Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Глава 12

РАССКАЗ ТУРКА

1

— Самое величественное в них, — разглагольствовал Оскар, — почти непостижимо грандиозное — это их физическая структура, многие триллионы компонентов, от микроскопических до огромных, разбросанных по всей галактике! Человеческое тело по сравнению с этим — ничтожная, менее чем микроскопическая частица. И тем не менее мы им не безразличны. В некотором смысле мы — важная часть их существования. — Абстрактная улыбка, как у человека, любующегося священным видением, застыла на лице Оскара. — Они знают, что мы здесь, и движутся нам навстречу.

Речь шла, конечно же, о гипотетиках.

Оскар впервые пригласил меня к себе домой. Раньше мне как-то не приходило в голову, что у него есть дом и семья. Но они у него были, и он захотел, чтобы я это увидел. Симпатичный домик у правого борта Вокс-Кора — низенький, из камня и дерева, лиственные деревья вокруг. При мне дома находились три женщины и двое детей — дочери восьми и десяти лет. Одна из этих женщин была его постоянной подругой, две другие — дальние родственницы; в вокском языке есть термин для их степени родства, но на английский его не перевести, и мы сошлись на «кузинах». Семейство ело тушеную рыбу с овощами, которой накормили и меня, заодно расспросив про двадцать первый век; потом кузины увели расшумевшихся девчонок. Подруга Оскара, обладательница кроткого взгляда по имени Брион (опуская цепочку почетных титулов) немного посидела с нами после трапезы, но затем попросила прощения и удалилась. Тогда Оскар и завел разговор о гипотетиках. Искусственный свет за окном тем временем понемногу померк, что означало наступление вечера.

Это была не просто беседа. Я сообразил, что Оскар пригласил меня с целью задать трудный вопрос или обратиться с тягостной просьбой.

— Допустим, они о нас знают, — сказал я ему. — Что с того?

Он прикоснулся к панели управления на столе, и в воздухе между нами повисло изображение машин гипотетиков, движущихся по антарктической пустыне, вид с большой высоты — три безликих куба и еще с полдюжины параллелепипедов поменьше, простейшие фигуры, как из школьного учебника геометрии.

— За последнюю неделю они сменили направление своего движения, — сообщил Оскар. — Теперь наши траектории должны пересечься.

Не он один был горд этим очевидным подтверждением вокского пророчества: такую же понимающую улыбку я видел в тот день на многих лицах.

— Эти машины — назовем их так — снуют по всем континентам Земли. Теперь, зная, чего искать, мы можем опознавать и анализировать их маршруты. Есть свидетельства их перемещения даже по океанскому дну. По мнению наших ученых, они занимаются подробнейшей топографической съемкой земной поверхности.

— Зачем им это надо?

— Любой ответ будет гипотетическим. Но вы только представьте, мистер Файндли: эти машины — локальные воплощения интеллекта, буквально пронизавшего галактику, и они движутся навстречу нам!

Если это так, то они явно не спешили: машины гипотетиков покрывали за час километра два-три по непересеченной местности. До них оставалось больше тысячи километров, они ползли пока что по открытой всем ветрам Земле Уилкса, и им еще предстояло перевалить через Трансантарктические горы.

— Мы решили отправить им навстречу экспедицию! — провозгласил Оскар.

Казалось, он ждет, что это известие приведет меня в такой же восторг, как его, что его воодушевление окажется заразительным — наверное, так оно и было бы, если бы я был подключен к Сети. Не дождавшись от меня реакции, он продолжил:

— Наши беспилотные аппараты немедленно выходят из строя, приближаясь к этим машинам на определенное расстояние. То же самое может произойти с пилотируемыми аппаратами. Поэтому мы собираемся достичь некоей точки вне этого радиуса и дальше продвигаться пешком.

— Зачем, Оскар? Что вам это даст?

— По меньшей мере мы проведем пассивную разведку. Возможно будет иметь место и взаимодействие с машинами.

Одна из кузин принесла нам стаканы с соком и вышла. За открытыми окнами дул вечерний ветерок. Видно было, как вдали идет дождь.

— В любом случае, — осторожно продолжил Оскар, — мы считаем, что в экспедиции было бы полезно присутствие одного из Посвященных.

В Вокс-Коре нас, Посвященных, было всего двое — я и Айзек Двали. Я следил за его исцелением. Ему успешно восстановили черепную коробку, он уже мог пройти несколько шагов и произнести несколько малопонятных слов. Но все еще был слишком слаб, чтобы рискнуть принять участие в экспедиции вглубь Антарктики.

— У меня есть выбор?

— Разумеется. В данный момент я всего лишь предлагаю вам подумать.

Собственно, я уже знал, что мне придется согласиться. Этим я укреплю веру Оскара в возможность превратить меня в приверженца вокских принципов. А верить в эту возможность Оскару было необходимо, так как без этого план Эллисон ни за что не осуществился бы.

Если такой план все еще существовал. Если мы не попали в плен нашей собственной лжи.

* * *

По правде говоря, у меня не было никакого другого дома на свете, кроме Вокса. Который, как уверял Оскар, был готов меня усыновить, если я не откажусь от статуса его пасынка.

Вот я и постарался сделать вид, что его предложение мне хотя бы немного интересно.

Возможно, оно и вправду представляло для меня некоторый интерес. Теперь, когда я лучше узнал Вокс, он уже не был для меня пугающей абстракцией. Я научился правильно одеваться, чтобы не выделяться в толпе, стал кое-как ориентироваться в главных традициях их общества. Добросовестно изучал предоставленные мне книги, пытаясь выудить суть из всего этого юридического хитросплетения. Я узнал, что Вокс зародился как организованное государство посреди океана, покрывавшего всю планету по имени Эстер, один из Срединных Миров в ряду обитаемых планет. Мне уже были знакомы имена основателей здешней лимбической демократии, вся пятисотлетняя история его войн и политических союзов, его побед и поражений. Я мог тезисно воспроизвести теоретические постулаты так называемых Пророчеств Вокса. (Вызывало мистический ужас то, что некоторые из нас, исчезнувших в Арке Времени десять тысяч лет назад, были названы в этих пророчествах по именам. Наше второе пришествие было предсказано с точностью до дня и даже часа!)

Короче говоря, я начинал создавать себе вокскую идентичность, разве что обходясь пока без «узла» на затылке.

Эллисон тем временем дрейфовала в противоположном направлении, удаляясь от своего прошлого и погружаясь в свою «имперсону». Ценой этого становилась изоляция от общества и хроническое, угнетающее одиночество. Это тоже делалось с четкой целью: она хотела убедить своих надсмотрщиков, что утрачивает контакт с реальностью.

Простившись с Оскаром, я отправился обратно к себе, то есть к нам с Эллисон. Я застал ее сидящей за столом, сгорбившись, за тем занятием, которому она упорно посвящала дни напролет вот уже несколько недель: она писала карандашом на бумаге. Бумага не была на Воксе невидалью, ее производили в небольшом количестве для различных нестандартных целей. Классических карандашей и ручек на Воксе вообще не использовали, но я объяснил Оскару, что это такое, и он сделал заказ в мастерской. Получились грифели в трубочках из углеродного волокна, похожие на «механические карандаши» из моего прошлого.

Настоящая Эллисон Пирл обожала делать всевозможные записи, и ее дневники очень пригодились воссоздавшим ее вокским специалистам. Я положил руку ей на плечо — мол, вернулся домой. Заглянул в тетрадку и попытался разобрать ее почерк (буквы получались крупные и шаткие: бедняжку наделили любовью Эллисон Пирл к писанине, но не самому физическому навыку бумагомарания). Вокс к этому времени, что называется, бросил якорь у самого антарктического материка, в глубокой заводи, где некогда находился шельфовый ледник Росса. Эллисон побывала днем на высокой башне и теперь описывала увиденное:

28
{"b":"261186","o":1}