Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Мой младший брат появился на свет чудом. Когда маму отравили, врачам пришлось извлечь его хирургическим путем. Ребенок выжил, но таинственный яд испортил его кровь и теперь медленно убивал малыша.

По настоянию нашей сестры Мэри Джейми большую часть лета просидел у себя в комнате, укутанный, чтобы не простудиться от вечных сквозняков и сырости. У Мэри были благие намерения, но я знала, как грустно мальчику сидеть взаперти. Сегодня ему представилась последняя возможность подышать свежим воздухом перед возвращением в туманный Лондон.

Я подошла к Джейми, который лежал, укрытый покрывалом. Терпеть не могу его будить, особенно когда он так мирно спит. Лекарство поддерживает в нем жизнь, но отнимает силы, затуманивает мысли и, что хуже всего, вызывает кошмары.

Осторожно отвернув бледно-голубое одеяло с разбросанными по нему планетами, я прошептала: «Джейми!»

Кровать была пуста.

Я уже хотела уйти, как вдруг заметила уголок спрятанного под подушкой блокнота, в котором брат рисовал причудливые картинки — как он представлял себе мир до Семнадцати дней. Животные были огромные, машины напоминали космические корабли, а цвета не имели никакого отношения к действительности, но у нас с Мэри не хватало духа сказать об этом младшему брату. Что с того, если в его воображении мир прошлого походит на некую волшебную страну? Все равно Джейми никогда этого не увидит.

Я нашла страничку с последней записью — и сердце забилось быстрее.

31 августа

Вчера вечером я слышал, как на кухне разговаривали две работницы. Они назвали мое имя, и я перестал подслушивать. Знаю, это нехорошо. Они говорили, как беспокоятся обо мне отец и сестра, как трудно достать мое лекарство, какое оно дорогое и редкое. Моя семья могла бы столько сделать для других людей с помощью топлива и боеприпасов, на которые его обменяли! Они сказали, что я — обуза.

Я больной и бесполезный. Врачи говорят, все равно долго не проживу. Не могу здесь оставаться. Больше не хочу быть обузой.

2

Я помчалась по длинному коридору к черной лестнице, Белла — за мной. Потом неслась, прыгая через три, а то и через четыре каменные ступеньки, цепляясь рукой за перила.

Побежала по извилистой тропинке к конюшне. Под сапогами чавкала грязь. На выпасе были только три лошади. Луна, кобыла Джейми, пропала. Торопясь, я открыла ведущую в поле деревянную калитку.

— Джаспер! Скорее, скорее! — позвала я своего коня.

Возиться с седлом и уздечкой было некогда, но я ездила на неоседланном Джаспере с тех пор, как научилась ходить. Забравшись на круп, повернула к лесу. Мы уже почти миновали ворота, когда я заметила повисший на столбе светло-зеленый джемпер брата. Конечно же, он не успел уехать далеко — на старой доброй Луне-то!

Если мальчик в лесу, понадобится оружие: там могут быть бродяги. Я схватила единственное, что смогла найти, — старый нож со сломанной, обмотанной кожаным ремешком рукояткой. После Семнадцати дней мы с Мэри, лишенные телефона, компьютера и телевизора, развлекались поединками с королевскими гвардейцами. Учитель фехтования научил нас рубить, колоть и парировать. Мы дрались друг с другом, поставив на кон маленькие сокровища былых времен: дольку шоколада «Кэдбери», мятную жвачку. А когда правительственные запасы продовольствия закончились, мы взяли копья и метательные ножи и отправились в лес близ Балморала охотиться за голубями, змеями — любыми из немногих уцелевших животных. Я с удивлением обнаружила, что неплохо целюсь, а вот Мэри так и не научилась метать ножи.

— Белла, сюда!

Я дала собаке обнюхать джемпер. Она могла уловить почти любой запах. Однажды летом мы с Полли тренировали Беллу: прятали в лесу игрушку, рубашку или старый башмак — и вознаграждали «ученицу» вкусненьким за каждую находку. Белла обнюхала джемпер вдоль и поперек.

— След! — скомандовала я.

Собака опустила нос к земле — и через несколько секунд умчалась в поля.

Внизу замелькала бурая земля — это Джаспер поскакал галопом вслед за Беллой. Я обняла его за шею и прикрыла глаза. Пейзаж нагнетал тоску. Семнадцать дней превратили залитый солнцем лес моего детства в темное сплетение голых ветвей. Большинство зверей погибло, или потом их перебили бродяги. Остались только черви, пиявки и змеи. Гниющие спутанные корни деревьев тянулись по земле во все стороны, словно гигантские руки.

Я остановила Джаспера на вершине холма и огляделась: нет ли поблизости бродяг — дыма, кострищ, захоронений. Или хуже — сердец их жертв, людей и зверей, на заостренных палках. После Семнадцати дней тюрьмы оказались обесточены и заключенные разбежались — так и появились бродяги. Они жили в лесах и съедали всех, кого могли убить. Диких зверей почти не осталось, поэтому они охотились на людей. Лагерь бродяг можно было распознать по тошнотворно-сладкому запаху жареной человечины.

Что-то едва коснулось моего лба. Я подняла глаза. Старая веревка свисает с высокой ветки. Ловушка. Я ощупала конец веревки, одновременно высматривая следы. Различила в грязи четкие отпечатки ног.

— Вперед! — шепнула Джасперу, стараясь не думать о Джейми, запутавшемся в веревках.

Белла понеслась по тропке с холма. Через некоторое время я увидела вдали маленькую фигуру Джейми, прижавшуюся к спине Луны. Они удалялись в глубь леса.

— Джейми! — закричала я, хоть и знала, что меня могут услышать бродяги. — Джейми, стой!

Он остановился, но не оглянулся. Рюкзачок у него за плечами был туго набит. Интересно, что мой младший брат взял во внешний мир? Подушку? Фонарь? Я пришпорила Джаспера и быстро догнала беглеца.

Спрыгнула с коня и подошла ближе.

— Джейми, — позвала я тихо, — пожалуйста, возвращайся домой…

Он обернулся и посмотрел на меня: темные, похожие на синяки круги под запавшими голубыми глазами, кожа бледная, как рисовая бумага, — в полумраке леса малыш казался полупрозрачным.

— Больше не хочу быть обузой. — Слабый голос Джейми был едва слышен.

Я шагнула к нему.

— Ты не можешь взять и уехать! — сказала я неловко и неубедительно даже для себя самой. — Не можешь вот так просто сдаться!

— Ты не знаешь, каково это… Никогда не поймешь.

— Ты прав, наверно, мне не понять… — Я сглотнула, подавив слезы, так как понятия не имела, через что мой брат проходил каждый день. — Но подумай, как больно нам будет, если ты уедешь. Подумай о папе, о Мэри! Пожалуйста, останься… Ну, ради меня!

Я протянула ему руку.

Джейми соскользнул с лошади… и тут я боковым зрением заметила дымок — вдали, над деревьями. Я замерла и прижала пальцы к губам, чтобы братишка понял: надо вести себя тихо.

Глухой рокот мужских голосов. Странное жужжание. Заводящийся мотор. Джейми смотрел на меня во все глаза.

— Что это? — прошептал он.

Я покачала головой и взяла его за руку. Он не знал о бродягах: мы с Мэри старались уберечь брата от одного из главных ужасов мира. Мы побежали к гранитной скале на краю поляны и забрались под нее. Я взяла Беллу на руки и сжала ее пасть в ладонях, чтобы она не залаяла. Один звук — и нас поймают. Джаспер навострил уши, почуяв опасность. Они с Луной затрусили в лес и как раз вовремя скрылись из виду.

Всего в нескольких ярдах от нас на поляну вышло несколько человек. Все в потрепанной серой тюремной форме, на лбах грубые татуировки «MaxSec».[3] У некоторых были ружья, но у большинства — импровизированное оружие: крюки, цепи, садовые ножницы, дубинки, старые трубы, распиленные и заостренные на конце, и даже секаторы для подрезания живой изгороди с раскрытыми лезвиями. Двое несли на плечах толстую ветку, с которой тяжело свисал мокрый, красный от крови мешок.

Я попыталась прикрыть глаза Джейми, хоть и понимала, что он уже все видел. Ему пришлось столкнуться с худшим, что есть в человеке. «Не смотри туда, не смотри туда…» — отчаянно твердила я про себя. Если бродяги еще раз взглянут на скалу, они заметят тени под ней и придут за нами… Это будет конец.

вернуться

3

Maximum, Security (англ.) — строгая изоляция, обозначение для наиболее опасных заключенных.

2
{"b":"186457","o":1}