Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Тут наши приставы и некоторые из людей свиты вновь вошли к послам. Немногим более чем через полчаса явился один подканцлер с сообщением: на этот раз с нас достаточно: мы можем опять ехать домой; пропозиции будут немедленно переведены, и тогда нам будет дан ответ. И вот мы опять поехали на наше место.

12 того же месяца три татарские посла, без всякой пышности, ездили представляться. Они были посланы черкасским принцем [62], вассалом его царского величества. За ними бежали 16 прислужников. Они поехали в Кремль в красных кафтанах из грубого сукна, но вернулись в кафтанах из шелкового дамаста [63], красных и желтых, подаренных им великим князем.

Такие посольства, как говорят, присылаются ежегодно как этими, так и другими татарами, хотя никаких важных предложений они и не делают. Приезжают они больше всего ради одежды и подарков, зная, что всегда им дадут чего-нибудь.

15 того же месяца прибыли пристава и сообщили, что в предыдущий день великая княгиня разрешилась от бремени дочерью, которая уже крещена и названа Софиею [64]. Русские вообще не оставляют своих детей долго некрещеными, да и не устраивают на крестинах такого торжества и пиршеств, как в Германии. Говорят, патриарх был крестным отцом, как у всех прочих детей великого князя. И мы должны были участвовать в этой радости: «корм», или провиант наш, в этот день был удвоен.

Глава IX

(Книга I, глава 10).

О встрече турецкого посла

17 того же месяца под Москву прибыл турецкий посол [65]. Его встретили с очень большим великолепием шестнадцать тысяч человек конницы. В этом большом войске можно было сосчитать не более шести штандартов. Первый, принадлежавший лейб-компании, был из белого атласа с изображением на нем двуглавого орла с тремя коронами, окруженного лавровым венком с надписью:

«Virtute supero» (т. е. «доблестью побеждаю»). Далее были три синих с белым, с изображением на одном — грифа, на другом — улитки, на третьем — руки с мечом. Далее еще один из красного дамаста, изображавший двуликого Януса, и наконец красный, без изображения. Мы предположили, что такие эмблемы и знаменательные изображения были помещены [на штандартах] по указанию немецких офицеров, выступавших под Смоленск. Сами русские очень неискусны в изобретении таких вещей. Перед каждым штандартом ехали волынщики и литаврщики, а перед лейб-штандартом — шесть трубачей, которые, по-своему, трубили что-то веселое. Некоторые из русских князей ехали на статных персидских, польских и немецких лошадях, хорошо убранных и разукрашенных; среди этих лошадей находились и десять великокняжеских, увешанных большими серебряными цепями, о которых упомянуто при описании нашего въезда.

Некоторые из нас составили, вместе со шведами, отряд в 50 человек и выехали, с шведским маршалом высокоблагородным Вольф-Спаром во главе, за милю навстречу туркам, чтобы посмотреть на них. Когда турок нас увидел, то пристально стал вглядываться в нас, как и мы в него. С добрую милю мы ехали рядом с ним и осматривали его свиту и поезд, которые были таковы:

Спереди ехали 46 стрельцов, обвешанных луками, стрелами и саблями.

Далее следовал пристав в золотом парчовом кафтане.

За ним — 11 лиц в красных бархатных кафтанах. Это были частью турецкие, частью греческие купцы, частью греческие духовные лица.

Затем — маршал посла, один.

За ним — 4 стрелка-телохранителя с луками и стрелами.

Потом — в очень красивых одеждах два камеръюнкера.

За ними следовал сам посол.

Он был среднего роста, с желтоватым лицом и с черною как уголь округленною бородою. Нижний кафтан его был из белого атласа с пестрыми цветами, верхний же кафтан из золотой парчи, подбитой рысьим мехом. На голове как его, так и всех его людей были белые чалмы. Таково, впрочем, обычное убранство в одежде турок.

Он сидел в плохой белой деревянной русской повозке, которая, однако, была покрыта очень дорогим золототканым ковром.

За ним шли более 40 багажных телег, в каждой из которых сидели слуги, по одному или по двое.

Когда они находились всего в четверти мили от города, и посол предположил, что русские, имеющие его встретить, уже недалеко, то они сошли с телег, и посол сел на прекрасную арабскую лошадь. Когда он проехал расстояние выстрела из мушкета, ему навстречу, как это обычно, выехали два пристава с великокняжескими лошадьми; они до тех пор оставались на лошадях, пока посол первый не слез с лошади. Зато и турки, несмотря на снимание русскими шапок при названии ими имени великого князя, оставили свои чалмы, по способу и обычаю своей страны, на головах, да и вообще не показали никакого знака почтения.

Приняв посла, русские опять быстро сели на лошадей, и хотя и турок не медлил и старался сесть, если не раньше, то хоть одновременно, однако ему доставлена была лошадь очень высокая и такая нравная, притом с высоким русским седлом, что ему пришлось много повозиться, пока он взобрался. Когда он, наконец, не без опасности (лошадь несколько раз старалась лягнуть его), сел на лошадь, приставы повели его, поместив его по середине между собою, на посольский двор, который только что был отстроен. Доставив посла на место, двор крепко заперли и заняли сильною стражею.

Описание путешествия Голштинского посольства в Московию и Персию (c гравюрами) - i_009.jpg

Посольский двор

На время этого въезда наши послы охотно зашли бы к шведским, которые их приглашали к себе: ведь посольский двор находился близ помещения шведских послов, из которого можно было смотреть во двор турок. Однако, государственный канцлер попросил господ [послов], чтобы они согласились хоть этот единственный день, ради известных причин, провести дома.

19 того же месяца мы имели, вместе с королевскими шведскими послами, вторую тайную аудиенцию.

Глава Х

(Книга I, глава 11).

О поезде турок к первой публичной аудиенции, далее: о поезде греков к аудиенции, и как мы передали грамоту от его светлости курфюрста саксонского

Описание путешествия Голштинского посольства в Московию и Персию (c гравюрами) - i_010.jpg

Публичная аудиенция посольства

23 сентября турецкого посла в следующем порядке повели к публичной аудиенции.

Спереди ехали 20 казаков на белых великокняжеских лошадях. Далее следовали турецкие и греческие купцы, а за ними несли подарки, а именно:

20 кусков золотой парчи. Их несли, по одному куску, 20 русских, шедших гуськом.

Золотой крест, с палец длиною, осыпанный алмазами и лежавший на серебряном блюде.

Хрустальный кувшинчик, оправленный в золото и украшенный драгоценными камнями.

Пояс для сабли, шитый золотом и украшенный драгоценными камнями.

Очень большая жемчужина, лежавшая на блюде, на красной тафте.

Два наголовья [для лошадей], с очень искусно приготовленною переднею и заднею отделкою.

Две попоны, шитые золотом и жемчугом.

Большой алмазный перстень, на блюде.

Рубин, величиною почти с рейхсталер, оправленный в золото.

Скипетр формы приблизительно такой же, как турецкий «пустеан».

Далее ехали четыре пары турок, затем два молодых красиво одетых челов., которые несли перед послом верительные грамоты на длинных красных шелковых платках; они были, в сложенном виде, длиною с локоть.

Греческие духовные лица не присутствовали при этом поезде. Им 28 того же месяца дана была особая аудиенция. Два старых русских попа, верхом на лошадях, проводили их в Кремль, где многие попы сопровождали их на аудиенцию.

вернуться

62

черкасским принцем, или князем черкасского Терского городка (Терки).

вернуться

63

дамаста. В подл. «Damaschen». Damast — материя с крупными узорами.

вернуться

64

Софиею. София Михайловна, род., по указателю к «Выходам госуд. царей», 30 сентября 1634 г., скончалась 23 июня 1636 г. Крестины по «Дворц. разр.», II, 412, были в Чудове монастыре 6 октября.

вернуться

65

турецкий посол. По русским документам, «турского Мурат-салтана царя посол Муслага». Встреча его была «за Белым городом, за Тверскими вороты».

16
{"b":"274177","o":1}