь что-то делать. А, во-вторых, мне нужна была работа на месяц. А кто возьмет работника на месяц?

Я долго обивал пороги больших и маленьких предприятий с разной сферой деятельности, пока не «наткнулся» на организацию, которая называлась «Гастроном торг». Оказалось, я им подхожу. Оформление не заняло много времени, и меня направили на склад, который находился практически на территории одесского рынка, всем известного как «Привоз». Название говорило о том, что товары туда «привозили». Писать о «Привозе» коротко бесполезно, а писать много не могу, тем более что до меня уже много и хорошо написано.

Работавшие на складе четыре человека были раза в два старше меня. Все коренные одесситы, они даже были немного похожи друг на друга. Среднего роста, склонные к полноте, седовласые, они сразу показались мне похожими на тех «биндюжников», которые вставали, когда Костя входил в пивную. Особенно запомнились мне руки этих «коллег». Мощные мышцы, которые были видны даже сквозь рукава, короткие толстые пальцы говорили о том, что эти люди всю жизнь занимались тяжелым физическим трудом.

Я жил в Одессе уже почти три года и немного освоил одесский язык и одесское произношение. Но они сразу меня вычислили. Я рассказал, кто я, где учусь и живу. А когда я рассказал, что у меня нет отца, не стали жалеть, мол «сиротка». Но, со временем я почувствовал какую-то теплоту, которую они проявляли в разных формах.

Надо сказать, что коренные одесситы не любили ругаться матом просто так, для связки слов. А поскольку двое из четверых моих «коллег» были евреями, они тем более не ругались. Не знаю, как сейчас, а тогда одесситы не делили себя по национальному признаку. Гордое звание «одессит» было выше национальности. И если в разговоре иногда звучали слова «это твои хохляцкие штучки» или «как ты, старый еврей, мог…», то это было не со зла, не в укор национальности, а в «шутейном смысле».

Работа была совсем не трудной. Приезжала машина с фруктами, виноградом или овощами, которые надо было разгрузить. Но самое главное, что этот товар надо было ещё рассортировать по качеству. Что получше – в одну сторону, что похуже – в другую. Это мне объяснили в первый день. Причем первую машину я разгружал, но определять, в какую часть склада ставить, мне показывал один из старших товарищей. Освоил эту науку я быстро. И уже с третьей или четвертой машины сам определял, куда что ставить.

Когда подходило время обеда, все прекращали работу, садились к столу, доставали свою снедь и молча «кушали». Именно «кушать», а не «есть» или другими, более грубыми словами назывался прием пищи. Фрукты или овощи из дому не приносили. Каждый брал из ящиков помидорку, огурец или несколько «стрелок» зеленого лука и присоединял эти овощи к котлете, куску мяса или рыбы, которые составляли основу обеда. Никакого алкоголя или даже пива на работе мы себе не позволяли.

Меня учили не только «сортировке» овощей и фруктов, но и, к моему стыду, чистоплотности и «одесскому патриотизму». Однажды, на второй или третий день работы, привезли виноград «дамские пальчики». Красивые грозди издавали такой аромат, что я не устоял. Поставив очередной ящик, я оторвал от гронки пару ягод и отправил их в рот. А когда я сделал то же, поставив очередной ящик, один из «старших товарищей» отозвал меня в сторону и сказал: «Вова, не надо так больше делать. Ви же интэллигэнтный человэк, студэнт. А кушаете немитый виноград. Если захотели покушать, возьмите гронку, помойте вон там, под краном и скушайте. А гразный виноград кушать некультурно. Кроме того, этот виноград будут покупать гости нашей Одессы. А шо воны подумають, кода на Дэрибасовской увидят гронки, которые уже до них кто-то кушал? Воны подумают, шо одесситы некультурные люди.»

Он говорил это тихо, так, чтобы его слышал только я, чтобы не показывать остальным, «шо он воспитуэт нэкультурного студэнта». Я оценил это сразу и больше таких «ляп» не допускал. А в конце дня он же сказал мне: «Володя, возьми себе домой фруктов, угостишь маму и брата». Каждый из моих старших товарищей перед уходом с работы набирал небольшой пакет овощей и фруктов: пару помидор и огурцов, гронку винограда, пару яблок, груш или персиков, немного зелени, в зависимости от того, что было на складе.

Между собой «старшие товарищи» почти всегда обращались на «вы» и по имени-отчеству. И меня, иногда, тоже называли на «вы».

Бывали, конечно, и сверхурочные работы. Однажды после обеда пришел сотрудник из «управления» и сказал бригадиру (а это был один из «старших товарищей»), что сегодня привезут несколько машин «компота», которые надо разгрузить. Мы сразу пошли на склад, который располагался неподалеку. Пришли вовремя. К складу уже подъехала машина с длинным прицепом, доверху загруженным ящиками, в которых находились трехлитровые банки с компотом.

Бригадир осмотрел склад и рассказал, что и как делать. Все, конечно, было просто: один в кузове подавал ящик, а четверо внизу брали ящики и носили на склад. Каждые полчаса по команде бригадира устраивался перерыв на пять минут. Часов около восьми вечера устроили перерыв на ужин. Бригадиру выделили деньги, он сходил в магазин, купил колбасы, хлеба, сыра и масла. А запивать все это распорядился компотом. То, что произошло потом, меня удивило. Открыли одну банку, бригадир попробовал и отставил её в сторону. Открыли другую, и снова в сторону. Только третья банка ему понравилась. Компот был из персиков, очень вкусный.

Закончили разгрузку часам к одиннадцати. А домой каждый взял по банке компота. Оказалось, что на погрузке и разгрузке «предусмотрен бой» банок. А мы получили все банки целыми, и сами не разбили. Но «бой» предусмотрен, значит можно «его» унести домой.

А на следующий день меня назначили грузчиком на машину, которая развозила продукты по магазинам в центральной части города. Водитель, он же экспедитор, предупредил меня о том, что я уже слышал: «Гости нашего города должны видеть только самое лучшее. Ничего не должно упасть или повредиться».

Мы возили самые разные товары: масло, сыр, ящики с компотом, овощи и фрукты. Работа была несложной. Но, самое главное ждало меня после разгрузки. Водитель сел в машину, достал из кармана деньги, отсчитал часть и отдал мне, сказав, что это премия. И так было возле каждого магазина. Я не знаю, сколько он оставлял себе, но к концу дня у меня в кармане было рубля четыре. Да ещё около рубля я потратил на обед в столовой.

Домой я принес кучу продуктов: колбасу, сыр, масло, печенье, конфеты, какие-то консервы. Это были не деликатесы, но при нашей небогатой жизни мы и этому были рады.

Мне очень понравилась такая работа. Судя по всему, водителю тоже понравилось работать со мной. Я носился с продуктами, как метеор, а значит мы обслуживали больше магазинов, значит и «премия» была больше. Так с этим водителем я работал всегда, когда не было «авралов».

Увы, продолжалась моя работа всего три недели. Но и тем небольшим деньгам я был очень рад. А следующим летом я уже ехал в стройотряд. И тоже не переживал, что летом надо работать, а не отдыхать.

Иван Степанович

Может быть у кого-то было по-другому, но мне в школе и институте не очень везло с изучением иностранных языков. В пятом классе мы начали изучать английский. В это время наша семья жила в ГДР. Вроде бы правильно было немецкий учить. Но школа решила: надо учить английский. Надо сказать, что учить английский мне нравилось. И учителя, помнится, тоже нравились.

С пятого по девятый класс я поменял четыре школы. Не знаю, как должно было быть на самом деле, но за четыре года обучения я мог прочитать только два десятка слов в учебнике. А уж если удавалось послушать песни на английском, то понять что-то было невозможно. Хотя, что касается произношения, я, на своем уровне, оценивал наших преподавателей очень высоко. Сравнение строилось на том, как говорил преподаватель и как звучал голос в песнях.

5
{"b":"865639","o":1}