Литмир - Электронная Библиотека

Она снова приготовилась к прыжку и снова обернулась.

С тяжелым вздохом отошла от края и, прихватив винтовку охранника, подбежала к Римо и Чиуну.

— Вот, черт! Так я и знала, что этот лопух все испортит.

Глава восьмая

Корасону снизу не было видно, задели ли Римо и Чиуна первые лучи. Поэтому он продолжал поливать потоком зеленого света крышу, но из-за того, что они лежали, лучи проходили над ними, не причиняя дальнейшего вреда.

Но Руби Гонзалес не желала рисковать.

Чтобы лучше прицелиться, она легла на крышу и выстрелила в аппарат Корасона. Пуля, не попав в цель, только сняла металлическую стружку с угла ящика.

— Черт бы побрал эту пушку! — сплюнула девушка. — Если у охраны — такое оружие, то чего же ждать от этой страны!

Она стала было прилаживать к плечу винтовку часового, но Корасон и Эстрада уже втащили аппарат — от греха подальше — обратно в вертолет.

— А ну выходите, болваны несчастные! — заорал Корасон на солдат и охранников, испуганно прятавшихся под навесом. — Мигом — наверх. Хватайте их!

Сам Корасон укрылся за вертолетом. Пуля, посланная Руби, застряла в обшивке.

Руби повернулась к Римо и Чиуну.

— Ну, вы, вставайте же! Поднимайтесь! — молила она. — Надо идти. Пошевеливайтесь!

Но те лежали без движения.

Руби дала еще два выстрела по солдатам, карабкавшимся по лестнице на крышу дома напротив. Положение становилось отчаянным.

Римо и Чиун не двигались, а Руби было опасно задерживаться здесь дольше. Большой урон врагу она этим никчемным оружием нанести не могла и к тому же, продолжая стрелять, вызывала на себя огонь. Был риск, что шальная пуля прикончит Римо или Чиуна, лежавших без сознания.

Солдаты уже забрались на противоположную крышу и открыли стрельбу.

— Только передохнем все, и никто никого не спасет, — сказала Руби самой себе. Склонившись над Чиуном, она прошептала старику в ухо, надеясь, что тот слышит ее: — Я вернусь за вами. Слышите, вернусь.

Откатившись подальше от Римо и Чиуна, чтобы их не задели направленные в нее пули, Руби выстрелила еще пару раз. При каждом выстреле солдаты низко пригибались.

Руби продвигалась к стене, что выходила на пустошь, окружавшую тюрьму. Остановившись на краю крыши, она выстрелила еще два раза и закричала во всю глотку:

— Кончайте стрелять! Мы сдаемся!

И не успели еще солдаты поднять головы, как Руби прыгнула с шестиметровой высоты вниз.

Не видевшие ее прыжка солдаты ждали капитуляции.

Тишину разорвал гневный рев Корасона:

— Они ведь сдаются, идиоты! Лезьте на крышу и арестуйте их!

Сам Генералиссимус из осторожности все же не выходил из-за вертолета.

Солдаты неохотно повиновались, опасаясь внезапного нападения.

Увидев, что стрельба действительно прекратилась, один смельчак, взобравшийся на крышу, выпрямился во весь рост. С ним ничего не случилось, и остальные распрямили спины и побежали по крыше. Там, на другом ее конце, солдаты нашли лежавших без сознания Чиуна и Римо. Руби нигде не было.

— Женщина скрылась! — крикнул сержант Корасону. А себя мысленно спросил: получит он теперь семьдесят три миллиона долларов или нет? С одной стороны, она улизнула, а с другой — без его помощи. — А двое мужчин тут!

— Давайте их сюда, — приказал Корасон. — А ее ищите повсюду.

Остановившись на краю крыши, солдаты вглядывались в раскинувшуюся за тюремной территорией равнину.

Равнина тянулась во все стороны на много миль — гладкая, как ладонь. Спрятаться женщине было абсолютно негде. Она была бы видна здесь как чернильное пятно на белом листе бумаги. Солдаты пристально всматривались в окрестности.

Руби Гонзалес исчезла.

Тела Римо и Чиуна солдаты свалили перед Корасоном прямо в грязь.

— Они мертвы? — поинтересовался Корасон.

Солдаты покачали головами.

Корасон разразился смехом.

— А еще говорили, что они сильнее меня! Ну, что скажешь теперь, кузина Хуанита? Вот они, валяются передо мной в грязи.

Правой ногой он пнул в бок Римо, а левой ткнул Чиуна в живот.

— Теперь ясно, кто сильней. — Корасон обвел взглядом солдат. — Кто могущественнее всех? — грозно спросил он.

— Наш президент, Генералиссимус Корасон! — хором прокричали солдаты.

— Правильно, — согласился он с явным удовольствием. — Я. Сильней меня нет никого.

Президент посмотрел себе под ноги — туда, где лежали без сознания Римо и Чиун.

— Что с ними делать, Генералиссимус? — спросил майор Эстрада.

— Посадить в клетки. И отвезти в мой дворец. Я хочу, чтобы их доставили в мой дворец, ясно?

Эстрада кивнул. Вызвав лейтенанта охраны, он приказал тому позаботиться обо всем.

Корасон шагнул к вертолету.

— Вы во дворец? — спросил Эстрада.

— Разумеется, — ответил Корасон. — Нужно разорвать отношения с Соединенными Штатами. — Поднимаясь в вертолет, он фыркнул: — Тоже мне сила! Сила — это я.

Он не обратил внимания, что поблизости, в горах, вновь застучали барабаны.

Глава девятая

Шоссе, ведущее к столице, было все в колдобинах, и джип отчаянно трясло на ухабах. Хотя Бакья и поставляла на мировой рынок двадцать девять процентов всего битума — по этой причине весь остров был испещрен глубокими карьерами — никому в правительстве в голову не приводило привести в порядок собственные дороги.

В глубине джипа тряслись в клетках ( три фута — высота, два — длина и ширина ) неподвижные тела Римо и Чиуна Сопровождавшие их стражники обозревали проносившуюся за бортом автомобиля голую равнину — словно боясь нападения Руби Гонзалес.

А Руби, прицепившись снизу к автомобилю, мчалась вперед вместе с ними, сжимая подмышкой винтовку. Снизу ее больно били мелкие острые камешки, отскакивавшие от полотна дороги, сверху шел жар от разогретого глушителя, хотя она и старалась держаться от него подальше, чтобы не сгореть заживо. Она считала, что сможет продержаться минут сорок пять — не больше. Если за это время джип не доедет до города, ей не останется ничего другого, как, выскользнув из-под автомобиля, первым выстрелом продырявить шину и уложить всех солдат, прежде чем ее схватят. Рискованная акция, но другого выхода нет. Хотя лучше бы добраться благополучно до Сьюдад Нативидадо под машиной.

Спустя полчаса Руби поняла, что они въехали в столицу. Вскоре джип остановился. Окружившие автомобиль люди громко обсуждали на местном диалекте захват Чиуна и Римо.

Руби разжала руки и тихо опустилась прямо в дорожную пыль. Как только автомобиль отъехал, пропустив ее между колес, Руби встала, отряхнулась и шагнула в толпу.

— Только так можно отделаться от этих приставал солдат, — проговорила она, старательно подражая островному выговору, и, не дожидаясь ответа, пошла в направлении уличных лотков.

Она могла бы, конечно, вернуться в свой гостиничный номер, власти, скорее всего, не догадались устроить там засаду, но нельзя было рисковать.

Тем временем вертолет президента приземлился в дворцовом саду, а сам Корасон беседовал в приемной с Эстрадой.

— Аппарат справился с ними, — сказал президент.

— Но американцы остались живы, — уточнил майор Эстрада.

— Это потому, что я не направил луч прямо на них.

— Почему президент не обратил их в лужицы? Хотя бы потом — когда они валялись, как свиньи, у ваших ног?

— Да, мне ясно, почему я всегда буду президентом, а тебе им сроду не бывать, — сказал Корасон. — Неужели непонятно? Во-первых, я сохранил им жизнь, чтобы иметь заложников и держать в руках Америку. Может, мне захочется устроить над ними суд и потрепать нервы американцам, если они будут задаваться.

— Пока эти двое живы, неприятностей не оберешься. Вспомните, что говорила ваша кузина Хуанита.

— Она говорила, что беда придет ко мне от святого человека с гор. А с ним я управлюсь иначе.

— Как «иначе»?

— Надо выбраться в горы и совершить наконец то, что давно пора сделать. Надо покончить с этим стариком. Я, навечно избранный президент, стану и религиозным вождем моего народа.

25
{"b":"19631","o":1}