Литмир - Электронная Библиотека

— Я убежден, доктор, — прибавил санитар, — что Ренфильд просто съел своих воробьев, целиком, живыми!

11 часов вечера. Когда Ренфильд заснул, я посмотрел его тетрадь. Догадки, которые вертелись у меня в голове, вполне подтвердились, и теория моя оказалась правильной. Ренфильд — совершенно особый тип сумасшедшего. Надо будет дать для него новую классификацию и назвать «жизнепоглощающим умалишенным». У Ренфильда маниакальное желание поглотить насколько возможно больше жизней. Он скормил мух паукам, пауков — воробьям, потом хотел отдать их на съедение кошке. Что бы он сделал потом? Пожалуй, следовало дать ему возможность продолжить свои опыты.

Некоторые люди возмущаются вивисекцией, однако благодаря ей каких мы достигли результатов! А в данном случае речь идет об изучении мозга! Если бы я мог проследить фантазии одного сумасшедшего, объяснить тайну их возникновения, я бы дошел до такой точки понимания деятельности мозга, до которой ни один физиолог не доходил. Но не надо об этом думать, искушение слишком велико. Может быть, я тоже обладаю исключительными способностями?

Хотел бы я знать, во сколько жизней Ренфильд ценит человеческую? Сегодня он начал новые расчеты. Как часто в жизни и мы сводим старые счеты и хотим начать все сначала, да вот не удается!

Мне кажется, что вчера я покончил с прежней жизнью, потеряв надежду, и начал новую. Ах, Луси, Луси! Не могу сердиться на тебя и на моего друга, которому удалось составить твое счастье. Но жизнь моя безотрадна, и я должен работать и работать, чтобы не присоединиться к числу своих больных.

ДНЕВНИК МИННЫ МОРАЙ

26 июля. Беспокоюсь ужасно, и единственное для меня утешение — мой дневник. Как будто я себе что-то шепчу и прислушиваюсь к своим словам… К тому же стенография не похожа на обыкновенное письмо.

Меня тревожат Луси и Андрей. От него давно нет никаких вестей, и меня это сильно расстраивает. Но вчера милый мистер Гаукинс, которому я писала, ответил, что получил записку от Андрея, всего несколько строк, из замка Дракулы. Андрей сообщает, что собирается уезжать. Такая краткость не похожа на Гаркера, и я продолжаю волноваться. Что бы это могло означать? Потом насчет Луси… На вид она совершенно здорова, однако снова стала вставать во сне. Ее мать предупредила меня об этом, и мы решили, что на ночь я буду запирать дверь нашей комнаты. Миссис Вестенра убеждена, что все сомнамбулы вылезают на крышу или ходят по краю отвесных скал, с которых, конечно же, падают. Бедная старушка! Я вполне понимаю ее беспокойство. Она рассказала мне, что у отца Луси была та же привычка: во сне он вставал, одевался и даже выходил на улицу, если его не успевали остановить.

Свадьба Луси назначена на осень, и она занимается своим приданым и устройством будущего дома. Мне предстоят те же хлопоты, но нам с Андреем придется с трудом сводить концы с концами.

Артур, единственный сын лорда Голмвуда, должен скоро приехать сюда, как только сможет оставить отца, который не совсем здоров. Луси считает дни до его приезда. Она хочет первым делом привести его к нашей скамейке на кладбище, чтобы показать, как красив Витби. Я убеждена, что ожидание приезда жениха расстраивает Луси. Когда Голмвуд приедет, она опять будет вполне здорова.

27 июля. Все еще никаких известий от Андрея. Я беспокоюсь все больше и больше.

Луси продолжает ходить по ночам, и я почти не сплю. К счастью, погода такая теплая, что она простудиться не может, но постоянные пробуждения вредно действуют на меня, нервы совсем расстроились.

Мистер Голмвуд все еще у своего отца. Луси изводится, но красота ее от этого не страдает. Она даже немного располнела, цвет лица стал еще лучше. Признаки малокровия совершенно исчезли.

3 августа. И эта неделя прошла, а по-прежнему никаких известий от Андрея. Мистер Гаукинс тоже ничего от него не получил. Андрей, наверное, болен, иначе я не могу объяснить такое долгое молчание. Я перечитала его последнее письмо. Такое впечатление, что писал не он, а кто-то другой, однако почерк Андрея, это не подлежит сомнению.

Луси все еще ходит во сне. Несколько раз она пробовала открыть дверь и, убедившись, что та закрыта, начинала искать ключ по всей комнате.

6 августа. Все еще никаких известий. Это становится невыносимым. Если бы я только знала, куда писать или куда ехать, мне было бы легче. Молю Бога, дабы он помог мне терпеть.

Луси возбуждена более чем когда-либо. Вчера ночью погода изменилась, рыбаки предсказывают сильную бурю. Буду наблюдать за ее приближением.

Сегодня пасмурный день, небо окутано темными тучами. Все посерело, кроме разве травы, не изменившей своего изумрудного цвета, — и скалы, и земля, и море, которое рокочет у песчаного берега. Горизонт скрылся в сырой мгле. Гигантские тучи висят над землей, как предвестники беды. Лодки рыбаков торопятся вернуться в гавань.

Но вот и мой старик, мистер Свайлс. Он идет прямо ко мне и я вижу по его поклону, что он хочет говорить со мной.

Позже. Я была удивлена переменой, происшедшей в старике. Он остановился рядом со мной и мягко произнес:

— Я хочу поговорить с вами, мисс.

Заметив, что мой приятель чем-то расстроен, я погладила его морщинистую руку.

— Вас, голубушка, неприятно поразил мой рассказ об этих могилах? — спросил он. — Мы старики, и одной ногой стоим в могиле… Мы шутим над смертью, чтобы не бояться ее. Хотя, уверяю вас, я умереть не боюсь. Мой час, должно быть, близок. Я стар, до ста лет не доживу… Смерть уже точит косу для меня. Вот видите, я опять шучу!… Но почему вы плачете, милая мисс Минна?

Старик заметил, что мои глаза полны слез.

— Если бы смерть пришла за мной сегодня ночью, я не отказался бы. Ибо жизнь наша в конце концов не что иное, как ожидание чего-то лучшего. Кто знает, что ждет нас там, за порогом жизни? Я чувствую, моя смерть идет. Может быть, она воплотилась в эту бурю, для меня ветер пахнет смертью! Я чувствую, что она близка! Господи, помилуй меня, когда мой час настанет!

Старик набожно поднял руки вверх, чуть слышно шепча молитву. Потом он благословил меня и медленно удалился. Этот разговор очень расстроил меня. Я была рада, когда к скамейке подошел сторож с маяка, держа в руках бинокль. Он остановился, чтобы поговорить со мной, как всегда, но не отрывал взгляда от видневшегося вдали корабля.

— Не понимаю… — сказал он. — С виду корабль русский… Мечется, как будто не знает, уходить в море или переждать бурю в гавани… Посмотрите, он не слушается руля!

Глава VII

ВЫРЕЗКИ ИЗ ГАЗЕТЫ «ДЕЙЛИ ТЕЛЕГРАФ»
(вклеены в дневник Минны Морай)

«8 августа, Витби. Одна из сильнейших бурь разразилась над Витби в ночь на седьмое августа. Накануне стояла довольно хорошая погода, как часто бывает в августе. Вечер субботы был великолепен, и туристы решили посетить достопримечательные окрестности Витби. Катера, «Эмма» и «Скарборо», совершили несколько рейсов.

Около полудня люди, находящиеся на кладбище над городом, обратили внимание на облака, показавшиеся на горизонте. С северо-запада дул свежий ветер. Смотритель маяка доложил о том, что давление быстро падает, а старые рыбаки самым решительным образом предсказывали бурю.

Закат солнца был столь красив, что на аллее кладбища толпился народ, любуясь великолепной картиной. Ветер к этому времени стих, на море был полный штиль. Однако в ожидании бури капитаны судов в порту решили не покидать гавани. Рыбаки поспешно возвращались, спускали паруса и покрепче привязывали лодки к причалу. Один только иностранный корабль, направлявшийся на запад, виднелся в море. Невероятная глупость и неосторожность капитана судна служили темой разговоров между матросами. Ему даже сигналили об опасности, но напрасно. Правда, паруса на нем спустили.

13
{"b":"14979","o":1}