Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Будь что будет, — вздохнула Луиза, вставая на необутые ноги и приглаживая платье. Она задержалась у зеркала и протерла глаза кончиком влажного полотенца. — Мы обязательно найдем его.

Я присел на край ванны, обдумывая ситуацию со скоростью полета пули. Хотелось пожать ей руку, поздравить ее с хорошо проделанной работой, поаплодировать виртуозному исполнению роли. Если бы Луиза была матадором, я бы присудил ей высший приз. Беда заключалась в том, что именно мне наносили удар ножом в спину.

— Я не верю тебе, — заявил я, заикаясь, хотя верил в ее искренность.

Она пожала плечами.

— Мне все равно. Хочу выпить. Думаю, что тебе лучше оставаться на месте. — Она задержалась у двери ванной комнаты. — Что из этого выйдет?

Я подумал, что она неплохо выглядела бы в беседе с Жан-Марком во время выпивки в баре. С ее темными волосами, красным платьем, смуглой кожей и восстановленным макияжем.

— Выйдет из чего? — спросил я.

— Пусть все идет к черту, — сказала Луиза. Она не стала дожидаться ответа.

Жан-Марк и его рябой сообщник смеялись, когда возвращались в комнату. Даже если они не внушали мне ни слепой надежды, ни безотчетного страха, в данный момент их пьяный юмор раздражал. Этот отель выбрал я, и именно я должен был вламываться в дверь, нагрузившись коктейлем из текилы, а не они. Уверенность, которую я приобрел благодаря своей слабой попытке составить заговор ради нашего спасения, вскоре пересилил страх, связанный с тем, что я упустил реальную возможность для бегства. В моем мозгу зажглось множество очагов тревоги, и я понимал: сколько ни заискивай перед этими подонками, это не спасет мою ничтожную жизнь.

Когда ощущения сжатости после приема последней дорожки кокаина оставили мой организм, я сосредоточился на ожидании проникновения холода в позвоночник и пульсации в плечах.

— Пойдем! — скомандовал Жан-Марк.

Луиза пошла за ними в свежем макияже. Когда она остановилась у двери, обхватив свои локти, я попытался поймать ее взгляд. Она отвела его в сторону.

— Погодите, — запротестовала она. — Я полагала, что мы заключили сделку.

Жан-Марк нахмурился.

— Какую сделку?

— Вы сказали, что, как только мы узнаем, где кокаин, он станет лишним, помните?

Жан-Марк был счастлив. Ему нравилось, когда дело удавалось, уделить несколько минут на снисходительное общение с человеком, который способствовал удаче.

— Что же ты предлагаешь, — спросил он, — сделать с ним?

— Утопите его в ванне или что-нибудь в этом роде, — ответила она. — Вы здесь гангстеры, а не я.

— Луиза! — воскликнул я. — О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Вы не можете, — разозлилась она, — заставить его заткнуться?

Бенуа поднял кулак, и я закрылся руками в знак капитуляции.

— Что, если закрыть его голову подушкой, — предложила она, сжав пальцы в кулак, — а затем ударить?

Я не нашел ее предложение остроумным.

Жан-Марк подошел к ней и взял ее за обнаженные предплечья.

— Послушай, — сказал ласковым голосом, словно утешая капризное дитя, — давай возьмем его с собой. Будет гораздо легче и проще избавиться от него в каком-нибудь отдаленном месте. Меньше неприятностей, меньше шансов попасться…

Луиза замотала головой.

— Почему бы не заставить его принять усыпляющие таблетки и выпить бутылку водки? Это будет выглядеть как самоубийство. Он совершил его из-за того, что я его бросила, — предложила она мотив моего мнимого самоубийства.

Жан-Марк взглянул на Бенуа, затем снова на Луизу.

— У тебя есть таблетки?

Она кивнула:

— Я найду. У меня есть могадон, имован и темазепан.

— Как насчет водки? — прервал ее Жан-Марк.

— Есть дешевый испанский бренди, — вмешался арапчонок, — может, это подойдет?

— Уже выпил его, — сообщил я.

— Неужели нельзя пойти и купить бутылку спиртного? — взмолилась Луиза.

Жан-Марк покачал головой:

— Глупо. Он поедет с нами, и мы сделаем дело за городом. — Он взглянул на меня: — Одевайся. — Его голос звучал издалека.

Луиза подхватила мои джинсы и обшарила карманы. Она тяжело задышала, когда нащупала мою десятиграммовую упаковку. Вынув ее, ушла в ванную комнату.

— Что дальше? — промямлил я.

— Еще не все, — задумчиво сказал Жан-Марк. Он заворачивал пистолет в промасленный носовой платок. — Бенуа поедет с тобой. Милашка сядет в машину вместе со мной и Юссаном. — Он прекратил старательно заворачивать в платок пушку. Передумав, развернул ее. — Бенуа, возьми это. В случае необходимости стреляй ему в голову, но не делай этого, пока не остановится его фургон.

Бенуа отошел от меня на некоторое расстояние, чтобы взять у Жан-Марка пистолет. Слегка подал назад затвор, глянул внутрь ствола и, перед тем как взять магазин, позволил затвору со щелчком вернуться в исходное положение. Полная обойма блестящих медноголовых патронов мелькнула перед моими глазами, прежде чем войти в рукоятку пистолета. Ясно, что Бенуа не нужно было напоминать, где и когда стрелять в человека. Я влез в свои штаны, желая, чтобы они были более свободными в паху и менее свободными в карманах. Добытый мною с трудом шарик с порошком исчез, а вместе с ним исчезла и надежда. Впервые в эту худшую ночь своей жизни мне захотелось броситься на землю и заплакать.

11

На улице в сырую ночь я ожидал вместе с Бенуа в «транзите», когда выйдут Жан-Марк, Юссан и Луиза, чтобы занять места в «мерседесе». Как только он поехал по узкой боковой улочке, я последовал за ним, жалостливо прикидывая, сколько на мне лежит вины за нынешнее несчастье. Имелись ли меры предосторожности, которые я мог предпринять, чтобы спасти свою жизнь, или мне просто не повезло? Хотелось надеяться, что я просто невезуч, но где-то в глубинах сознания пробивался слабый росток правды, который гласил, что только идиот и бездельник возлагает на удачу вину за неудачу.

Важной причиной всего этого была, конечно, импульсивность, импульсивное решение бежать. Я уехал в паническом состоянии и попал в засаду. В этом моей вины не было: просто так случилось.

Мне не повезло.

В трех километрах от Кадиса «транзит» стал барахлить, поэтому я подал Жан-Марку световой сигнал о том, что нужно съехать на обочину. Фургон нуждался в бензине, я же почувствовал тошноту. Несправедливо возлагать вину за мое несчастье целиком на импульсивность — если бы я не проявил определенного рвения, то не унаследовал бы кокаин первым. Моей ошибкой, думал я, следуя за Жан-Марком на заправку, была доброта. Именно сентиментальная забота о том, чтобы поставить семью в известность о смерти Ивана, вывела эту стаю гиен на мой след. Теперь же волчица вела их в мое логово. Если бы я сделал обычную вещь, заплатил крестьянину за то, чтобы он сбросил труп в водохранилище, сейчас ловил бы кайф в каком-нибудь ночном клубе с мигающей подсветкой, вместо того чтобы находиться на загородной станции обслуживания под лампами неровного неонового света. Информирование ближайшего родственника Ивана было проявлением гуманизма, внимания и чуткости, но прежде всего это был самый глупый поступок, который я совершил в своей ничтожной жизни. Опасность, более чем серьезная, заставила меня понуро опустить голову, когда я осторожно выбрался из «транзита», подставив спину ярким оранжевым огням Кадиса. Мягко ступая, подошел к Жан-Марку.

— Нельзя ли вернуть часть моих денег? — осмелился спросить я. — Мне хочется курить.

— Дай ему несколько сигарет, — сказал Жан-Марк арапчонку, глядевшему на меня все время широкими глазами.

Араб выделил мне несколько пачек «Мальборо» из картонной упаковки.

— Сигарет, — добавил я, — у вас хватает, не правда ли? Как насчет кокаина?

Жан-Марк с глумливой ухмылкой отвернулся, сделав паузу для того, чтобы раздавить еще какую-то ползучую тварь носком своей туфли.

— Насыпь полдозы, — сказал он Бенуа.

Выехав снова на шоссе и ощущая удовлетворенность человека, располагающего сотней сигарет, я попытался подружиться с Бенуа. Ради этого я проигнорировал еще свежую память о его участии в избиении и понадеялся на такую же уступку с его стороны.

30
{"b":"151931","o":1}