Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Таким образом, Аш-Монкур и его сторонники утверждают, что, предъявив поврежденный экземпляр «Голубых принципов» в качестве улики, Риальто совершил преступление, обвинение в котором в силу его тяжести надлежит рассматривать еще до рассмотрения его собственных обвинений. Они утверждают не только что Риальто, безусловно, виновен и его обвинения смехотворны, но и что единственным насущным вопросом является определение ему меры наказания.

Ильдефонс сделал паузу и обвел взглядом всех присутствующих.

— Я ясно изложил дело?

— Более чем, — ответил Гильгед. — По-моему, ты ни в чем ни на йоту не погрешил против истины. Этот Риальто давным-давно у нас всех как бельмо на глазу.

— Я не стану требовать для Риальто ужасного и безнадежного заточения[15], — подал голос Вермулиан. — По мне, пусть доживает свои дни в облике саламандры или ящерицы с берегов Пустопородной реки.

Ильдефонс прокашлялся.

— Прежде чем вынести приговор — или, если уж на то пошло, прийти к какому-либо заключению, — следует рассмотреть кое-какие любопытные обстоятельства. Во-первых, позвольте мне задать вот какой вопрос: кто из вас в связи с этим делом заглядывал в свою копию «Голубых принципов»?.. Как? Никто?

— Это едва ли необходимо, — беспечно рассмеялся Дульче-Лоло. — В конце концов, именно для этой цели мы, несмотря на трудности пути и пронизывающий холод, и нанесли визит в Дуновение Фейдера.

— Вот именно, — сказал Ильдефонс. — И как ни странно, мои воспоминания об упомянутом абзаце совпадают с текстом разорванного экземпляра Риальто, а не с тем, что мы обнаружили в Дуновении Фейдера.

— Сознание иной раз играет с нами самые неожиданные шутки, — пожал плечами Аш-Монкур. — Ладно, Ильдефонс, чтобы ускорить утомительное…

— Минутку, — оборвал его Ильдефонс. — Во-первых, позвольте мне добавить, что я заглянул в свой собственный экземпляр и обнаружил, что текст один в один совпадает с тем, который приведен в документе Риальто.

В зале воцарилось изумленное молчание. Потом Гуртианц горячо взмахнул руками.

— Подумаешь! К чему вдаваться в столь незначительные подробности? Риальто, бесспорно, совершил преступление, что и подтвердил Персиплекс. О чем тут еще говорить?

— А вот о чем! Как только что заметил наш досточтимый коллега Аш-Монкур, сознание иной раз играет странные шутки. Возможно ли, что в ту ночь мы все стали жертвой массовой галлюцинации? Если помните, мы обнаружили, что проекция необъяснимым образом перевернулась кверху ногами, что весьма затруднило восприятие — по крайней мере мое.

И снова из тени выступила черная фигура.

— В особенности если учесть, что Персиплекс не должен отклоняться от вертикального положения именно для того, чтобы не допустить подобного эффекта.

Темная тень снова скрылась во мраке, и, как и в прошлый раз, на его появление и его слова никто не обратил внимания, как будто их и не было.

— Неужели все присутствующие здесь, каждый из которых обладает острой наблюдательностью, могли видеть одну и ту же галлюцинацию? — веско сказал Аш-Монкур. — Подобная мысль кажется мне сомнительной.

— И мне! — поддакнул Гуртианц. — У меня никогда в жизни не было галлюцинаций.

— Тем не менее, — произнес Ильдефонс, — как Наставник я постановляю, что мы все сейчас сядем в мой вихрелет, который также окружен завесой непроницаемости, чтобы оградить нас от нежелательных помех, и отправимся в Дуновение Фейдера, чтобы разрешить этот вопрос раз и навсегда.

— Как скажешь, — брюзгливым тоном ответил Дульче-Лоло. — Но к чему эта сложная система завес и сетей? Если никто не может войти сюда, значит, никто не сможет и отправиться по своим делам.

— Совершенно верно, — кивнул Ильдефонс. — Именно так. Сюда, пожалуйста.

Лишь человек в черном, сидевший в тени, не последовал за всеми.

Глава 17

Вихрелет летел по красному послеполуденному небу к южной границе Асколеза, туда, где вздымались пологие холмы, и наконец приземлился на вершине Дуновения Фейдера.

От вихрелета к шестиугольному храму протянулась защитная завеса. «Чтобы архивейльты не воспользовались удобным случаем изничтожить всех нас разом!» — как пояснил эту предосторожность Ильдефонс.

Волшебники гуськом потянулись за ограду, замыкал группу Ильдефонс. Персиплекс, как обычно, покоился на подушке из черного атласа. Чуть в стороне в кресле сидело человекообразное существо, белокожее и белоглазое, с нежно-розовым пушистым оперением вместо волос.

— А, Сарсем! — сердечно приветствовал его Ильдефонс. — Ну, как дежурство?

— Все нормально, — угрюмо отвечал сандестин.

— Никаких неприятностей? Никаких налетов и набегов с тех пор, как мы с тобой в последний раз виделись? Все в порядке?

— В процессе дежурства никаких происшествий не отмечено.

— Отлично! — заявил Ильдефонс. — А теперь давайте посмотрим отображение. Не исключено, что в прошлый раз оно ввело нас в заблуждение, поэтому на этот раз мы будем смотреть внимательно и не допустим такой ошибки. Сарсем, отображение!

На стене вспыхнул текст «Голубых принципов». Ильдефонс довольно фыркнул.

— Я оказался прав! Мы все были сбиты с толку — даже почтенный Гуртианц, который читает Монстритуцию в третий и решающий раз. Гуртианц! Будь так добр, прочти интересующий нас абзац вслух!

Гуртианц монотонно забубнил:

— «Лицо, сознательно и умышленно изменяющее, искажающее смысл, уничтожающее или скрывающее „Голубые принципы“ или любую их копию, виновно в преступлении в той же мере, что и его сообщники, и должно понести наказание, предусмотренное Приложением „Д“. Если указанные деяния совершены в ходе противоправного действия или с противоправными целями, мера наказания избирается в соответствии с Приложением „Г“».

Ильдефонс обернулся к Аш-Монкуру, который стоял, вытаращив глаза и разинув рот.

— Аш-Монкур! Все-таки я оказался прав, и ты должен это признать.

— Да-да, похоже на то, — рассеянно пробормотал тот и укоризненно поглядел на Сарсема, который поспешил спрятать глаза.

— Ну вот, с этим вопросом покончено! — объявил Ильдефонс. — Давайте вернемся в Баумергарт и продолжим расследование.

— Мне что-то нездоровится, — мрачно проговорил Аш-Монкур. — Подними свою завесу, чтобы я мог вернуться в свое поместье.

— Это невозможно! — отрезал Ильдефонс. — На рассмотрении должны присутствовать все. Если помнишь, мы разбираем иск против Риальто.

— Так ведь нет больше никакого иска против Риальто! — пролепетал Визант Некроп. — Дальнейшее его рассмотрение лишено какого бы то ни было интереса. Пора возвращаться по домам, приглядывать за своим имуществом!

— А ну все живо в Баумергарт! — гаркнул Ильдефонс. — Я не потерплю дальнейших пререканий!

Волшебники понуро поплелись к вихрелету и всю обратную дорогу просидели молча. Аш-Монкур трижды вскидывал палец, как будто хотел обратиться к Ильдефонсу, но каждый раз спохватывался и прикусывал язык. Вернувшись в Баумергарт, волшебники хмуро проследовали в Большой зал и расселись по своим местам. Человек в черном все так же стоял в тени, как будто за все это время ни разу не сдвинулся с места.

— Итак, возобновим рассмотрение иска, поданного Риальто, и встречного иска против него самого, — нарушил молчание Ильдефонс. — Кто хочет высказаться?

В зале царила мертвая тишина. Ильдефонс обернулся к человеку в черном.

— Риальто, что ты можешь сказать?

— Я изложил мои претензии к Гуртианцу и его соучастникам и теперь жду решения по делу.

— Присутствующие здесь лица делятся на две категории: Риальто, истец, и ответчики, которыми являемся все мы. В таком случае нам остается лишь обратиться за указаниями к «Голубым принципам», и сомнений в результате быть не может. Риальто, как Наставник я постановляю, что ты бесспорно доказал свою правоту и имеешь право получить обратно арестованное имущество и оговоренный штраф.

Риальто вышел вперед и облокотился на кафедру.

вернуться

15

Заклятие ужасного и безнадежного заточения предназначено для заключения подвергнутого ему незадачливого индивидуума в капсулу, расположенную в сорока пяти милях ниже поверхности земли. (Прим. авт.)

195
{"b":"201108","o":1}