Литмир - Электронная Библиотека

Он повернулся к Сильвии, указывая на меня пальцем:

– Сильвия, будь добра, выкинь из своей квартиры этого достойнейшего издателя. Я устал и хочу выспаться.

У меня задрожали ноги, но мне казалось, что дрожит весь дом. Я с трудом вымолвил:

– Ронни убит!

На лице сына появилось искреннее удивление. Билл с детства никогда не притворялся.

– Значит, не ты его убил?

– Я убил Ронни? Ты с ума сошел!

Мне вдруг захотелось смеяться. Я с трудом сдержал душивший меня смех.

– Он этого не сделал! Это не он убил Ронни! – говорил я, обращаясь к Сильвии.

ГЛАВА 11

Сильвия не обращала на меня внимания. Я вообще сомневаюсь, что она слышала мои слова. Даже если бы она и не сказала, что любит Билла, я увидел бы это сам. Вся комната была переполнена любовью этой невзрачной девушки.

Билл побледнел.

– Что случилось, папа? – спросил он.

– Его застрелили.

– Когда?

– Двадцать минут десятого мне позвонила Жанна. Мы отправились туда с Петером и Ирис. Нашли труп и вызвали полицию.

Я отдавал себе отчет в том, что впереди еще много трудностей. Придется иметь дело с сержантом Трантом. Но что мне теперь до всего этого, если Билл не убийца?

Билл нервно закурил.

– Его застрелили из револьвера Петера?

– Да. Но ведь это ты его стащил?

– Ни в чем не признавайся! – воскликнула Сильвия.

– Почему? – поинтересовался я. – Разве вы считаете меня врагом?

– А кто же вы? Вы вызвали полицию, натравили ее на Билла. Вы пришли убедиться, здесь ли он?

Она меня ненавидела. И я не осуждал ее за это. Но я не мог и оправдываться в такой момент.

– Ты взял револьвер у Петера?

– Да.

– Сегодня?

– Да.

– Этот револьвер лежал на ковре возле трупа Ронни. Билл облизал губы. Сильвия закричала:

– А вы, как следовало ожидать от любящего отца, оставили его там, чтобы полиция его нашла?

– Да.

– Эх, вы…

Не глядя на нее, Билл сказал:

– Сильвия, отстань от него. Папа, им известно, что это револьвер Петера?

– Петер вынужден был это признать.

– Ясно.

Лицо Билла как-то сразу постарело и осунулось.

– И ты рассказал им все… – обо мне… о Жанне… и… – Это все из-за Жанны, это ее вина! – кричала Сильвия, и в ее голосе было столько ревности и злобы, что она могла возбудить к себе только жалость. Билл вспылил:

– Выйди отсюда!

– Но, Билл?!

– Закрой свой рот и убирайся вон!

Лицо Сильвии перекосилось, она готова была разрыдаться. Мне было от души жаль ее. Конечно, она необыкновенная девушка, умеет писать повести в стихах, но до сих пор не поняла, что при ее весьма невзрачной внешности нельзя так проявлять свои чувства. Сильвия, тяжело ступая, вышла из комнаты.

Билл сидел, уставившись в одну точку.

– Значит, ты думал, что это я убил Ронни. Ничего себе! Он не обвинял меня, просто констатировал факт, как будто всегда знал: что бы ни случилось, я всегда буду подозревать его в худшем.

– А полиция тоже так считает?

– Да.

– Они намерены меня арестовать?

– Не горюй. Я возьму адвоката. Мы будем бороться.

Он посмотрел на меня так, словно считал мой оптимизм совершенно бессмысленным.

– Ты шутишь, папа?

– Нет причин отчаиваться. Ведь главное, что это не ты убил. У нас не осуждают невинных.

– А кто сказал, что я невиновен? Ты, конечно, был прав. Это я убил Ронни. Я!..

Он опустил голову и тяжело дышал. Меня охватил ужас, но это длилось одно мгновение. В его голосе было столько горечи, обиды, отчаяния. Я понял: он просто жалкий упрямец!

– Что с Жанной? – спросил он.

– С ней все в порядке. Ронни закрыл ее в комнате. На ключе должны сохраниться отпечатки его пальцев, и полиция их уже сняла.

Билл поднял голову. Он тупо смотрел на меня, словно не понимая моих слов. Наконец он выдавил из себя:

– С Жанной все хорошо?

– Да.

Он оживился, встал с постели и сказал:

– Бедный папа…

– Но ведь не ты это сделал?

– Неужели ты мог так подумать?

– Вот что. Я позвоню Артуру Фридлянду. Он хоть и не является специалистом по криминальным делам, но разбирается в них, – сказал я. – А пока он приедет, расскажи: что же все-таки произошло?

– Хорошо.

– Ты оденься, а я позвоню Артуру.

– Печально… Ведь я знаю твою привязанность к Ронни… Я вышел в другую комнату. Сильвия сидела на столе.

В руках у нее была стеклянная баночка с вином. Подойдя к телефону, я сказал:

– Мне надо связаться с адвокатом.

Она не ответила. Я положил ей руку на плечо.

– Вот увидите, все будет хорошо.

– Идите вы ко всем чертям! – зло ответила она.

Я набрал номер Артура Фридлянда. Он был юристом нашего издательства. Артур только что вернулся из Балтиморы и еще не спал. Я сказал ему, что дело очень серьезное, и дал адрес Сильвии. Не задавая вопросов, он заверил меня:

– Сейчас буду, Жак.

– Спасибо, Артур.

Билл вышел из спальни. Подойдя к столу, на котором стояло вино, и не найдя стакана, он стал пить из банки. Артур приедет? – спросил он.

– Да.

Билл направился в ванную. Холодный душ взбодрил его. Несколько придя в себя, он произнес:

– Вот теперь я могу обо всем рассказать. Сильвия поднялась и нервно сказала:

– Если я мешаю, то могу выйти погулять.

– Не дури. Можешь остаться, – обронил Билл.

Сильвия подошла к Биллу и обняла его. Он ласково похлопал ее по плечу. «Сильный, здоровый мужчина успокаивает свою невесту». – Промелькнуло у меня в голове. Она села на топчан.

– Итак, папа, начнем с начала?

– Да, с тех пор, как ты пришел туда сегодня в первый раз, после полудня.

– Я вернулся из Файр Истленд после четырех. Поставил машину в гараж.

– Знаю.

– К Сильвии я приехал на метро. Меня мучили угрызения совести за мое поведение с Жанной там, на острове. Я был неправ и считал, что обязан извиниться перед ней. Она оставила там свою сумочку. Вот и предлог для встречи. Я взял сумочку и направился на 58-ю улицу. Мне открыл Джонсон. В холле была Анни. Я спросил, дома ли Жанна, она ответила, что Жанна в гостиной… Она меня совсем не ждала. Я ей объяснил, что ничего не изменилось, что я ее люблю и всегда буду любить. Жанна встала и мы обнялись. Она только повторяла: «Как мне тяжело!» и плакала. В этот момент и вошел Ронни.

Слушая Билла, я думал о сержанте Транте. Как он воспримет это? Ведь слова Билла были единственной бронёй против нависшей угрозы.

– Если бы ты видел его! – продолжал Билл. Он вел себя, как сумасшедший: кричал, визжал, топал ногами. Он говорил отвратительные вещи о Жанне… и… обо всех. Боже мой! Как мне хотелось его ударить! Но Жанна не дала мне этого сделать. Она приказала мне уйти, сказав, что так будет лучше. Объяснять что-либо в такой ситуации не было смысла. Я ушел. Джонсон был в холле и, наверное, все слышал. Он мне открыл дверь. Я долго бродил по улицам без всякой цели и боялся, что сойду с ума. Мне нужна была моральная поддержка, и я вспомнил о Сильвии. Потом я подумал о Петере и Ирис. Они всегда понимали меня. Было около семи часов. Я пошел с намерением все им рассказать. Но они обедали, тут же была прислуга, и я ничего не смог сказать. Мне пришла в голову мысль, что я ни на кого не могу опереться. Это дело касалось только меня и Жанны. Я понял, что поступил, как трус, оставив Жанну в такой тяжелой обстановке. Мне необходимо снова вернуться на 58-ю улицу и все выяснить. Это единственный выход для нас с Жанной. Я должен был вернуться туда и забрать ее. Я сознавал, что, если оставлю ее с этой скотиной и она уступит ему, я потеряю ее навсегда. Я уже собрался уходить, как вдруг вспомнил о револьвере Петера. Ты не можешь себе представить, в каком состоянии был Ронни. Как он угрожал, как орал, что позовет полицию. Я подумал, что на всякий случай лучше прихватить оружие. Вытащить его из ящика было делом одной минуты. Едва я успел положить револьвер в карман, как в комнату вошла Ирис. Она спрашивала меня о чем-то, но я уклонился от разговора, чтобы не терять времени, и ушел.

13
{"b":"90633","o":1}